Се ля ви

Настоящее время

      Я поднимаюсь из-за стола, готовая ко встрече с кузенами, явившихся слишком спонтанно. Они готовы силком вытащить меня из номера — лохматую, ненакрашенную, одетую во что попало. Милость родственников не знала границ, посему в запасе у меня оказалось полчаса на сборы. Чертовски мало, но пришлось укладываться. И мне удалось. Разумеется, не минута к минуте, однако язык у нас, Харрисов, подвешен, и мне удалось отвлечь Дилана болтовней от — ну, подумаешь! — пятнадцатиминутной задержки.       Лифт быстро отвозит нас на первый этаж. Шагая к свободному столику, я вдруг замедляюсь, чувствуя на себе чей-то взгляд. Обернувшись, быстро осматриваю гостей, но большинство из них либо уткнулись в меню, либо разговаривали, бегая глазами по ресторану. И только я встречаюсь с парой дымчато-голубых глаз, как моё сердце пропускает щемящий удар.       На первый взгляд это незаметно, но их обладатель аж вытягивается, выглянув за спины людей, что сидели перед ним за столом. Я чувствую ноющую боль в голове: череп словно нагревается, а внутри шум, как от старых компьютеров, которые с минуты на минуту могут взорваться.       Компания, сидевшая с молодым человеком, заметила его странное поведение. Они уже было хотели повернуться, дабы взглянуть на его внезапный интерес в центре в зала — дежавю? — но парень быстро фокусируется на них, говоря, должно быть, что ему просто показалось. Вероятно, и мне тоже?.. Тогда почему сжалось сердце и заболела голова?       Подлетевшая быстрее пули Элиза хватает меня под руку и ведёт за собой к нашему столику. Я оборачиваюсь, но тот незнакомец уже не смотрит на меня, полностью погрузившись в разговор с молодыми людьми. Как и планировалось, мы обсудили новости, произошедшие с нами за два года — не обошлось без вопросов о моих провалах в памяти.       Затем, уже готовые идти «покорять» замок Дракулы, решаем выпить по фрешу. На улице чертовски жарко, а нам следовало еще и подкрепиться, но не слишком сытно, потому что ходить придётся долго. Расплатившись, мы быстро допиваем напитки и выходим покорять Трансильванию…

2 года назад

      Честно, такого рода вечеринки никогда мне не нравились. Всегда одно и то же… Собирают всех известных личностей, начиная с людей шоу-бизнеса и заканчивая простыми бизнесменами. Всё начинается с культурного банкета: максимум манер и светские разговоры, где каждый соблюдает этикет за столом, даря друг другу самые «вежливые» улыбки. А вот продолжается вся эта катавасия в клубе — в этот раз жертвой стал «Вкус Ночи» — на цокольном этаже отеля, где нет места правилам и положенным формальностям, ведь каждый здесь создаёт свои собственные.       Когда я только спустилась сюда, то сразу осмотрелась и не заметила ничего удивительного: звёзды Лас-Вегаса и аристократия Англии, как обычно, скапливались группами в разных местах. Кто-то в середине зала своими эпилептическими припадками изображает танец, а кто-то в неких VIP-зонах обсуждает между собой биржи, пока рядом с ними на столах и пилонах плавно двигались танцовщицы, жестами рук подзывая к себе. Миловидные официанты подливали крепкий алкоголь и приносили подносы, за крышками которых скрывались порошковые дорожки — гости с удовольствием тянули, невзирая на возраст раз за разом…       Клоунада иными словами. Я не горела желанием наутро в ленте соцсетей светиться на фотографиях с раздражающей меня элитой — точнее, выслушивать нотации от Аннет, — поэтому в силу своей «безмерной занятности» пришла лишь на ту часть вечера, где по дресс-коду необходима маска. Так сложнее узнать кто есть кто. Под видом ворона или лисы неясно, затевают ли Тарино с Вудом очередной скандал, или же Кристи с Эммой цепляют друг друга за волосы, а может быть, это «Гладиаторы» и «Ледяные Сердца» борются на танцполе, намечая очередную интрижку…       И кто не опасается, тот не я. Узорчатого и витиеватого аксессуара на лице мне показалось мало, поэтому к вечернему луку добавила парик. Обычный платиновый, скрывающий мою хорошо узнаваемую голову. Однако даже этого не хватило для полного спокойствия. Стоило переступить порог, как на меня устремилась добрая половина от всего внимания, будто все они видели во мне племянницу Сильвер-Харрис, на которой можно выгодно жениться и заграбастать деньги её семьи…       Ну уж нет, это мы уже проходили — я надеюсь, мы с Аннет поняли друг друга…       Родители всегда говорили, что лучше показать ум и интеллект, нежели заполучить славу благодаря голубой крови, зелёным бумажкам и полезным связям. К сожалению, это и есть аристократия Англии: до чёртиков богатые ублюдки, которые за жалкую строчку в «Форбсе» готовы перегрызть конкурентам глотки. Я выросла среди них и, откровенно говоря, никогда этим не гордилась.       Мой взгляд цепляется за двух танцовщиц, а если быть точнее, то на тех, кого девушки обслуживали. Одна танцует на столе, придерживая контакт глаз с блондином, чьё лицо скрывает венецианская маска. Соблазнительно покачивая бёрдами, она едва не задевает поднос, где тонкими дорожками выложен порошок, к которому гости и не притронулись даже. Вторая — развязно двигается и извивается в такт музыке, сидя на коленях мужчины, что бесстрастно наблюдает за ней, склонив голову на бок, и совсем лениво касается её талии, спускаясь вниз, к бёдрам, и возвращаясь обратно.       Мне вдруг показалось, что взгляд его устремился в центр зала, в мою сторону. Лицо, как и у всех этим вечером, скрыто маской, а костюм сшит не абы каким новичком. Кажется, мне рассказывали об одном известном модельере, который готовил почти все сегодняшние костюмы на заказ. Спустя пару минут гляделок мужчина привлек внимание блондина, о чем-то перешептываясь, стоило поддаться навстречу. Про себя я смогла отметить лишь то, что эти двое не скупились сорить деньгами, если судить по самой дорогой бутылке виски на их столе.       Скрывшись у бара, возле которого сижу по меньшей мере час, я прокручиваю ножку винного бокала в одной руке, а другой уныло придерживаю голову под подбородком. Даже не знаю, что изнурительнее: вечер классической музыки среди педантов, который я успешно пропустила, или же ночь в клубе, кишащего стриптизершами и успешными бизнесменами. На самом деле, ответ прост: ни то, ни другое. Как правило, чаще всего здесь и заводят непредвиденные знакомства, которые аукнутся в дальнейшем. И не всегда приятным образом.       — Вы либо не можете расплатиться, потому что просадили все свои деньги, вложившись в кого-то из этих идиотов, либо ужасно пьяны и Вам нужно вызвать такси.       Со свистом втянув воздух, едва ли не закричав, я медленно поворачиваю голову, а подкравшийся ко мне незнакомец как ни в чём не бывало продолжает:       — Сидите над бокалом, почти к нему не притронувшись, и ни с кем не разговариваете. Вы чем-то расстроены?       Понятие не имею, сколько раз он перечитывал Конона Доила, но услышанное, мягко говоря, меня потрясло…       — Простите?       — Пребывание здесь не приносит никакого удовольствия. Вас принудили прийти сюда, чтобы засветиться в известных журналах для пиара или найти «удачную» партию?       Сквозь усмешку я закатываю глаза. Ко всему прочему не мешало добавить: «Не переживайте, я не маньяк, всего лишь следил за тобой с самого прихода, пока на мне извивалась стриптизерша». Несмотря на всю странность ситуации, услышанное заставляет меня глупо улыбаться. Кажется, говорят, душу легче излить незнакомому человеку?       — Есть вещи сложные, — рассуждаю под внимательным взглядом собеседника, продолжая водить круги по краю бокала. — Нужен ум, высокий интеллект и сильная интуиция, чтобы справиться с ними, а бывают такие вещи, которые и близко не стоят с проблемами наподобие первых. Тем не менее и те, и другие сложны для каждого, ведь их не решить ни деньгами, ни алкоголем…       Шерлок Холмс в маске мягко смеётся, задумчиво кивая головой. Давай, закажи себе уже что-нибудь и вали в свою компанию. Но вместо этого он снимает пиджак, вешая на спинку стула, и садится рядом. Я же нарочно подпираю голову рукой, закрываясь от очередного типичного индюка, которых здесь, как грязи.       Бежать — первая мысль, которая посещает мою голову, когда он протягивает ладонь, называя своё имя.       — Александр.       Знакомства на одну ночь не входили в мои планы. Я лишь хочу развеяться, скрасив ночь перед вылетом в Лондон. Александр, лучше бы ты прибился к тем барышням, что глаз с тебя не сводят…       Видимо, мозг работает медленнее тела, и я понимаю запоздало, что протянула руку в ответ, лишь когда губы, чуть влажные от выпитого алкоголя, коснулись моих пальцев. Обычно от такого я невольно закатываю глаза и ухожу, насмотревшись на это напыщенные манеры с раннего детства. Вот только сейчас отчего-то замерла, чувствуя, как всё внутри меня переворачивается вверх дном…       Собственно, что может быть проще, чем представиться некой Элизабет, путешествующей по разным странам? В любой другой ситуации я бы ушла в самоиронию, пошутив о странных фетишах и играх, но единственной причиной, которой я руководствовалась — опасение. В конце концов, если бы хотела засветиться, познакомившись с кем-то из свиты, то пришла бы без дурацкого парика и на ту часть вечера, где люди ещё способны знакомиться…       Я слышу щелчок подле себя и поворачиваю голову: Александр подзывает к себе бармена и делает заказ. Текила. Целая бутылка. Закрытость моей позы его явно не смущает, потому как Алекс протягивает мне стопку, хитро улыбаясь:       — Проблемы это не решит, зато настроение поднимет, — приятный баритон пробирается под кожу, заставляя мою внутреннюю бунтарку очнуться после продолжительного сна. В конце концов, разве мне есть что терять? Полагаю, нет.       Он сально улыбается, когда я принимаю текилу из его рук. Как бы наутро ты не пожалела об этом, милая! Слизав соль, мы выпиваем кактусовую водку, с грохотом опустив стаканы на гладкую поверхность бара, а затем проделываем то же самое дважды с интервалом в минуту.       Закусывая очередную дольку лайма, я чуть поворачиваю голову и невольно засматриваюсь на парня: красиво уложенные волосы, белая рубашка, черные брюки и такого же цвета галстук с жилеткой. Этот прикид точно дело рук сагарского модельера. Увы, лично с ним не знакома, однако его стиль, подстроенный под излюбленную классику знати, виден мне издалека. Ладно, чего греха таить? Костюм тройка смотрится на нём бесподобно. Уверена, без него ещё лучше, судя по рельефу и мышцам, выраженным под белоснежной рубашкой…       Возьми себя в руки, Харрис! Ты выпила три стопки, а уже сходишь с ума…       Хочу отвернуться, пока Александр не заметил, что я открыто пялюсь на него. Поздно. Мы встречаемся взглядами, отчего по спине проносится табун мурашек. Его ледяные глаза смотрят прямо на меня, будто заглядывая в душу, затем сползают ниже, вдруг цепляясь за ребро моего запястья, где покоился вот уже пять лет продолговатый светлый шрам. Мысленно готовлюсь к тому, что придётся отвечать минимум на один наскучивший мне вопрос, но Александр на удивление молчит, не проронив ни слова.       Хорошо, ладно — не типичный индюк. Может, не заметил? Здесь темно, а я изрядный параноик.       — Итак, опустив логику, прибегну к интуиции. Вещь, которую трудно решить деньгами и алкоголем, это отношения?       Я вопросительно поднимаю бровь, на что мужчина садится ко мне вполоборота       — Безрадостное настроение вызвано конфликтом с родственниками или, быть может, ссорой с ухажёром?       Не сдержавшись, смеюсь и наконец допиваю игристое, заказанное час назад и до сих пор почти нетронутое.       — Я кажусь настолько подавленной и жалкой, что с виду убиваюсь по убожествам, которым в наше время, в нашем обществе, особенно здесь и сейчас, требуется лишь одно? — взглядом обвожу гостей, липнущих друг к другу под действием наркотиков.       — Понятно, — Алекс фыркает, укоризненно скривившись. — Англичанка, которую бросили ради более состоятельной особи, зародив в ней идеологию феминистки.       Я отрицательно качаю головой.       — Я не питаю ненависти к мужчинам, — поджимаю губы, чем вызываю его озадаченный взгляд, который тут же меняется, стоило мне произнести: — а всех людей в целом…       И теперь Алекс смотрит на меня… с пониманием? Если так, то мне не стыдно признать, что Холмс начинает импонировать мне.       — Сейчас верность оценивается толщиной кошелька, хотя раньше человека ценили за душу, его умение отстаивать слово. В идеале, неплохо при себе иметь еще и мозги. С такими, как я, на всё перечисленное внимание не обращают.       — С такими, как ты… — повторяет в задумчивости Александр, внезапно оторвавшись от разлития текилы.       Я прикусываю язык и, когда стакан полностью наполняется спиртным, в один момент опустошаю его. Услышав тихую усмешку сбоку, несказанно радуюсь, когда визави переводит тему. Чёрт, да ты буквально единственный, кто не вытряхивает из меня всё то, что должно остаться личным!       Разговор как-то сам собой переходит от одной темы к другой, и я вдруг ловлю себя на мысли: внешность действительно бывает обманчива. Слушая истории друг друга, кажется, только мы здесь по-настоящему и искренне радуемся — это не притворный смех, выжитый из себя в целях необходимости, а самый что ни на есть искренний и настоящий, от которого временами на фоне гаснет музыка.       Вскоре мы узнаем друг о друге разное, мастерски скрывая всевозможные вещи, служащие компроматом. Например, до разговора со мной Александр ждал здесь какую-то не очень ответственную и, по его мнению, глупую особу, которая своим отсутствием произвела не лучшее впечатление. Как оказалось, мы оба сталкивались — и не раз — с ситуациями, во время которых произошли не только самые отвратительные знакомства, но также перечеркнувшее в нас интерес к подобным вечеринкам раз и навсегда…       В какой-то момент тело начинает расслабляться, а мозг окутывает приятным дурманом, что так быстро отключает меня от разговора, погружая в излюбленную мелодию. Я беззвучно подпеваю, плавно раскачивая бёдрами, затем в голову приходит совсем безумная идея. Сжав предплечье парня, поднимаюсь со стула и веду его за собой. Трезвая ты навряд ли позволила бы себе такое…       — Что ты делаешь? — скептично спрашивает Александр вкрадчивым голосом, тем не менее послушно следует за мной, вызывая во мне довольную улыбку.       — Поднимаю себе настроение, — я поворачиваю голову, глядя за плечо, — окончательно.

(Timbaland — The Way I Are ft. Keri Hilson, D.O.E., Sebastian)

      Дойдя до центра зала, где собрались такие же любители нетрезвых танцев, сплетаю наши пальцы и хватаюсь за широкое плечо. Парень в свою очередь прижимает меня к себе за поясницу, задорно улыбаясь, и мы плавно движемся в каком-то собственном ритме. Глаза в глаза. Песня словно вела нас. Через ткань рубашки и собственного платья чувствую накаченный торс Алекса. Прижавшись к нему и уткнувшись носом куда-то в шею, вдыхаю приятный аромат. Да, это странно.       Мужчина вдруг вытягивает руку, на что я совершаю, по меньшей мере, грациозный поворот. От задорности и смеха не остаётся и следа, когда он рывком прижимает меня к себе спиной. Я медленно завожу руку назад и зарываюсь в мягкие волосы Александра, притягивая его к себе. Внутри меня проносится разряд тока, заставляя гореть, лопатками чувствую тепло прильнувшего ко мне тела и судорожно выдыхаю, чувствуя его ладони на своих бёдрах, покачивающихся из стороны в сторону.       — Этого достаточно для поднятия настроения? — он убирает платиновые пряди на одну сторону. Мазнув губами по моему плечу, слегка прикусывает, а затем целует мою шею. С удовольствием скользнув кончиком языка по мочке, он гладит изгиб талии, скользя вверх и сжимая грудь. Внизу живота полыхает, я предательски влажнею между ног.       — Не сказала бы…       Горячее дыхание обжигает, а язык влажно проходится по моей коже, отчего я цепляюсь за мужские руки, придерживающие меня от падения поперёк талии. Откидываю голову назад и прогибаюсь, тут же слыша мягкий смех.       Никого, абсолютно никого не волнует, что происходит в этом месте под отелем. Все ведут себя так же, как и мы: неподобающе людям нашего статуса. А всё потому, что сегодня каждый сам решает, по каким правилам играть на публику.       И мне чертовски нравятся наши правила…       Всего пара дюймов разделяет нас. По неведомой причине это крошечное расстояние хочется преодолеть, наплевав на всё. Дыхание сбивается, и я смещаю взгляд на солёные после текилы губы — то же самое проделывает он. Я чувствую, как приятной болью сводит низ живота от желания прикоснуться к ним. Словно понимая это, Александр решает помучить не то меня, не то себя самого, отчего-то сдерживаясь. Из тяжело вздымающейся груди вырывается восхищенный вздох, когда он разворачивает меня, внезапно опустив до пола.       — Чего ты хочешь, лилла каттен? — Швед, значит…              Помнится, довелось мне однажды встретиться с одним — до сих пор ношу на теле воспоминание с последней встречи. Сама Аннет Сильвер-Харрис скорее перепишет своё наследство на Данте, чем позволит этому случиться! Молю, Господи, убереги от Лукавого — ему же хуже.       Моя неприязнь к этому человеку за пять лет возросла в отвращение. Даже мысль о том, чтобы завести какие-либо знакомства со шведами, мне претила, но только что во мне что-то сломалось. Александр сломал, перевернул мои личные запреты вверх дном. А мне и не хочется противиться тому, чего обычно всё время избегала, не забывая о вложенных в шрам на руке воспоминаниях.       Ох, и пожалеешь ты об этом, Харрис…       Александр резко поднимает меня и притягивает к себе так, что я чувствую его затвердевший член, коснувшийся низа моего живота через ткань натянутых брюк. Облизнувшись, я придвигаюсь теснее, призывно потёршись животом и грудью о тело мужчины. Разрываю наш зрительный контакт и языком провожу по выпирающей косточке на его шее, затем несильно прикусываю тонкую кожу зубками и с упоением оттягиваю на себя. Под аккомпанемент глухого рыка повторяю то же самое в обратном порядке.       Пытается сдерживаться, но не выходит — слишком сильно напряжён, дорогой?       — Я хочу подняться в номер, Александр, — улыбка сама собой расцветает на губах, пока я руками вожу по косым мышцам живота, задержавшись на кожаном ремне, — и без дурацких вопросов…       Тот греховно улыбается, сверкнув глазами. Благо, в сине-фиолетовом свете не видно моего раскрасневшегося лица — то ли от стыда перед грядущими нотациями Аннет, то ли от температуры в клубе, резко поднявшейся до шкалы Адского котелка. Ведомая за руку через всю толпу, не успеваю сообразить, как Алекс прижимает меня к стене коридора, в котором приглушённо слышится музыка. Вытерпеть минут десять до номера не хватит ни у кого…       Швед целует меня и, впившись так резко и жадно, проскальзывает языком в рот, подчиняя себе без остатка. Грубо, до боли, несказанно приятно. Задыхаясь от ощущений, сжавшихся внутри меня тугим узлом, рвано глотаю воздух, пока жилистые руки блуждают по моему телу, по груди, рёбрам и, наконец, бёдрам, приподнимая подол. Схватившись за его плечи, я с ужасом понимаю, насколько грязно мы в унисон простонали, стоило Алексу развести коленом мои ноги и легко скользнуть пальцами внутрь. И нам одинаково снесло крышу от того, насколько мокрой я была. Не дожидаясь особого приглашения, рукой сжала область натянутых брюк мужчины. Тут же вздрагиваю от внезапно прозвучавшего голоса в другом конце коридора:       — Jävla, hittade tiden!       Алекс отрывается от моей шеи, с раздражённым рыком оглянувшись в сторону говорившего. Я делаю то же самое и помутневшим взглядом пытаюсь разглядеть представшую фигуру. Склонив голову набок, блондин указывает на воображаемые часы, похлопав по запястью руки. Лицо полностью скрыто под чёрной маской с клювом — если зрение не подводит меня, то именно с ним сидел швед, когда я только спустилась в клуб.       Нехотя отстранившись от меня, Александр глубоко вздыхает, видимо, приводя дыхание в норму. Мне бы тоже не помешало. Затем он бережно поправляет задравшееся платье и, ненадолго прижавшись лбом к моему, отстраняется на шаг, вынуждая с недовольством посмотреть на него.       — Если встретимся ещё раз, — он берёт моё запястье в свободную руку, — я буду ждать наш следующий танец…       — Оставь хотя бы туфельку, Золушка, — прыскаю смехом, скрывая раздражение.       Задорно улыбаясь, почти невесомо Алекса обводит продолговатый шрам на моем запястье, после чего окончательно отпускает меня, направившись к ворчащему блондину. Тот протягивает Алексу оставленный им же на барном стуле пиджак и разворачивается, окинув меня кротким взглядом через плечо, но не задерживается и быстро скрывается с другом в толпе. Я же судорожно сглатываю, прислонившись затылком к стене, и пытаюсь унять бешено стучащее сердце. Всё, что ни делается, — всё к лучшему. Ещё бы чуть-чуть, и я могла совершить ошибку, за которую пришлось бы платить и сотню раз пожалеть о случившемся.       Только вот я не учла, что, спасшись сейчас, жизнь просто играла со мной, оттянув неизбежное…