Bad boy, просто уже давно взрослый

— Что значит наступление? — тебя холодный пот прошибает от неожиданности, взгляд у Юнги серьезный такой, а на устах игривая улыбка, совсем не сочетается с глазами. — Показать? — его губы медленно размыкаются и между ними мелькает яркий кончик языка, невесомо касаясь твоей ладони на долю секунды. У тебя рука сама собой из его пальцев выскальзывает, уши горят от смущения и дар речи теряется, слишком неожиданно, пусть ты и замечала взаимную симпатию, пусть между вами и были уже взаимодействия самого разного характера, но вот таких открытых действий ты не ожидала совсем. Это, действительно, можно назвать наступлением. — Похоже, ты и правда не заинтересована. Очень жаль. — Дело не в этом, — ты зажимаешься, плечи опускаются непроизвольно, пока ты глазами ищешь, за что отвлечь свое внимание, — просто неожиданно. В ответ ты не получаешь ни слова, коллега просто поднимается с нагретого стула и собирает пустые тарелки со стола, унося их в раковину и включая воду. Тебе хочется остановить его, попросить оставить все заботы тебе, а он фыркает и упрямо продолжает намыленной губкой с усердием водить по посуде. Тебе неловко до жути в этом давящем молчании, такое ощущение, что своим поведением ты Мина оттолкнула во всех смыслах, не только в романтическом, страшно даже, что он избегать начнет или просто постепенно сведёт общение на нет. За короткий срок ты к нему привязалась, он согласился помочь тебе, хотя вы друг друга не знали совсем, и взамен тебе очень нравилось о нем заботиться, переживать искренне. Очень не хочется разрушить пока и без того шаткие отношения из-за такой глупости. Вода позади затихает, как и бряканье тарелок, но ты не оборачиваешься специально, делая вид, будто заинтересована собственным маникюром. Юнги сзади подходит бесшумно, наклоняется и касается губами твоей щеки, с силой, уверенно, показывая, что не обижен вовсе. — Я дам тебе время всё обдумать, не переживай. Хочется на шею ему кинуться и благодарить без конца, впервые с тобой отношений ищет кто-то настолько опытный и взрослый в плане поступков, даже верится слабо, что это всё — реальность. А мужчина тем временем собирается неспешно и хочет покинуть твой дом, чтобы дать возможность побыть наедине и разобраться в своих мыслях и чувствах. Ты его не останавлиешь, знаешь, что не останется, но просишь написать обязательно, когда он доберется до дома. Мин усмехается и не понимает, зачем тебе это нужно, но по приходу домой всё-таки послушно набирает короткое сообщение и отправляет тебе.

***

Ты лениво оглядываешь строки журнала, любуешься аккуратно выведенными буквами и думаешь о том, как и о чем теперь следует говорить с Юнги. Тебя зовёт ученик уже в третий раз, а ты в себя приходишь только тогда, когда он сильно повышает голос, чтобы привлечь твоё внимание. — Учитель, можно мне уже вернуться на место? Я закончил. Корявая таблица на всю доску выглядит неопрятно, ты мельком пробегаешься взглядом по неровным строчкам и понимаешь, что задание выполнено верно, пусть и выглядит, как детские каракули. Ученика ты всё же отпускаешь и ставишь оценку рядом с его фамилией, прося в следующий раз делать всё аккуратнее, а потом называешь номер параграфа и задаешь прочитать его самостоятельно. У тебя сил нет вести урок, мысли совершенно не о работе, и сконцентрироваться никак не выходит, а просто так взять и отпустить свой класс шляться по школам в ожидании следующего урока ты не можешь. Тишина в помещении, шелест страниц учебников и редкие, очень тихие перешептывания до сих пор кажутся тебе фантазией, потому что ты не ожидала, что достаточно будет всего лишь один раз побыть строгой, чтобы дети тебя поняли. Ты и не догадываешься о том, что Юнги на каждом своем уроке теперь зачитывает короткую лекцию о дисциплине, уважении и рисках остаться с неудовлетворительными результатами в конце года, и просто радуешься успеху. Звонок раздается в коридоре с оглушительным треском, у тебя от неожиданности даже закладывает ухо, ты отпускаешь учеников, напомнив о домашнем задании, и сама спешишь поскорее в учительскую, где, наконец, сможешь расслабиться. Но расслабиться не выходит, потому что кабинет полон остальных учителей, а прямо следом за тобой заходит Мин. Он одет сегодня непривычно: брюки уже обычного, пиджака нет, а вместо тёмной водолазки на верх надета белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Он замечает тебя сразу, кивает коротко и жестом указывает на дверь, мол, пойдем, а ты краснеешь и под заинтересованные взгляды коллег-сплетниц выходишь следом за ним. — Ты же не обедала ещё? — изменений в его поведении ты не замечаешь, даже взгляд по-прежнему тёплый и мягкий, но от этого не по себе становится только больше. — Ещё нет. — Значит, сегодня тебя кормлю я, — мужчина бегло смотрит на часы и удовлетворительно кивает, — в кафе через дорогу. — А я уж подумала, ты сам мне что-то приготовил, — ты тихо смеёшься, когда Юнги легонько толкает тебя в плечо и шутит о том, что после его стряпни ты неделю не сможешь оклематься, и тебе становится, наконец, намного спокойнее. В кафе вы решаете сильно не мудрить, заказываете обычные бизнес-ланчи и болтаете ни о чем, но тебе снова с ним так спокойно и легко, что хочется вот так просидеть до самого вечера, жаль только, что времени у вас мало, и у обоих сегодня в расписании стоит ещё по одному уроку. Юнги ест торопливо, совсем не так, как вчера у тебя дома, просто жует и тут же глотает, даже не распробовав вкус по-нормальному, и ты понимаешь, что он просто не хочет опоздать на урок, но за его желудок тебе всё-таки боязно. Он ведь и так питается всегда бог знает чем. — Жуй подольше, не торопись так, у нас ещё целых двадцать минут, — у тебя щёки слегка розовеют, и улыбка нелепая появляется, но Мин слушается, хмыкает и действительно прожевывает еду тщательнее, пожимая плечами, — глотать большими кусками не особо полезно. — Своей заботой ты даёшь мне ложные надежды, знаешь? — его улыбка добрая, насмешливая, он просто шутит, но эта его шутка неприятно режет слух. — Почему сразу ложные? — Так ты уже успела всё обдумать? — коллега одну бровь выгибает и видит, как ты киваешь уверенно на его вопрос. — И каков ответ? — Мне очень приятно, что ты обратил на меня своё внимание, — ты начинаешь издалека, потому что не умеешь вот так сразу и в лоб, слишком мягкая до сих пор, даже несмотря на все старания Юнги, — и я была бы рада, если бы у нас получилось построить отношения. И поэтому я хочу предложить... Ну, может, сегодня снова придёшь ко мне на ужин? Мин сразу же свои палочки откладывает в сторону и мягко берет твои ледяные от волнения руки в свои, ему лестно, что его симпатия взаимна, что ты так быстро решилась пойти на сближение, и потому уголки его губ от улыбки растягиваются, а глаза начинают едва заметно блестеть. — Предложение чертовски заманчивое.