Bad boy, просто уже давно взрослый

Держать Юнги за талию уже так привычно. Ты с каждым поворотом прижимаешься всё ближе, обнимаешь мужчину крепко и счастливо улыбаешься. А он продолжает гнать на приемлемой скорости, пусть ему самому слегка и не хватает адреналина, в первую очередь он думает о тебе, о твоих руках, кольцом обхватывающих его живот, и о возможных последствиях. Мин уже в который раз за сегодняшний вечер пытается избавиться от навязчивых воспоминаний, они ему мозг съедают, шуршат в черепной коробке, словно рой надоедливых пчёл, и ладно бы только это, но из-за всех этих переживаний о прошлом он зависает периодически, отвлекается от дороги, и вот это уже опасно. Пусть коллеге и нравится то, как отчаянно и крепко ты прижимаешься к его спине, то, как заливисто ты смеёшься, когда он после разгона вдруг снова сбавляет скорость, но чем раньше вы вернётесь в город, тем лучше. Ты о волнениях Мина даже не догадываешься. Он кажется тебе непроницаемым и полностью в себе уверенным, но знала бы ты, как быстро колотится его сердце, попросила бы его остановиться сразу же. Как только ты замечаешь вдалеке верхушки высоток вашего города, тебе сразу грустно становится, недавний восторг сменяется горьким предвкушением, даже несмотря на все те потрясающие воспоминания, которые ты создала сегодня благодаря Юнги. Возвращаться в школу совсем не хочется. На часах стрелка стремительно приближается к трем часам, а сна до сих пор ни в одном глазу, и ты уже заранее предвкушаешь, насколько тяжёлым будет предстоящий рабочий день. Уже через двадцать минут вы заезжаете в знакомый гараж, оставляете мотоцикл и неспеша идёте под руку в сторону дома Найлы. Тебе вдруг интересно становится, как давно Мин с ней знаком и в каких они отношениях, раз он считает, что заваливаться к ней вот так посреди ночи — это нормально. Задавать такие вопросы вслух ты не станешь, разумеется, ведь не твоё это дело. Ты ему не жена и даже не подружка, чтобы выпытывать все подробности его личной жизни, но на душе всё равно становится как-то грустно. — Она спит, скорее всего, — Юнги как бы между прочим заговаривает о подруге, пока лифт поднимает вас на нужный этаж, — так что тихо переодеваемся и уходим. — А откуда у тебя ключи? — ты не выдерживаешь всё-таки и спрашиваешь, почти сразу стыдясь своего любопытства и прикусывая язык. — Они есть не только у меня. Эту квартиру снимают все члены нашей гоночной команды, Найла там в качестве домоправительницы или что-то вроде того, — мужчина плечами пожимает, а у тебя аж лёгкие раскрываются и дышать становится легче. — Я из команды давно ушел, но ключи у меня ребята не стали забирать по старой дружбе. В квартиру вы заходите бесшумно. Ты зашагиваешь буквально на носочках, куртку аккуратно вешаешь на крючок в коридоре и забираешь свои вещи, выбегая первой на лестничную площадку. Мин чуть задерживается, записку пишет на первом попавшемся обрывке бумаги и оставляет на столе в гостиной вместе с ключами от мотоцикла Джина, пока ты носком ботинка несильно пинаешь стену в подъезде. Без мотоцикла атмосфера совсем не та, нет того воодушевления и ожидания чего-то неизведанного. На тебя почти сразу накатывает усталость, ты не привыкла гулять так поздно, обычно в это время ты уже видишь десятый сон, укутавшись в пуховое одеяло и уткнувшись носом в мягкую подушку. А вот Юнги, несмотря на позднее время и тяжёлый день, выглядит бодрым, словно всю жизнь живёт в таком ритме, хотя на деле просто много лет страдает от бессонницы и редко ложится вовремя. Вы идёте по пустым улицам, а ты поражаешься тому, что в вашем огромном городе бывает так тихо, даже машин на дороге практически нет. Солнце встанет ещё не скоро, небо тучами затянуто. Оно чёрное, а от того и вокруг всё покрыто мраком, даже уличные фонари не особо спасают. Тебе страшновато немного, мало ли, что может произойти в такой темени, даже если вокруг не видно и не слышно ни единой души. — Не бойся, мы почти пришли. Ты и не знала, что его голос может звучать так низко и хрипло, да и сам мужчина, кажется, не ожидал, а потому горло принимается прочищать сразу же, неловко смеясь. Ты за его локоть хватаешься крепче, когда слышишь громкий смех нескольких людей сразу где-то впереди, а Юнги просто улыбается молча, потому что в этом месте он знает абсолютно всех. Ты и не знала даже, что так близко рядом с вашей школой стоит старенький бар, и оно не удивительно — твой дом находится в противоположной стороне. Небольшая кучка людей у входа в заведение замолкает, как только ваша парочка вышагивает из темноты под свет фонаря, но почти сразу каждый из них головой кивает, приветствуя твоего спутника. Тебе остаётся лишь следовать молча и стараться внимание не привлекать, но с каждым новым открытием тебе хочется узнать побольше о жизни таинственного учителя физики. Слишком уж много интересных деталей всплыло за один лишь вечер, и тебе даже представить страшно, сколько ещё тебе предстоит о нём узнать. — Два пива, — Мин не интересуется даже, хочешь ли ты выпить и какие напитки предпочитаешь, но официантка убегает с принятым заказом раньше, чем ты успеваешь возразить. — Ты с ума сошел? У нас уроки через несколько часов, какое пиво? — От пары бокалов ничего не будет, не нервничай так. Ты никогда не любила пиво, оно горькое, слишком газированное, язык всегда мерзко пощипывает и оставляет кисловатое послевкусие, от которого тебя воротит. Но здешний напиток внезапно кажется тебе вполне приемлемым, горечи ты почти не чувствуешь, а привкус на корне языка напоминает прожаренные злаки. Юнги несдержанно усмехается, когда видит твои вытянутые в одобрении губы, и сам прикладывается к своей кружке, глаза блаженно закрывает и тихо мычит. Если бы ему не приходилось садиться за руль этим вечером, он выпил бы ещё вместе с тобой дома у Найлы, поэтому сейчас, получив долгожданную порцию алкоголя, он заметно меняется в лице. — Я так и не поняла кое-чего, — ты из небольшой чашечки посреди стола двумя пальцами выцепляешь соленый арахис и сразу же отправляешь небольшую горстку орехов в рот. — Мне сегодняшний вечер безумно понравился, я в жизни таких эмоций не испытывала, но... Как это должно помочь мне в общении с учениками? — Для начала, теперь ты понимаешь, почему нормальные люди так любят развлекаться, — звучит как упрёк, пусть Юнги и не пытается задеть или обидеть, — а дети на такие вещи ведутся охотнее взрослых. Но суть не в этом, — ты поражаешься тому, как быстро уменьшается количество пива в полулитровой кружке коллеги, когда он на пару секунд прерывает свою речь, чтобы промочить горло, — сегодня ты потратила очень много энергии, а ещё в беседу преподавателей в конце рабочего дня скинули изменённое расписание. Мин протягивает тебе свой телефон с открытым расписанием, и ты в панике взглядом мечешься по многочисленным строкам, ища свой класс и свой предмет. Твой следующий урок у твоих бандитов должен был быть только завтра, но администрация школы решила в очередной раз передвинуть всё как попало, и теперь биология у выпускного класса стоит первым уроком. Первый урок начнётся через четыре часа, а ты не спала и теперь ещё и слегка пьяна, но больше всего тебя раздражает тот факт, что Юнги знал обо всём и не сказал ни слова до этого момента. — И ты молчал? Как я урок буду вести в таком состоянии? Я ведь даже не подготовила материал и... — Вот как раз поэтому я и молчал, — остатки пива мужчины исчезают за пару секунд, и он довольно жмурится, громко выдыхая и причмокивая, — ты мямля, Т/И. А знаешь, что помогает таким, как ты, почувствовать себя свободнее и расслабиться? — И что же, мистер всезнайка? — у тебя глаз начинает дёргаться от всего этого бреда, даже думать не хочется о том, как кошмарно может закончиться сегодняшний рабочий день. — Когда ты не выспалась, когда перенервничала из-за того, что не подготовилась к уроку, когда устала от вечного неуважения вредных малолеток, что ты чувствуешь? — Раздражение. — Вот именно. И сегодня ты увидишь, каким полезным это раздражение может быть для начинающего учителя.