Кладовка

Чонгуку непривычно быть снизу. Ему неловко от того, что ты над ним нависаешь, а не наоборот, что с него аккуратно стягиваешь футболку и короткие ноготки вдавливаешь в нежную кожу, оставляя следы по плечам и груди. Ты ведёшь целиком и полностью, а он лишь податливо выгибается и подставляет губы, когда ты наклоняешься ниже. Целовать его тебе нравится, даже несмотря на привкус алкоголя на шершавом языке и жуткий запах перегара. Он неловко хватается за твои плечи, с непривычки не зная, куда девать руки. Он весь такой крупный, сильный, но смотрит все равно влажно, напуганно, ноги раздвигает, когда ты колено пропихиваешь меж его бёдер, и вниз смотрит, закусывая губу от стыда. У него уже стоит, а ты улыбаешься, снова поцелуем отвлекаешь и топишь все сомнения Чона в жаре ваших тел и влаге, проступившей на коже испарины. Парень ахает сдавленно и хрипло, когда ты сквозь джинсы пальцами сжимаешь его член, ведёшь от яиц к головке и до боли стискиваешь, наслаждаешься болезненным стоном и прерывистым шёпотом. — Н-нежнее немного... Он скулит и взгляд к потолку обращает, у него перед глазами маслянистые разводы и мелкая рябь, а у тебя внизу живота всё сжимается с такой силой, что тело на секунду перестает тебя слушаться из-за накатившего возбуждения. Ты осматриваешь его мощные бёдра, обтянутые плотной тканью джинс, и в который раз восхищаешься, потому что ради такого тела нужно пахать, как лошадь, семь потов с себя сгонять и жить так на постоянной основе. Но сейчас тебя больше интересуют не габариты, а чувствительность. Когда ты расстёгиваешь пуговицу и молнию, Гук сам приподнимает таз с постели, чтобы тебе было немного полегче, а ты нарочно медлишь, стягиваешь одежду с его ног неторопливо и смотришь, как постепенно открывается для тебя его бархатистая кожа. Юноша напрягается, ты видишь рельефы мышц и облизываешься, разве можно мужику иметь такие красивые и сладкие ножки? В них бы зубами впиться, прямо в самое нежное место, у паха на внутренней стороне бедра вгрызться и насладиться его вкусом и всхлипами. Но ты не кусаешь, а просто целуешь, когда Чон остаётся в одних боксёрах, руками раздвигаешь его ноги шире и губами мажешь, чувствуя мурашки во время прикосновений. Парень стонет тихонько, когда ты тонкую кожу втягиваешь с силой в свой рот, все пространство бёдер под мошонкой раскрашиваешь засосами. Его член прямо перед твоим лицом мелко дёргается, пачкает ткань боксеров вязким предэякулятом, напряженный весь, соблазнительный. Чонгук стыдливо глаза прячет под чёлкой, но сквозь пряди всё равно видит, как жадно ты облизываешься, стягивая с него бельё. Только, когда ты придвигаешься ближе и сгибаешь мужские ноги в коленях, он вспоминает, на что именно подписался. Ты заботливо подкладываешь под его поясницу валяющуюся рядом подушку и кидаешь взгляд на лицо Чона, а он руку кладёт на свои глаза, пряча их в изгибе локтя, и губу остервенело кусает, почти отрывая тонкий верхний слой и игнорируя проступившие капельки крови. — Да расслабься ты, в первый раз же тебе понравилось, — ты поднимаешься чуть выше и тихо смеёшься, кончиком языка слизывая солоноватую кровь с чужих губ прежде, чем в очередной раз утянуть в глубокий поцелуй. У тебя слюны от возбуждения много, она густая, тягучая и вязкая, самое то, чтобы на пальцах побольше оставить и тут же приставить их к чужой заднице. Чона слегка подбрасывает, когда он чувствует горячие кончики твоих пальцев, а ты подушечкой неторопливо массируешь нежное колечко мышц, смазывая тщательно и любуясь реакцией. Когда первый палец погружается внутрь, комнату заполняет громкое мычание, парню неприятно. Он сбежать хочет, соскользнуть, но ты свободной рукой хватаешься за его выпирающую тазовую косточку и отползти не даёшь, вгоняешь палец глубже и шепчешь, что скоро станет лучше. Ты уже и забыла, какой горячий Гук внутри, его стеночки гладкие, скользкие, он будто сам тебя глубже затягивает, и нужное место ты находишь совсем быстро, давишь на простату сразу посильнее, чтобы юноша всхлипнул влажно и изогнулся весь. Он пальцами ног цепляется за простынь, на носочки ставит ступни и крупно дрожит, а ты моментом пользуешься и второй палец толкаешь осторожно внутрь, вторую ладонь укладываешь на напряжённый член. Ты обхватываешь самое основание, сжимаешь, чтобы парня немного отрезвить, и уже двумя пальцами внутри скользишь. Чем глубже входишь, тем сильнее разводишь их в стороны, ласкаешь чувствительную простату, а сама едва дышишь. Тебе нравится видеть, как вздымается мужская грудь, как живот напрягается, и от этого проглядывают четкие кубики под кожей, как Чон колени свести пытается и всё ещё прячет лицо. Ему так стыдно, но так сильно нравится. От каждого твоего прикосновения внутри его всего ломает, мышцы ноют и постепенно расслабляются, Гук даже ноги перестаёт напрягать, раздвигает шире и открывает тебе себя по максимуму. Твои пальцы исчезают в нём без всякого сопротивления, это выглядит эстетично и горячо до знакомых спазмов внизу живота. У тебя бельё уже промокло насквозь и липнет, хочется раздеться и оседлать, потому что этот сочный член перед глазами так и маячит, так и зовёт сесть на него. Но ты обещала Чонгуку, что трахнешь так, как и в прошлый раз, и поэтому права не имеешь сейчас лишать его удовольствия, пусть и хочется аж до скрипа зубов. Третий палец входит почти без проблем, ты рукой двигаешь быстрее, а большим пальцем второй руки смазку растираешь по раскрасневшейся, напряжённой головке члена. У Чона простата внутри от трения пальцев набухла вся, пульсирует, а сам парень по постели мечется, стонет высоко и взмокшие пряди старательно убирает с лица. Его глаза сейчас такие тёмные, но блестят так ярко, а искусанные саднящие губы будто в два раза больше стали от безжалостных терзаний зубов, и ты целуешь парня со смаком, языком лезешь глубже, сплетаясь с его. Он стонать не прекращает ни на секунду, а тебе кажется, что этот звук — самое прекрасное, что ты слышала в своей жизни. Тебя давно так не вело и не плющило от подобных практик, да что там, впервые ты теряешь контроль и о себе забываешь совершенно, желание довести Чонгука до полуобморока куда сильнее, чем собственное возбуждение. Юноша кончает неожиданно для вас обоих, сжимает внутри твои пальцы и слюной давится, вскрикивает тихо каждый раз, когда головка выстреливает потоком семени, а ты останавливаться не хочешь, по простате проезжаешься до тех пор, пока Гук не начинает измученно мычать, и только после этого покидаешь расслабленное тело. Парень в шоке и поверить не может, что ты в состоянии сотворить с ним такие вещи, и, как бы стыдно не было, он хочет, чтобы такое творила ты только с ним. Из мыслей его вырывает звук открывающегося ящика, и ты, заползающая после на его бёдра с нераскрытым презервативом в руках. — Теперь моя очередь.