кот в мешке

      Гало божился — никогда не настанет день, чтобы он захотел посетить психотерапевта. Но последнее время он так запутался, что каждый день у него возникает желание позвонить Милене и записаться.              Утром Гало по привычке написал Айне, чтобы подстраховала его и вышла на смену, а в ответ получил напоминание о том, что у него сегодня выходной, и горсть смайлов клоуна. Очередной день, когда тело Гало забыло, что он больше не работает сутками, а отдыхает и даже берёт выходные.              У Гало дилемма, кризис понимания себя, мысленная неразбериха — он называл это по-всякому, когда ворочался ночью в кровати или отвлекался от просмотра телевизора. Признать эту проблему значит увидеть её, смотреть на неё и жить с ней, пока она не решится. Гало так к этому не готов, что избегает всех своих мыслей. Однако так продолжаться не может. Он чувствует себя большой пороховой бочкой, где раз за разом кто-то щелкает зажигалкой в ожидании — рванёт ли в этот раз?              Гало выглядывает из своей комнаты и вслушивается. У Лио занятия, голоса преподавателей школьных курсов уже знакомы. Гало спускается на первый этаж, выходит во двор и заваливается прямо на траву, чтобы видеть в паре метров от себя входную дверь, откуда Лио может выйти в любой момент, когда закончатся его занятия.              Выбирать долго не приходится. Вся команда Гало для него, как семья. Они всегда поддержат его и помогут, но при всей любви к ним, есть только один человек в команде, кому Гало звонит, когда его настигает ступор. Он может довериться и быть уверенным, что этот разговор будет похоронен между ними. Когда Гало жмёт на кнопку вызова, Лючия отвечает спустя долгих десять секунд.              — Гало Тимос не может позвонить мне просто так в свой выходной, а в этот раз это даже не просьба выйти за тебя на смену, что ж, я заранее заинтригована.              — Привет, — неловко начинает Гало, совершенно не понимая, как начать разговор.              Лючия присвистывает:              — Даже так. Всё настолько серьёзно? Мне ехать в участок и внести залог? Хотя, вряд ли, тогда ты просто с этого начал, аресты тебя обычно не смущают.              — Да что началось-то, — беззлобно возмущается Гало, раскидывая руки и ноги на газоне, — я могу и не звонить.              — Не-е-ет, теперь мне интересно, не смей сбрасывать, иначе я приеду и буду ломиться в дверь.              — Не приедешь, тебе лень.              — Ты недооцениваешь любопытство учёных, — Лючия вздыхает с артистизмом мудрого старца, — ладно, младшенький, я слушаю тебя внимательно.              Гало молчит несколько секунд, снова поднимая голову с травы и опасливо глядя на дом. Его сердце тихо стучит, но каждый удар тянет в груди от скопившегося напряжения. Гало на той стадии отрицания, когда начинает злиться, что проблема не решается сама собой.              — Я слушаю, — напоминает Лючия.              — Понимаешь, вот давай представим ситуацию, что ты не должна проявлять много интереса к своему, ну, по сути, члену семьи? — вопросительно говорит Гало, будучи не уверенным, какую вообще аналогию можно привести к его случаю. — А ты немного… блин. Ну, а ты- ты себя чувствуешь так, как будто тебе этот человек нравится не в том смысле, в каком нравятся члены семьи.              — Дорогуша, ты же в курсе, что Лио не член твоей семьи?              — Но я его опекун, я не должен о нём так думать… и- и вообще! — осеняет Гало, — причём тут Лио? Я сказал тебе представить ситуацию!              Лючия стонет в трубку на выдохе, наверняка закатывая глаза.              — Избавь меня от этой мишуры, так будешь Айну разводить. Вернись к проблеме. Тебе нравится Лио, дальше что? Тебя смущает опекунство? Ну так он совершеннолетний, и как только догонит социальную жизнь вообще перестанет в тебе нуждаться. Бум! И ты больше не опекун! Он же тебе не брат или племянник, и не, боже упаси, не школьник какой.              — Но… это- это неправильно, — Гало перекатывается на бок и морщится, потирая пальцами переносицу. — Я должен быть для него, не знаю, ментором? Помогать ему, поддерживать там, быть опорой, пока он не станет независимым.              — И как это всё мешает тебе его любить? — со скепсисом в голосе спрашивает Лючия, словно это самая очевидная вещь на планете. — Давай так, Гало, всё, что ты говоришь — бестолковые оправдания, которые ты ищешь, чтобы доказать себе, что это неправильно. А теперь вытащи голову из задницы и скажи мне, почему твои чувства тебя пугают? Иначе с твоим характером ты бы уже обхаживал своего хвостатого со всех сторон.              Гало прикусывает язык, прежде чем говорит что-то саркастичное и оправдывающее его. Лючия права, как и всегда. Всё, что делает Гало, это ищет поводы не признавать, что Лио ему нравится. Когда он думает об этом сейчас, ответы кажутся ему настолько очевидными, что в голосе просачивается раздражение, когда он отвечает Лючии:              — Мои чувства скажутся на его терапии. Ему сейчас нужно сосредоточиться на себе, на своей учёбе и жизни, а что будет, когда я влезу в его уязвимую голову и добавлю давления? Это собьёт его с курса, такое даже обычных людей сбивает с толку. А если он привяжется ко мне и не сможет полностью реабилитироваться? Тогда я подкреплю его ограничения, и он будет вынужден жить со мной без возможности быть собой. Разве у меня есть сейчас право желать его взаимности? Это сейчас лишнее, я должен…              — Мне совершенно не интересно, как это скажется на Лио. Я спросила, почему это пугает тебя, как это изменит твою жизнь. Ты мне говоришь, почему это страшно для Лио. А для тебя почему?              — Я… — Гало запинается, разгорающееся раздражение погасло, оставляя за собой шлейф непонимания. — Я не понимаю, о чём ты.              — Знаешь, а ведь у меня есть догадка, но я хочу, чтобы ты сам понял, — в голосе Лючии азарт, с которым она разбирается в своих неработающих изобретениях. — Всё что ты мне перечислил, вот давай представим, что всё случилось. Ты такой признался, начал за ним ухаживать, а он бедный и немощный сразу повёлся, бросил все свои дела и сделал тебя центром своей жизни. И вот вы заперты вдвоём в твоем доме, он навсегда в нём закрыт, выходить не хочет, хочет быть только с тобой. Финита ля комедия! И что ты думаешь об этом?              Гало оцепенел. Он на пробу двигает пальцами, чтобы убедиться, что чувствует своё тело. Лючия звучит саркастично и утрированно, но Гало так чётко видит перед собой эту картину, что страх парализует его с ног до головы. Он хочет, чтобы Лио был счастлив, он хочет, чтобы Лио занимался чем-то новым и улыбался, когда у него получается. Гало хочет, чтобы Лио мог выбирать, куда сходить с друзьями, чтобы, в конце концов, завёл этих друзей и обрёл большое, необъятное желание жить, какое загорелось в его глазах однажды, при их первой встрече в горящей лаборатории.              Если этого не случится, получается…              — Я не смог его спасти, — он едва узнаёт свой тихий дрогнувший голос.              — Бинго! — бодро констатирует Лючий, а после вздыхает со знанием дела. — Мой хороший, тебе бы с твоим синдромом спасателя самому кабинет психотерапевта посетить. А пока просто признай, что Лио не нуждается в твоём спасении.              — Но…              — Без «но», — твёрдо перебивает Лючия. — Сколько раз я тебе говорила, а? Люди, которых ты уже достал из горящего здания, дальше не нуждаются в тебе, как в спасателе. Им могут быть нужны врачи, друзья, семья, уверенность, надежда, но ты, спасатель Гало Тимос, уже им не нужен. Ты уже спас Лио, ты достал его из горящего здания и всё. Больше ты не его спасатель. То, что будет с ним дальше зависит только от него. Перестань видеть в нём жертву, которая нуждается в спасении, Лио взрослый мальчик. Увидь в нём простого человека. С трудностями, но человека. Не нужен ему спасатель, ему сейчас больше нужна поддержка. А её ты можешь давать и как опекун, и как возлюбленный, и даже просто как парень, которому Лио нравится. Это на случай, если он тебя отошьёт. А если это взаимно, то лучшее, что ты можешь, это перестать быть спасателем и быть партнёром, который чётко осознаёт границы и в случае чего укажет Лио на проблему. Я понятно объяснила?              — Мне казалось, я никогда не видел в нём жертву, — растерянно бормочет Гало, а Лючия в ответ хмыкает.              — Ну, справедливости ради, ты ведь не нарочно. Такой ты у нас человек, что поделать, спасатель до мозга костей. Просто давай ты это в отношения тащить не будешь? Я с ума сойду быть твоим личным терапевтом в токсичных отношениях.              Гало усмехается и перекатывается на другой бок.              — Ты в этом хороша, — честно говорит он, испуская полный облегчения выдох. — Спасибо.              — Пожалуйста, но не привыкай, ты мне не платишь. К слову, если тебя так беспокоит моральное состояние Лио, поговори ты с его психологом. Хотя я уверена, что она тебе скажет то же самое — Лио достаточно вменяемый, чтобы принимать самостоятельные решения. Всё, адьёс, у меня дел по горло, двигатель сам себя не соберёт.              — До завтра, — успевает сказать Гало, прежде чем она сбрасывает.              Он кладёт телефон на траву и переворачивается на спину. Небо голубое, яркое, погода как раз для пикника или гриля. Гало повеселел, ему легче и чувства начинают его заводить. Энергия генерируется в нём, вызывая желание немедленно пойти на пробежку или влететь в полном снаряжении в горящее здание, чтобы выбросить часть этой внутренней силы. Ему кажется, что он сегодня самый счастливый человек. Не в мире, но хотя бы в этом районе.              Гало стыдно, что он в глубине души считал Лио не способным справиться с жизнью самостоятельно. Одновременно Гало переполняет восторг. Теперь страх не будет скручивать его узлом в животе каждый раз, когда взгляд на Лио откликнется в груди нежностью. Гало может просто чувствовать, наслаждаться этим и выплеснуть на Лио заботу, которую проявлять было боязно. Наверняка, это будет мало отличаться от их обычных дружеских взаимодействий, но Гало больше не нужно пропускать лишь обрывки чувств от этого. Он может класть голову на плечо Лио и не убеждать себя, что «это ничего не значит». Он будет с удовольствием лежать на коленях Лио и чувствовать его пальцы в волосах с мыслью «мне нравится».              Иногда Гало задумывался, а почему, в общем-то, он посмотрел на Лио иначе? Чем чаще он думал, тем больше понимал, что, кажется, у людей нет особых причин, чтобы в кого-то влюбиться. Лио просто есть, и он притягивает взгляд. С ним здорово готовить ужин, уютно вместе смотреть сериал или выйти на прогулку. В этом нет ничего особенного, Гало всё это делает и с другими людьми. Как и с другими, Гало может повздорить с Лио, они могут не разговаривать какое-то время, но Гало всё ещё хочет возвращаться к нему домой с работы.              Особенным Лио делает то, что каждый раз, когда смена заканчивается, Гало хочет домой. Лио этого не знает, но в какой-то степени, он тоже спас Гало. С ним Гало сам заново вспомнил о ценности обычных вещей, которые имеет, о возможностях, которые перед ним открыты. Когда Гало водит Лио в новые кофейни, парки, рестораны, он сам вспоминает, сколько всего упустил, пока сосредоточился на работе. Гало снова зовёт Айну зависнуть в игровых автоматах, с Варисом и капитаном Игнисом было решено выйти за спортивными обновками. Это всё радует Гало, он чувствует вкус жизни. Для этого больше не нужно прыгать в окна горящих зданий. Если бы не Лио, может, ему бы потребовалось гораздо больше времени, чтобы вспомнить, как возвращаться домой, а не существовать вне работы.              — Ты чего тут разлёгся?              Лио появляется внезапно, с любопытством нависнув над Гало. Гало улыбается ему шире обычного, опасаясь, как бы радость не затопила здесь всё вокруг. В ответ Лио смиряет его скептическим взглядом, с непониманием выгибая бровь.              — Что-то хорошее случилось?              Гало рывком садится на траве и качает головой.              — Погода классная, может, закажем что-нибудь и устроим пикник? Можем за вином сходить. Вдруг, оно тебе больше понравится, чем пиво.              — Ну, вообще можно, у меня закончились занятия, — Лио задумывается на пару секунд. — А ты хочешь куда-то выйти или побыть во дворе?              — Во дворе, конечно. Если мы оба собираемся выпить, лучше тут. Или ты хочешь выйти?              Лио покачал головой.              — Нет, я как раз хотел предложить побыть здесь, — кончик хвоста Лио взволнованно мечется. — Когда я заказывал карточки для запоминания, в рекомендациях было несколько настольных игр. Я не выбивался из бюджета, так что решил заказать. Ты говорил, что любишь такое, я подумал, что мы можем сыграть. И тебе они могут пригодиться на корпоративе, это разбавит ваш ДНД-шный мир.              Вытаращившись на него, Гало неподдельно удивляется.              — Ты знаешь про ДНД?              — Во-первых, у меня есть доступ в интернет и Твиттер, во-вторых, Айна скидывала мне фотки.              Театрально смахнув воображаемую слезу, Гало по-родительски произносит:              — Дети так быстро растут…              Лио закатывает глаза и пихает его коленом в плечо, прежде чем идёт назад в дом.              — Я закажу пиццу, а ты иди за вином.              Гало провожает его взглядом, хихикая над мечущимся кончиком хвоста. Он прогуливается до магазина в припрыжку, берёт себе пару банок пива и две бутылки вина — белое и красное. Когда он идёт обратно, в парке на собачьей площадке несколько хозяев столпились над новеньким щенком в их компании. Мальчик лет двенадцати с гордостью рассказывал про своего маленького ротвейлера, который ютился в ногах у постоялых собачников и активно знакомился с другими четвероногими. Интересно, а боится ли Лио собак?              Когда он пришёл домой, Лио уже вытащил на веранду плед и подушки, чтобы поверхность была твёрдая и бокалы стояли ровно. Гало показывает на второй бокал и ставит пакет рядом с пледом.              — Можешь оставить один, я вино не люблю.              Лио кладёт последнюю подушку и смотрит на него озадаченно.              — А зачем предложил его выпить?              — Ну, я обычно пиво пью или текилу. А ты сказал, что тебе горько, так что попробуем что-то сладкое. В следующий раз можно сделать джин-тоник.              Доставая бутылки из пакета, Лио поднимает одну бровь, а после хмурится, вчитываясь в этикетки. Гало усаживается на одну из подушек и спрашивает:              — Что-то не так?              — Ну, у меня нет комментариев, почему желая взять послаще ты принёс Рислинг, но у меня есть вопросы, почему ты купил Каберне Совиньон? Это довольно танинный сорт. Не Амароне, конечно, но тем не менее.              — Воу-воу-воу, — Гало обескураженно выставляет руки перед собой, — извините, я не знал, что у меня тут сомелье. Откуда ты этого набрался?              — Кулинарные курсы, — жмёт плечами Лио. — На одном звонке лектор отошел от темы и заговорил про вина. Я записал.              — Ладно, уделал. Я там закуски принёс, к ним хоть не придирайся.              Лио копошится в пакете, перебирая снэки и одобрительно кивает.              — Тут есть копченые колбаски, к Рислингу пойдёт. К Каберне просто потушу нам говядину вечером.              Гало остаётся один на пару минут, пока Лио уходит в дом за посылкой с играми. Он смотрит на винные бутылки, чувствуя смятение. Такое уже не редкость, что Лио иногда выдаёт что-то совершенно необычное, о чем Гало и не знал никогда, но последнее время это происходит всё чаще. Привычный уклад их жизни медленно перестраивается, теперь слышно, как он трещит, выравнивая фундамент их с Лио общения. Дни, когда Гало приносил с работы много историй и был единственным, кто говорит, давно прошли. У Лио тоже есть новости каждый день, а когда он пойдёт в настоящий универ, и вовсе переплюнет Гало на их вечерних планёрках. Это захватывает, радует и… немного пугает.              Гало отчётливо чувствует, как был лицемерен в своём отношении к Лио. Гало искренне ждал, когда Лио начнёт становиться собой, и в то же время страшно боится отпускать его от себя дальше, чем на пару метров. Он хочет, чтобы Лио был полностью свободным и самостоятельным, но держать его в поле зрения.              Лючия права, так нельзя. Гало делает в голове заметку: каждый раз, когда его опека становится чрезмерной, делать себе замечание. Они с Лио на равных. Два взрослых человека, способных принимать решения и отвечать за свою жизнь. Они…              Мысли Гало запинаются и падают, растворяясь в голове. Лио несёт раскрытую небольшую коробку, а его руки тонут в большой красном худи пожарного департамента, которое Гало оставил утром на диване. Худи очевидно велика, не по размеру в плечах и длинновата, когда самому Гало она сшита на заказ под его размеры. По привычке Гало думает, что в этом нет ничего особенного, но его мысли быстро сворачивают. Да, это особенное. Это иначе, чем когда его одежду носят Айна или Реми. Гало молча смотрит на выглядывающие из рукавов тонкие длинные пальцы и чувствует себя как в глупом американском фильме для подростков. Это просто худи и просто Лио, а вместе они хотят подарить этим дивным днём Гало сердечный приступ.              Лио и так не высокий, а в такой большой одежде кажется ещё меньше. Его уши дёргаются и заинтересованно направляются вперёд, глаза у него большие и такие яркие этим солнечным днём, лицо бледнее на фоне красной ткани и весь он такой… Гало разрывается между желанием крепко его обнять или затискать, как настоящего кота. Но Лио не понравится.              — Я могу её снять, если её нельзя надевать, — говорит Лио, неправильно интерпретируя пристальный взгляд.              Гало часто качает головой из стороны в сторону.              — Нет-нет, всё нормально. Бери, конечно, просто она забавно выглядит на тебе.              — Забавно, как же, — фыркает Лио, усаживаясь напротив него, и ставит коробку рядом, — не забывай, что в этом доме не все могут жить без отопления.              — Без пары недель лето на улице, какое отопление…              — Вот если оно тебе не нужно, не значит, что никто вокруг не мёрзнет.              — Ты же кот, к тебе там не перешла терморегуляция или типа того?              — Жаль, что ко мне не перешли когти, чтобы я мог тебе зад надрать, когда ты несёшь эту чушь.              — Ладно. Я молчу.              — Пиццу иди забери, курьер едет.              Гало собирается возразить, но в ворота действительно звонят. Лио смотрит на него взглядом «я же говорил» и «у кого по-твоему тут острее слух и обоняние». Гало хмыкает и послушно идёт к калитке.              Они раскладывают пиццу и Лио достаёт первую колоду, подписанную как «200 вопросов для незнакомцев». Пока он раскладывает карты на четыре стопки, Гало открывает себе банку пива, откупоривает бутылку белого вина и наполняет Лио бокал.              — Кстати, пока не начали, я не помню, спрашивал ли, но как ты ладишь с собаками?              — Эм, я не имел с ними чести познакомиться в лаборатории, но до неё и после вроде нормально, — спокойно отвечает Лио, а после бросает на Гало исподлобья саркастичный взгляд, — Или ты имеешь в виду, не шугаюсь ли я по-кошачьи от каждого встречного мопса и не прыгаю ли на забор с шипением?              — Ну, не-ет, — стонет Гало, а после признаётся, под пристальным взглядом, — или немного. Не искажай мои слова! Мне просто было любопытно, не относятся ли они в тебе, как к коту.              — Нет, я для них человек, но иногда на улице они проявляют интерес к моему хвосту и хотят его укусить. Может, с игрушкой путают.              — Тебя кусали за хвост? — удивляется Гало. — Когда это было?              — Пока не кусали, по пару раз пытались. В магазине и особенно в парке, там много собачников на площадке. Я говорил с ними пару раз.              — Говорил?! — восклицает Гало почти оскорблённо. — И ты мне не рассказывал?              — Так я же не буду всё тебе рассказывать, чем я занимаюсь, пока тебя нет.              — Эх, а раньше ты много рассказывал…              Лио усмехнулся, перебирая первую часть карточек в руках.              — Вот уж ты поплачешь, когда у меня появиться больше друзей, чем ты и Айна.              — Я, конечно, буду рад, но буду ныть каждый день, что ты уделяешь мне меньше времени.              — Токсичный друг.              — Я? — Гало деланно хватается за сердце. — Ни капли. Давай, что ещё мне нужно знать, чего ты мне не говорил?              — Вот в игре и узнаешь, — Лио делает веер из карт и протягивает Гало. — Ты первый.              Гало всматривается в синие рубашки карт и вытягивает одну из середины. Он делает пару глотков пива, а после читает вслух:              — Расскажите, кем хотели стать в детстве, — Гало откладывает карточку в сторону, пожимая плечами. — Это очевидно. Я хотел быть пожарным.              — Вопрос вне карточки. А если бы ты не был пожарным, то кем бы стал?              — Ты решил этой игрой меня загнать в кризис жизни? — хохотнул Гало. — Без понятия. Даже никогда не думал об этом.              Когда Гало был ребёнком, он просто любил заниматься любыми активностями. Будь то игры в догонялки или прятки на заброшенной стройке. Когда он стал чуть старше, много занимался спортом и остановился на баскетболе, когда ему не разонравилось играть через месяц. А после, когда он учился на последнем году младшей школы, родители поехали на свадьбу к друзьям в Промеполис и взяли его с собой. Один день и Гало уже знал, кем хочет быть.              Он уже рассказывал Лио эту историю. В его памяти жив тот полыхающий дом, плачущие чумазые от гари родители и капитан Игнис, выносящий на руках их сына. Это был день, когда сердце Гало забилось, как заведённое, все его мысли были о людях в форме и о нашивке с именем «капитан Экс». Для него спасатели стали надеждой, храбростью и силой. Он хотел быть одним из них. Стать для кого-то такой нужной надеждой, спасением и новым шансом. Спустя столько лет Гало точно может сказать — он стал тем, кем хотел быть. Лио не первый и не последний, кто говорил ему спасибо. Сейчас его работа более рутинная и Гало не так полон энергии, как раньше, но каждый день обязательно находится кто-то, напоминающий, как много он и его команда делают для других. Будь это взорвавшийся дом или застрявшая в носу игрушечная машинка, из мелочей строятся великие дела, за которые люди говорят им спасибо.              Если бы Гало не был бы в команде спасателей, он действительно не знает, кем бы он был. Но одно ему ясно точно: он бы остался собой.              — Если думать глобальнее, — начинает Гало, — наверное, кем-то бы был. До того пожара, у меня не было какой-то конкретной мечты или цели, я просто чем-то занимался и что-то делал. Мне нравилось. С друзьями зависал, в баскетбол играл, хотел научиться водить байк. Если бы я не был пожарным, наверное, делал бы всё как обычно — чем-то развлекался.              — М-м, — Лио кивает, задумчиво покрутив карточки в руках. — Мне просто было интересно, как люди выбирают, чем заниматься в жизни, когда… ну, ты знаешь, когда не были заложниками. Репетитор предлагает выбрать, куда я хочу поступить, чтобы постепенно готовиться к вступительным. А я всё ещё не знаю, чем хочу заниматься. Выглядит так, как будто у всех есть какое-то предназначение или типа того, а у меня его нет.              — Знаешь, моя мама мне сказала в детстве, что я могу быть кем угодно, потому что именно я определяю своё предназначение, а не кто-то за меня. Если нет ничего конкретного, что тебя увлекает, просто увлекайся чем-то сам, пока однажды не наткнёшься на то самое, с чем захочешь связать жизнь.              Лио грустно усмехается.              — Легко говорить, когда ты не потратил в пустую тринадцать лет, — его уши отклоняются назад, и он делает глоток вина. — Мне кажется, у меня нет такой роскоши, чтобы тратить время на «не то».              Воспоминание нападает на Гало неожиданно. Бывало так, что он тоже злился, когда понимал, что у его жизни нет вектора. Были одноклассники, которые знали, чего хотят, кто уже с младшей школы ходил на специальные занятия по музыке или праву, развивал себя, чтобы к выпуску из школы сразу без проблем занять лучшие университеты. Гало казалось, что он отстаёт в этой гонке жизни, что все вокруг на стремительной скорости взлетают в лучшее будущее, пока он буксует на старте.              Он сидел с мамой на крыльце после драки в младшей школе. Он рассказал ей, что думал. Что считает себя аутсайдером, как вещи валятся из рук и уроки не учатся, как всё теперь кажется бессмысленным. В его классе много талантливых, а он просто Гало, который создаёт учителям проблемы. Как будто у всех есть «то самое», а он мается ерундой.              «Создавать учителям проблемы тоже талант, дорогой. Вот мы с папой так не умеем», — она нежно смеялась и гладила его по голове, пинала носком ботинок те же камушки, которые подпинывал Гало. — «Я, как взрослая, могу сказать тебе только одно. Ничего из того, чем ты занимаешься, не является ерундой. Можно сказать, что жизнь — это большая дорога к «тому самому», в чем ты раскроешь себя. Но именно всё то, что ты делаешь по пути, делает тебя тем, кто ты есть. Чем бы ты не занимался, ты непременно делаешь что-то важное и оставляешь след. Даже если это окажется не «то самое», всегда помни, что это важно. Это даже могло изменить чью-то жизнь».              Тогда Гало стал получать от жизни удовольствие и перестал думать, что в его жизни всё не так. Он просто жил, пока в один день ответ не пришёл к нему случайно, и, действительно, всё, чем он занимался, оказалось важным. Спортивные нормативы Гало сдавал легко, потому что спорт был с ним с детства, энергичность позволила ему резво учить ответы на тестовые задания, а детство, проведённое в самых неподходящих для игр местах, сделало его бесстрашным настолько, что он перепрыгивал стены пламени и никогда не колебался.              Гало был ребёнком, а Лио взрослый, на которого ответственность за жизнь давит ещё сильнее. У Лио нет матери, которая погладит его по голове и утешит, когда тоска съедает изнутри, нет наставника, как капитан Игнис, который направит и поддержит.              Лио не нужен спасатель. Гало не нужно решать его проблему, как бы не хотелось. Ему нужно сейчас быть таким же беспомощным и быть рядом, это лучшее, что он может сделать.              — Как сказала моя мама, — Лио поднимает на него глаза, заинтересованно навострив уши, — Чем бы ты не занимался, ты непременно делаешь что-то важное и оставляешь след. Даже если это окажется не «то самое». Я знаю, это расстраивает, что у других есть цели и мечты, а у тебя такой глобальной нет. Но пока ты ищешь «то самое», просто не забывай, что то, что ты делаешь сейчас, тоже важно. Некоторые своё дело в сорок находят, и ничего.              Лио осушает бокал и протягивает Гало. На его лице улыбка с тенью грусти, но его взгляд благодарный, а беспокойный хвост наконец улёгся на плед.              — Мудрая женщина, — констатирует Лио, — я бы хотел с ней познакомиться.              — Конечно, чтобы вы вдвоём спелись и выжили меня из дома, — Гало посмеивается, наливая ему вина. — Ну как? Лучше, чем пиво?              — Было горьковато, но сейчас нормально.              Гало хочет пошутить и забывает шутку. Слова снова рассыпаются, когда Лио улыбается так широко, что в уголках его глаз появляются небольшие морщинки, показывается белая полоска зубов и острые клыки. Лио тихо хихикает, глядя на следующую карточку, и когда он поднимает взгляд от колоды, его глаза в солнечном свете становятся похожими на настоящие осколки аметиста. Завораживающие, красивые и такие радостные.              — Следующий вопрос писали под тебя.              Лио смеётся и пьёт вино. Гало отпивает из своей банки несколько больших глотков. Ему кажется, что с людьми бывает, как с мечтами. Ему прежде нравились люди, он встречался с некоторыми. А сейчас его сердце бьётся так, как однажды билось при взгляде на судьбоносный пожар.              Возможно, с людьми тоже бывает «то самое».