Bad boy, просто уже давно взрослый

— Ты любишь острое? — у тебя в руках сразу две пачки рамёна с разными вкусами, выбрать сложно, потому что о предпочтениях коллеги ты не знаешь совершенно ничего. — Мне без разницы, на самом деле, — Мин подкрадывается беззвучно и заглядывает за твоё плечо, рассматривая упаковки с лапшой, — бери, какой любишь сама. Ты плечами пожимаешь и кидаешь две порции острого рамёна в корзину к мясу, овощам и панчанам*, удовлетворённо улыбаешься и разворачиваешься в сторону касс, даже не замечая, что Юнги теряется где-то позади среди стеллажей с винами. Он не привык пить по вечерам, обычно алкоголь появляется в его жизни только по праздникам, но сегодня вечером ему хочется сделать исключение. Ты дожидаешься коллегу у кассы, и вы успеваете даже немного поспорить о том, кто будет оплачивать продукты, но в конце концов тебя просто отпихивают от терминала в самый последний момент с гаденькой улыбочкой. Пакет тебе тоже мужчина нести не даёт, зато вино охотно передает в твои руки и просит припрятать в твоей вместительной сумке. — Чем кормить будешь? — Пулькоги** и жаренный с кимчи рис, — ты задумчиво губы вытягиваешь в трубочку и отвечаешь тихо, обращая взгляд к мелким облакам, сбившимся в одну большую кучку на горизонте, — сойдёт? — Более чем, — у Мина широченная улыбка на лице появляется мгновенно, а ты на нее засматриваешься невольно, едва умудряясь не запинаться по пути, — я так соскучился по домашней стряпне, редко ем что-то кроме лапши и обычного пресного риса с поджаренным спэмом***. — Совсем не заботишься о себе, как так можно? — Как-то не до готовки обычно, — Юнги взгляд опускает, а ты успеваешь заметить лёгкую, показавшуюся лишь на секунду, печаль. Чем больше вы с ним сближаетесь, тем отчётливее ты понимаешь, насколько на самом деле этот мужчина одинок. Ни компания байкеров, ни вечное пребывание среди людей ему не помогают, в любом случае, каждый вечер он возвращается в пустую квартиру, перекусывает едой быстрого приготовления и ложится спать в звенящей тишине. Но даже в такой ситуации он по-прежнему остаётся по-настоящему сильным человеком, на которого хочется равняться. А ты даже с наглыми детишками справиться сама не в состоянии. От таких мыслей и на тебя грусть наваливается, на плечи давит и тянет к земле. — У меня в холодильнике, кажется, завалялся кимпаб, — ты пытаешься приободриться сама и отвлечь Мина, и он делает вид, что действительно забывает о своих мыслях, улыбается в ответ и кивает, — как раз хватит на перекус, пока я буду готовить. — А как же рамён? — мужчина приподнимает пакет и призывно шуршит им, напоминая о его содержимом. — Ты сказал, что постоянно им питаешься. Сегодня сделаешь перерыв. Юнги не отвечает, усмехается громко, несдержанно, но он благодарен искренне за твою заботу. О нём уже очень давно никто не заботился, он уже и позабыть успел, каково это, когда кому-то на тебя не наплевать. У тебя дома тепло, из ванной приятно пахнет кондиционером для белья, а в гостиной четко прослеживается мягкий шлейф твоих духов. Мин невольно принюхивается и ловит каждый мелкий отголосок, потому что по твоей квартире сразу понятно — здесь живёт женщина. Вокруг чистота, холодильник пусть и не ломится от еды, но и не похож на забытый грязный погреб с повесившейся от голода мышью на дверце, и уже только это вызывает у твоего гостя восхищение. Ему бы тоже хотелось, чтобы дома было всегда уютно, чтобы пахло едой и женскими духами. — Присаживайся, — ты ставишь с улыбкой на стол тарелку с нарезанным кимпабом и указываешь уверенным кивком головы на ближайший стул. Юнги наблюдает за тем, как ты закатываешь рукава, подвязываешь фартук и принимаешься ловко шинковать овощи и мясо, а сам лениво пережёвывает поданное тобой угощение и даже жмурится от удовольствия. Магазинная еда ни в какое сравнение не идёт с домашней, и он в этом сейчас убеждается в очередной раз. Пока мужчина наслаждается перекусом, ты забываешься и по привычке начинаешь насвистывать что-то себе под нос. Говядина знакомо шкварчит на разогретой сковороде, ты глубоко вдыхаешь аромат мяса и мысленно хвалишь себя за старания, а спустя секунду удивлённо вскрикиваешь, чувствуя мужские ладони на своих боках. — Что такое? Твой шёпот доносится до ушей Мина в тот момент, когда его губы касаются твоей напряжённой шеи, и ты шаг назад делаешь, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от раскаленной сковороды. Ты лопатками чувствуешь жар чужого тела сквозь одежду и молчишь, просто позволяешь обнять себя крепче и руки укладываешь поверх ладоней на своей талии. Вы стоите так долго, и стояли бы дальше, но тебе приходится неловко прокашляться и отстраниться, потому что говядина вот-вот начнет подгорать. — Можешь пока разобраться с вином, штопор вон в том ящике, — ты пальчиком неловко тычешь в нужное место и принимаешься мясо торопливо перемешивать лопаткой, — готовый рис у меня уже есть, осталось только пожарить его с кимчи, так что осталось совсем немного потерпеть. Неловкость, повисшая в воздухе, слишком сильно ощущается вами обоими, и Юнги решает молча следовать твоим инструкциям, чтобы не накалять обстановку ещё больше. Ты передаешь чистые бокалы гостю сразу же, как только слышишь характерный звук выскочившей из горлышка пробки, и возвращаешься к готовке. Ни один из вас не произносит больше ни слова до того момента, когда ты начинаешь раскладывать ужин по тарелкам. — Горячее, не торопись. — Пахнет потрясающе. Мин принимает тарелку из твоих рук с благодарной улыбкой и блаженно прикрывает глаза, втягивая носом густой аромат свежеприготовленной пищи, пока ты довольно наблюдаешь за его реакцией, усаживаясь напротив. Мужчина ест неторопливо, смакует каждый кусочек и кивает безостановочно, всем своим видом показывая, как сильно он наслаждается ужином, а тебе смешно от его поведения, потому что выглядит он так, будто не ел несколько недель. Он отвлекается от тарелки только ради того, чтобы столкнуться своим бокалом с твоим, и ты решаешь не мешать ему разговорами, просто начинаешь есть тоже и понимаешь, что вышло и правда довольно неплохо. Ужин проходит молча, тишину нарушают лишь довольные вздохи и стуки металлических приборов об посуду, даже бутылка вина кончается довольно быстро. — Заранее извиняюсь за вопрос, но мне до жути интересна одна вещь, — ты поднимаешь взгляд на внезапно посерьёзневшего Юнги и замираешь, даже перестав жевать, — почему ты всё ещё живёшь одна? — О, ну, — тебе отвечать неловко, ты не ожидала, что он задаст тебе именно этот вопрос, — отношения для меня не являются самой важной вещью в жизни, хотелось сначала разобраться с работой. Да и во мне, в общем-то, нет ничего особенного, неудивительно, что я никому не интересна. — Не сказал бы, что в тебе нет ничего особенного. У тебя вино едва проходит по пищеводу, и ты почти давишься, но все равно умудряешься губы растянуть в вежливой улыбке в ответ на этот странный комплимент. А Юнги вперёд подаётся и хватает тебя за руку, прикладывая её к своим губам. — Очень жаль, что тебя не интересуют отношения. Иначе я бы прямо сейчас пошёл в наступление.