ботаник

‒ Да чем привлекает всех этот ботаник? Этот вопрос часто можно было услышать в компании Чживона. Да, он не отрицал, что лицо у Ханбина привлекательное, но не настолько, чтоб занимать с ним пьедестал почета. ‒ Ты бесишься, что у вас разница в голосах один процент или из-за чего-то еще? – спрашивал Чжуне, попивая яблочный сок. В их школе, как и в большинстве других, была своя страничка в одной из популярных социальных сетей, где можно было найти сплетни про учеников старших классов. В этом был плюс, даже если ты пропускаешь день в школе, ты все равно сможешь узнать, что происходило, прочитать лестные комментарии в свой адрес или увидеть, что твое имя стоит рядом с именем чертового ботаника в каком-то опросе про красавца школы. Чживон прекрасно знал, что он привлекает к себе внимание не только девушек, но и некоторых парней. Переехал из Америки, лучше всех знает английский, круче всех одевается, благо в школе нет определенной формы, главное на торжественные мероприятия в костюме приди, а так, ходи в чем хочешь. У него прекрасное тело, к которому хотят прикоснуться все девушки не только в его классе, но и параллель. Он играет в баскетбол и любит плаванье. Мечта, а не парень. Только было одно. У него паршивый характер. Одно не верное слово в его или адрес его друзей, кулак моментально прилетит в челюсть говорившему. Его часто можно было встретить в компании с Ку Чжуне – сплетник и стерва всей школы. Всегда знает: кто, где и с кем. Да, первое их знакомство было не удачным, но после парочки прилетевших тумаков, оба поняли, что лучше дружить, а не злить друг друга. Потом выяснилось, что у них много общего. ‒ Вон, смотри, твой любимый ботаник идет. ‒ Где? С крыши открывался красивый вид на всю территории школы, но лучше всех было видно дорожку, по которой шел молодой парень, держа в руках кипу бумаг и что-то насвистывая. Ханбина все считали ботаником за прилежную учебу и любовь учителей. Всегда давал списать или помогал с каким-нибудь предметом. В шутку могли назвать Репетитор Ким, а он не отрицал, только улыбался, из-за чего на щеках появлялись ямочки. Видимо, этим он и привлекал к себе девушек. Добротой и теплом, которое можно было почувствовать, находясь рядом с ним. Чживон не возлюбил его с первого дня, как пришел к ним в класс. Он всегда вспоминает, как на него посмотрели. Оценивающий взгляд, от которого пробежали приятные мурашки по коже. Ему сначала понравилось это чувство, но только до того момента, как он встретился глазами. Холодные и презирающие все его существование. Чживон знал этот взгляд, потому что часто видел такой же. В собственном отражении. Тогда он понял, что они не поладят. Они похожи и это бесило. ‒ Я сегодня в андеграунд. Со мной хочешь? – вставая с насиженного места, спросил Чживон, заранее зная, что ответ будет отрицательным. *** Андеграунд не любил чужих, но иногда, делал исключения. В клубе много дыма, запах сигаретного дыма и дешевого пива. Пробираясь к стойке, Чживон ловил на себе заинтересованные женские взгляды. Первый раз он забрел сюда от скуки, а потом втянулся. Тут он чувствовал себя свободным. Тут он чувствовал себя собой. Спустя месяц после первого визита, он вышел на сцену и показал себя. А потом еще и еще. Ему понравилось, а он понравился публике. Да, он пытался начать в Америке, но не смог. Зато, смог здесь. ‒ Давно тебя тут не было, ‒ проговорил парень, стоявший за баром. ‒ Да, есть такое. Мне как обычно. Пробегаясь взглядом по залу, Чживон увидел своего старого знакомого, с которым был знаком еще до приезда в Корею. От Мино всегда исходила энергия победителя. Он был первым, кому Чживон смог показать свои наброски текстов, первый с кем он выступил на этой сцене. Его нашли быстро, отсалютировав в ответ, парень продолжил разговор с рядом стоящим. Чживон заметил его только сейчас. Он его никогда раньше не видел. ‒ Видимо, пока меня не было, пришел кто-то новенький. ‒ Ты про кого? ‒ Про чувака, который стоит рядом с Мино, в красной худи. ‒ А, ты про него. Не, чувак, он уже, можно сказать, старенький. Он два года тут тусуется. Странно, что ты его никогда не видел. Но, ты мог про него слышать. Это Би Ай. Чживон подавился пивом. Он много слышал про этого парня, но никогда не видел его выступления в живую. Его звали гением. Он уже продюсировал несколько песен для парочки знаменитостей, которые вышли из андеграунда. ‒ Это я удачно зашёл. Из колонок послышалась мелодия. Звуки пианино заинтриговали. Зал замер. Чживон перестал дышать. Звук перезарядки пистолета и выстрел. Зал зашумел, а парень в красной худи, чье лицо на половину было прикрыто маской, а глаза закрыты кепкой, поднес микрофон. Шоу началось и музыка уже играет. Давление окружающих бросает меня в холодный пот. Кому-то от этого легче, а я теряю силы. Не могу притворяться спокойным, забываю слова. Голос этого парня пробирает до костей и выворачивает Чживона на изнанку. Он сидит, смотрит на этого парня и видит себя в тексте. Когда он только начал выступать, он забывал слова и давление вокруг него возрастало. Люди ждали от него хауса, но получали только застенчивого парня. Потом, когда он переехал, он смог побороть себя. Он не заметил, как трек закончился, а зал шумел и хотел еще. Чживон тоже хотел. Хотел познакомиться с этим парнем. Записать трек и вместе выступить. ‒ Вы хотите еще? Я не слышу! Окей, окей, окей. Это что-то новенькое, от чего вам может быть жарко. Поехали! Трек, как и предыдущий, не начинался с мощного бита, что удивляло Чживона. Был только голос, который напоминал хор, а дальше… Рискни доебаться до меня Для Чживона это вызов. Позвольте-ка мне рассказать вам кое-что. Это не та песня, где я буду притворяться сильным и крутым. Я ведь совсем не такой. Сейчас я стою на самом днище. И раз уж вы пришли попялиться на меня, Советую сначала посмотреть вниз. Внимательно следите, как далеко я собираюсь зайти. Чживон второй раз за вечер, выпадает из реальности. Он хочет узнать, как зовут этого парня на самом деле и кто он такой. Впервые, он был так заинтересован в том, кто стоит перед ним и так грубо опускает не только его, но и всех кто находится здесь и сейчас. Да, это я! Я последняя сигарета из пачки. Я, блять, такой один. Единственный и неповторимый. Только я тут настоящий, так что кивайте головой в такт. Сначала вас просто тянет ко мне, Но в итоге это все превращается в зависимость. Чживон понимает, как этот парень прав. Его тянет к нему, как магнитом. Словно, он только что нашел свою родственную душу. ‒ Я так погляжу, тебя зацепил паренёк, ‒ спросил Мино, появившийся как черт из табакерки, напугав Чживона. ‒ И вам здорова. Что, так заметно? ‒ Ага. Он тут всех зацепил два года назад. Все подвластны его шарму. Но он как ёжик. Ты можешь с ним попиздеть о музыке или еще о какой-нибудь хуйне, но ближе не подойдешь. Натыкаешь на колючки, которые больно впиваются в кожу. ‒ Может я смогу? ‒ Хуй там. Был тут один, до тебя еще. Имена у вас похожи, разница в одной букве. Бин его по началу не подпускал, но тот быстро понял что да как и через месяц они были лучшими подружками. А потом, растоптал его так, что парень в себе замкнулся и пропал с радаров на шесть месяцев. Вернулся вот таким. ‒ Так, погоди. Бин? Это первый вопрос. А второй, он гей? ‒ Хах, чувак, ты думаешь, что среди нас нет геев? Это в этой стране хоть и дохуя заебов, но каждый сам может решать с кем ему спать и кого любить. А Бин, это сокращение от его полного имени. Он сам так представился. А что? ‒ Та у меня есть знакомый, у которого имя созвучно. ‒ Я могу вас познакомить. Если ты хочешь. Я видел, как ты на него слюни пускал, как и все здесь. ‒ Кто на него слюни пускал? Я? Ты рехнулся. ‒ Ну, смотри. Второго шанса не будет. Он тут последний раз выступает. Я уже вижу в твоих глазах вопрос. Он уходит из андеграунда. Говорит, что заебалось, да и работенка есть, за которую денег дохуя платят. ‒ Да и похуй. Ладно, я пошел. ‒ Ой, школьник. Как тебе еще тут и пиво продают. Чживон подмигнул знакомому и отправился в сторону выхода. Он шёл и думал над словами Мино, мол, тот пускал слюни на парня. Та быть такого не может. Чживону всегда нравились девушки. Ладно, может не всегда. Но что его могло зацепить в этом парне. Он даже лица его не видел. Да, голос ахуенный. Он не отрицает того, что хотел бы услышать, какие стоны могут быть, когда его ебут или он ебет. На улице было прохладно, сильнее укутываясь в куртку, краем глаза Чживон замечает того самого Би Айя, который только что выступал. Он все так же стоит в красной худи, черных узких джинсах, которые облегают стройные ноги и подчеркивают, на первый взгляд, упругую задницу. Репер выдыхает дым ментоловых сигарет. Маски уже нет, а кепка все также скрывает глаза. Парень закидывает голову назад, а Чживон может видеть, как дергается кадык при сглатывании слюны, как язык проходится по пухлым и, как кажется, покусанным и потрескавшимся губам. ‒ Что, влюбился? – произносит парень, а Чживон пугается. Он не думал, что его заметят и заметят, как тот пялится, именно пялится, на парня. С губ собеседника срывается смешок, а на щеках появляются ямочки. Чживону это кажется настолько знакомым, словно они уже встречались, но он не может вспомнить где. ‒ Увидимся, Бобби. Или тебя лучше звать Ким Чживон? Парень снова улыбается, а Чживон теряется. Никто не знает его корейского имени, кроме одноклассников и близких друзей. *** Чживон ходил словно потерянный до того момента, пока Чжуне не выловил его на обеде и не привел на крышу. ‒ Чувак, ты чо, влюбился? Чживона словно током ударило. ‒ Ты упоролся? Нет, конечно! – Он не мог влюбиться в того парня. Он не мог влюбиться в того, кого не знает и видел всего один раз. Не мог влюбиться в ту улыбку, ямочки на щеках, смех, голос. В то, как было произнесено его имя. Он не мог. Понимая, что его друг ничего ему не расскажет, Чжуне решил не спрашивать про то, как провел вчерашний вечер. ‒ Сегодня твоего любимого ботаника в школе не было. ‒ Видимо, наш ботаник не такой уж и ботаник, ‒ усмехнулся Чживон и ужаснулся. Он понял, кого ему напомнил этот самый Би Ай. Его чертового одноклассника. Этого чертового ботаника. Гребаного Ким Ханбина. Ханбин. Бин. ‒ Блять! Ебаный ботаник! – прорычал Бобби. ‒ Что случилось? ‒ Нихуя! Чживон злился. Злился на себя, что его провели. Злился на ботаника, потому что тот его поимел. Возвращаться в класс не хотелось, но впереди был урок английского, который он не хотел забывать. Сев на свое место, он посмотрел на пустующую парту одноклассника, а потом услышал девчачий визг. Переведя взгляд на дверь, он увидел входящего в кабинет Ханбина. Но тот выглядел совсем иначе, не так, как привыкли все его видеть. Вместо синих поношенных джинсов – черные узкие брюки. Футболку и кардиган заменила шелковая белая рубашка, с закатанными рукавами до локтя, заправленная спереди в брюки и расстёгнутые первые три пуговицы, открывающие вид на ключицы. Не было привычных круглых очков, а волосы были влажные словно этот парень только что вышел из душа, после жаркого секса. Чживон залип. Он не мог оторвать взгляда от ботаника. От чертового Ким Ханбина. Чем больше он рассматривал профиль одноклассника, тем больше он видел сходства со вчерашним парнем. Блядские губы, вкус которых Бобби так захотелось попробовать. Сможет ли он почувствовать вкус никотина с ментолом на них. Они такие, как он и представлял? Покусанные и потрескавшиеся или мягкие. Чем больше он думал, тем сильнее было желание встать, вывести этого парня из кабинета, завести в туалет и вытрахать в какой-нибудь кабинке. Услышать стоны, которые будут срываться с его губ, как будут его умолять или остановиться, или просить еще. Чживону казалось, что он мазохист. Он продолжал думать об этом, ощущая, как член его налился и хотел, чтоб ему уделили внимание. Он не знал, что за его мучениями и тем, как меняется его выражение лица после каждой пошлой мысли, наблюдают. *** Ханбин сразу заприметил его. С первого дня, как он перевелся в их класс. Красивый парень стоял перед ним, а его улыбка освещала все вокруг и была теплой, как солнце. Спортивное тело, явно занимается собой и очень себя любит. Бабник, но иногда сможет сделать исключение. Любит грязный секс. Это первые мысли, которые приходили ему на ум, когда он смотрел на парня. Он вспомнил прошлое. Как его растоптали. И на душе стало паршиво. Ханбин знал, что Чживон сойдется с Чжуне. Ведь они похожи. Так же он знал, что Чжуне обязательно расскажет ему, если Чживон будет что-то говорить про него. Да, он сплетник, но и двоюродный брат. Никто в школе не знал, что они братья, хоть и не совсем родные. Так было спокойнее. Поэтому, Бин был прекрасно осведомлен тем, что его недолюбливают неизвестно почему, а также, что Чживон тот самый новичок Бобби в андеграунде. Он видел его на сцене, видел ту харизму, что излучал парень. Да, они были разные, но их текста были похожи. Они словно дополняли друг друга. Вот пришло время попрощаться с андеграундом и пойти в другой мир, который намного жестче и злопамятнее. И в тот вечер, было его последнее выступление на этой сцене. Стоя на улице, вдыхая морозный воздух, он читал сообщение от Мино, который писал, что на него запал Бобби. Ханбин не то, чтобы был сильно удивлен, он это и так знал, потому что помнил, как пьяный Чживон звонил ему, говорил, что ненавидит свои чувства, которые приходится скрывать от всех, даже от самого себя. Этот парень запутался в себе. Ханбин тоже был таким. - Увидимся, Бобби. Или тебя лучше звать Ким Чживон? Ханбина смешила эта ситуация, потому что Чживон был тормозом. Если он поймет, то явно не сейчас. *** Чживон со злостью отодвигает стул и выходит из кабинета. Он не может терпеть стояк в своих штанах. Погрязнув в своих пошлых мыслях, он не замечает, как следом за ним выходит причина этих мыслей. ‒ Чертов Ким Ханбин! – рычит Чживон, пиная мусорку. ‒ И что я такого сделал? Чживон дергается. Он не знал, не видел, как за ним кто-то шел. Он не слышал, как дверь в туалет хлопнула и как парень, стоявший напротив, защелкнул замок. ‒ Нахуя ты появился в моей жизни? ‒ Тоже самое я могу спросить у тебя. ‒ Нахуя у тебя такие блядские губы, которые хочется поцеловать? Нахуя твой голос такой, что пробирает до костей? Почему я хочу услышать твои стоны подо мной? На каждый вопрос, Ханбин делает шаг, улыбаясь, как Чеширский кот. Подойдя в плотную, загнав парня в угол, он выдыхает в губы, смотря прямо в глаза, в которых горит огонь с примесью похоти, а в его читается вызов. ‒ Так поцелуй. Попробуй. Услышь. И Чживон срывается. Разворачивает парня к стене, подхватывая руками, которые так удобно разместились на бедрах. Поцелуй горячий. Язык вторгается в чужой рот, а хозяин и не сопротивляется. Воздуха не хватает, а Чживон не хочет останавливаться. Кусает за губу. Переходит на шею и ключицы. Целует каждый миллиметр и вдыхает запах морского бриза. Посадив Ханбина на подоконник, Чживон расстегивает рубашку и все больше задерживает дыхание. Под ключицей, на левой груди, черными чернилами по белой коже высечено Nihilism. Он проводит пальцами по тату, чувствуя нежную кожу, на которую нажмешь посильнее, и останется синяк. Бобби задевает сосок, а Ханбин вдыхает воздуха больше. Он не может больше терпеть, он хочет грубо и больно. По телу пробегает электрический ток. Рука Ханбина в его штанах, поглаживает колом стоящий член, из которого предэякулят течет так, словно вода из крана. Ханбин размазывает его по головке большим пальцем и сильнее сжимает. Бобби хватается за подоконник, стоять не возможно, ноги подкашиваются, а в туалете становится жарко. Бобби моргает, а Бина уже нет на подоконнике, а вместо руки, он чувствует горячее дыхание и язык, который проходится по всему стволу от основания до головки, уделяя особое внимание уздечке, что вызывает табун мурашек от наслаждения. Ханбин заглатывает полностью, а Чживон издает стон. Он не может сдерживаться. Он не знал, что минет от парня, который тебе нравится, может вызвать фейерверк в мыслях и занять первое место среди всех минетов, которые ему до этого делали. Снова заглатывая полностью, Ханбин мажет языком по яичкам и слышит очередной стон наслаждения. ‒ Если ты сделаешь это еще раз, я кончу, ‒ рычит Бобби, что только раззадоривает Ханбина. Он ускоряет темп, двигается быстрее, насаживаясь своим ртом на член. Рука Бобби путается в волосах Ханбина. Мягкие. Мысль быстро проскальзывает в голове. Сжимая волосы у корней, Чживон держит голову Бина, чтоб тот не дергался, а сам начинает двигать бедрами, трахая рот и понимая, что он уже готов. Оргазм не заставил себя долго ждать. Вытирая тыльной стороной ладони рот, Ханбин улыбается, снова, как Чеширский кот. Словно, это не его только что выебали в рот в школьном туалете. Чживон расстёгивает пуговицы на брюках Ханбина, освобождая плоть. Рука Чживона ложится на член так, словно всегда была там, словно это ее место и так должно быть. Бин закусывает губу, тяжело дышит через нос, отдавая себя всего ощущениям. Повернув Ханбина спиной к себе, Чживон поглаживая бока, опускает руки все ниже. Одной рукой поглаживая ягодицы, а второй нащупывает колечко мышц, которое легко поддаётся под нажимом. ‒ Не думай, что ты у меня сегодня первый. ‒ Не думал, что такой отличник, а точнее ботаник, такая блядь. Чживон добавляет второй палец и медленно двигает, растягивая и пытаясь нащупать заветную точку. Только после третьего пальца, он слышит протяжный тихий стон, по коже пробегают мурашки, а член снова стоит и хочет разрядки. Злость от слов Ханбина кипит в нем. Он достает пальцы и сразу же полностью заполняет Ханбина, вышибая этим весь воздух и его легких. Бобби начинает грубо, а Бин стонет и насаживается сильнее, словно получает от это кайф. Резкие и быстрые толчки. В туалете становится еще жарче, чем было до этого. Звук стонов, мокрых шлепков и злого рычания заполнили помещение. Им было плевать, что их могут поймать. Сейчас они наслаждались друг другом. Чживон, словно знает, как доставить удовольствие человеку под ним, немного меняет угол и попадает по нужной точке, из-за чего стон становится громче, а адреналин заставляет кровь кипеть. Рукой, обхватывая член, Бобби начинает водить ей в ритм с толчками. Ханбин кончает первый, Чживон изливается внутрь после пары толчков. И снова эта улыбка Чеширского кота. ‒ Я знал, что ты хорош, но не думал что настолько. Ханбин достает сигарету из пачки, открывает окно, впуская в помещение прохладный воздух. Не застегнутая рубашка позволяет смотреть на обнаженное тело. Чживон думал, что Ханбин дохляк, но и представить себе не мог, что у парня очень соблазнительные мышцы. Бобби опирается на раковину и смотрит, как Ханбин курит. Он видит в этом какую-то эстетичность, а голый торс делает картину эротичной. ‒ Не надо смотреть на меня так, словно ты хочешь меня сожрать. ‒ А если я и правда, хочу тебя съесть? ‒ А я думал, что ты отличаешься от моего бывшего. Но ты такой же. ‒ Ханбин улыбается, но его улыбка не выглядит счастливой. ‒ Ты не думаешь, что я расскажу кому-то о том, что между нами что-то было и тогда, все узнают, что ты не такой пай мальчик, как о тебе думают. ‒ Валяй. Я все равно тут последний день. Да и расскажешь ты только Чжуне, но и то вряд ли. ‒ Почему ты так решил? – Бобби подошел ближе. ‒ Потому что ты сам себе не можешь признаться, что тебе нравятся не только девушки, но и парни. От себя не убежишь. Ты можешь поливать грязью того, кто тебе нравится, ненавидеть его всей душой, как это делаешь, например, со мной. Но я прекрасно знаю и вижу, что я тебе интересен не как знакомый или друг. Я прекрасно помню, как после одной вечеринки в андеграунде, на которой, кстати, я тоже был, ты напился, а потом звонил мне, и признавался в любви. Знаешь, как интересно за тобой было наблюдать. Чживон не то, чтобы был в шоке, он был в ахуе от того, что ему только что рассказал Ханбин. Он помнил, что звонил кому-то, но в его вызовах не было никакого исходящего, поэтому, он думал, что ему просто приснилось. Он прекрасно понимал, что Ханбин был прав и от себя не убежишь. И сегодня он окончательно понял, что да, ему нравятся парни. Ему нравится парень. ‒ Вот что я тебе скажу, когда ты сможешь себя принять таким, какой ты есть, без всяких заебов, мозгоебальни и прочей поеботени, ты можешь позвонить мне. Но также, ты должен понять, готов ли ты состоять в отношениях с парнем, особенно с тем, кто известен на каждом шагу. ‒ И что ты предлагаешь мне делать? Заниматься самоанализом? Пойти к психотерапувту? ‒ Чживон, честно, я не знаю. Да, ты можешь подумать, что я тобой воспользовался. Получил самый ахуенный секс в туалете, с самым ахуенным парнем и просто ушел. Я тебе не запрещаю думать обо мне плохо и также ненавидеть как раньше. Но, я буду ждать того момента, когда на моем экране появится твое имя. Все это время, пока они разговаривали, Ханбин держал парня за руку и поглаживал большим пальцем, даря спокойствие и умиротворение. Словно, так и должно быть. Так должно быть всегда. ‒ А если я не хочу тебя отпускать? ‒ Чживон-а, тебе это нужно. Нужно понять себя. Понять хочешь ли ты и правда, быть со мной. Чживон готов. Он готов быть с Ханбином. Ему плевать на то, что скажут другие. Плевать, если от него все отвернуться. Главное, это быть рядом с ним. Ощущать тепло его кожи, засыпать и просыпаться рядом с ним, дарить утренний поцелуй, вдыхать запах морского бриза с его кожи. Он хочет этого. Но он понимает, что не сейчас. ‒ Хорошо, ‒ Бобби сглатывает комок в горле, ‒ я попробую, если ты этого хочешь. Ханбин подходит вплотную, обнимая за талию одной рукой, а второй теребит непослушные волосы. ‒ Встретимся через месяц. Он уходит не попрощавшись. А зачем, если они пообещали встретиться.