Кладовка

Настоящего засранца можно распознать по одному лишь взгляду. Он всегда смотрит так, словно ему все и вся должны, словно вокруг него весь мир вертится, как будто он на всей планете такой единственный и неповторимый, уникальный в своём виде. И как же иронично, что именно у таких излишне самоуверенных парней всегда самое уязвимое эго. — Т/И, а ты девственница? — Чонгук подбегает сзади незаметно и бесшумно, за плечи тебя обнимает и ведёт себя так, будто вы с ним — лучшие друзья. — Не твоё собачье дело, ищи пристанище своему немощному члену в другом месте, — тебя его бесчисленные попытки залезть к тебе в трусы задолбали до ужаса, аж голова болеть начинает каждый раз, как только этот говнюк появляется на горизонте. — Милая, если ты мечтаешь со своей дряблой жопой найти себе принца на белом коне, то тебя ждёт большое разочарование, — Чон к твоему уху наклоняется и шепчет ядовито, словно змей-искуситель, — так что мой немощный член — максимум, на который тебе стоит надеяться. — Позволь узнать, раз моя жопа настолько непривлекательная, то почему ты обратил на неё своё внимание? Ты его расслабленную руку сбрасываешь со своего плеча и уверенной походкой движешься дальше по университетскому коридору, пока замерший на месте Чон возмущённо пялится на твою удаляющуюся спину, сдерживая поток нецензурной брани, скопившейся на языке. До встречи с тобой этот юноша не знал отказа, его смазливое личико служило ему пропуском всегда и везде, где бы он ни появлялся. Перед ним всегда открывались все двери и раздвигались абсолютно все ноги, и только ты одна вместо кокетливой улыбки и лукавого взгляда даришь ему презрение и самое настоящее отвращение. На всех вечеринках ты всегда держишься от него поодаль, и неважно, новый год это, празднование окончания семестра или успешная сдача сессии. Ты каждый раз пьёшь очень мало, прекрасно зная, насколько падок Гук на пьяненьких девиц, а ты для него уже давно стала самой желанной жертвой, и вот так глупо попасться в его цепкие лапы по пьяни ты совершенно точно не собираешься. Этот бесстыжий кобель трахает всё, что движется, и неважно, сразу ему поддаются или же только спустя несколько выпитых бокалов со спиртным, но он всегда своего добивается. А тебе смотреть на его жалкие потуги завоевать очередное наивное сердечко и смешно и тошно в одно и то же время. Знал бы он, сколько раз сам оказывался пойман в чужие сети, самоуверенно полагая, что именно он всех обвёл вокруг пальца. Глупый мальчишка с непомерно раздутым самомнением. Очередное студенческое утро встречает тебя дружными перешёптываниями и косыми взглядами, а тебя это едва ли волнует до того момента, пока лучшая подруга не поясняет тебе причину всеобщего возбуждения. В ту же секунду желание свернуть Чонгуку шею затуманивает твой разум и заставляет мчаться сквозь полусонную толпу студентов по этажам в поисках виновника. Чон пялится ошарашенно в твои глаза, переполненные яростью, когда ты хватаешь его за грудки и припечатываешь к стене на глазах у кучки его приятелей. — Исправляй ситуацию, иначе байки про твой немощный член расползутся по всему универу раньше, чем ты успеешь произнести слово "пиздец", чёртов ты казанова, — ты шипишь прямо в лицо парня с вызовом, хотя тебя от злости трясёт просто жутко. — Эй, принцесса, потише, — Гук поднимает ладони в примирительно жесте и косится на свидетелей, намекая, что подобные вещи лучше обсуждать наедине, — я знать не знаю, о чём ты говоришь. Ты его враньё слушать дальше не собираешься, тащишь в вечно открытую кладовку с инвентарём рядом со спортивным залом и запираешь помещение изнутри на древний, но всё ещё надёжный замок. Пока юноша ищет не поломанный стул, чтобы устроиться поудобнее, ты начинаешь невольно искать среди мячей, ковриков и прочего хлама что-нибудь, чем можно треснуть посильнее, так, чтобы на всю жизнь запомнилось. — Ну, рассказывай, в чём причина твоего внезапного бешенства? — Гук всё же находит место, чтобы присесть, и закидывает ногу на ногу, параллельно оглядывая тебя с ног до головы и оценивая всю ситуацию в целом. — Внезапного? — ты снова самообладание теряешь, надвигаешься грозно и останавливаешься буквально в десяти сантиметрах от Чона. — А как я, по-твоему, должна была отреагировать на те слухи, которые ты про нас распустил? — Сегодня понедельник, Т/И, — Чонгук смотрит бесстрашно, твой вид его не пугает ни капли, пусть от твоего тяжёлого взгляда невольно пробегаются мурашки вдоль позвоночника. — Я пришёл в универ прямо перед началом занятий, намного позже тебя, я бы не успел распустить никаких слухов. — А на выходных? Ты меня за дуру держишь? — Я всё ещё даже не в курсе, о чём речь. Объяснить не хочешь? На вбитом в стену гвозде справа от тебя очень кстати ты замечаешь кучку висящих потрепанных скакалок и скалишься безумно, переводя взгляд загоревшихся глаз обратно на парня. Он не понимает явно, что к чему, до тех самых пор, пока ты не берёшь одну из скакалок в руки, подходя к нему вплотную. — Что, всё-таки решила сдаться? — Чон откидывается назад, расслабленно опираясь спиной о стену, и раздвигает свои ноги, хлопая ладонями по своим крупным бёдрам. — Ты могла просто попросить, незачем было выдумывать всю эту чушь про какие-то там слухи. Тебе до его болтовни дела нет, ты приседаешь прямо у его ног и одно его запястье обматываешь толстым шнуром из резины и связываешь его со вторым прямо за спиной юноши. Он не сопротивляется, принимает всё за странноватую ролевую игру и своей победе радуется, пока ты проверяешь, достаточно ли туго затянула его руки. Чонгук к тебе с улыбкой за поцелуем тянется, когда ты наклоняешься к его лицу, но ты лишь смеёшься коротко и за шею тянешь парня на себя, а сама отскакиваешь вовремя, позволяя тяжёлой туше грохнуться на грязный пол. — Какого хера... Гук хрипит сдавленно и пытается на бок перевернуться, но ты его прямо под рёбра пинаешь, вынуждая оставаться в той же позе — лицом вниз и задом кверху. Его болезненные стоны словно музыка для твоих ушей, ты давно мечтала их услышать, но всё равно продолжала его нападки терпеть и держать себя в руках. Ваша история не похожа на одну из тех, где слабая серая мышка влюбляется в университетского хулигана, тут, скорее, всё наоборот. Ты на мышку совсем не походишь, тебе больше подходит дракон, мирно спящий и игнорирующий всё, что происходит вне его пещеры. А Чонгуку подходит роль заплутавшей овечки, что громко блеяла рядом с твоей обителью, посмев тебя разбудить, потревожить твой крепкий сон. Его штаны ты стягиваешь с большим усилием, Чон вырваться пытается и слишком громко возмущается, но замолкает, стоит его трусам сползти вниз. Ты шлёпаешь его по округлой ягодице и тихонько смеёшься, устраиваясь на коленях прямо позади него. — Будь тише, — ты раздвигаешь напряжённые половинки, впиваясь ногтями в упругую плоть, — ты же не хочешь, чтобы на твои визги кто-нибудь прибежал и увидел тебя в таком положении?