Bad boy, просто уже давно взрослый

— Эй, богиня-биологиня, — шёпот Юнги над ухом с самого утра ни капли не радует, голова гудит и тяжесть в теле такая, что кажется, будто ты умерла и попала в Ад, совершенно никакой романтики, к сожалению, не ощущается, — твой будильник верещит уже больше часа. — Еще немного, — ты хрипишь нечеловеческим голосом, в одеяло кутаешься и надеешься, что мужчина забудет о твоём существовании и оставит в покое. Только вот осознание всё же приходит, пусть и запоздало. — Боже, сколько времени!? — Успеешь умыться и одеться, так что всё не так плохо, — у Мина настроение явно лучше твоего, даже несмотря на потрёпанный вид и такое себе самочувствие. — Чтоб тебя... Ты ругаешься вовсе не на коллегу, а на собственное неуклюжее тельце, которое отказывается слушаться и без сопротивлений влезать в рабочую одежду. И брюки, и рубашка помяты до состояния, которое в домашних условиях принято называть "будто из задницы", но на глажку времени, естественно, нет, поэтому остаётся надеяться, что никто не заметит. Наивно, конечно, так думать, но в данной ситуации приходиться надеяться на авось. Или же на волю Небес, кому как угодно.

***

— Да почему неуд!? — у твоей ученицы глаза размером с блюдца лезут на лоб, а напомаженные губы растягиваются в непонимании. — Давай посмотрим, почему же, — твои пальцы ловко контролируют бумажные страницы журнала успеваемости, ты листы перебираешь уверенно и находишь нужную страницу, — индивидуальное задание не сдано, тест завален, сегодня у доски ты не смогла ответить ни на один вопрос. Почему ты так удивлена? — у несчастной Ёны на секунду дар речи пропадает, она хочет хоть что-то возразить, но ей просто нечего сказать. — Если продолжишь в том же духе, то из школы уйдёшь со справкой вместо аттестата. — Ну и подумаешь, справка! Девочка сбегает из кабинета с гордо задранным подбородком, а ты только сейчас осознаёшь, в чём всегда была проблема твоих учеников. Дело не в твоей мягкости и уступчивости, не в их необразованности, а в том, что они не понимают, насколько это плохо — заканчивать школу со справкой. В их возрасте всё кажется лёгким и решаемым, любые проблемы кажутся незначительными, потому что всю жизнь эти вопросы решали их родители. Эти дети уверены, что как бы наплевательски они ни относились к учёбе, в жизни все равно всё хоть как-то, но сложится, и не докажешь ведь словами, что на деле всё далеко не так просто и радужно. У тебя голова гудит, а мысли об учениках то и дело перебиваются воспоминаниями о вчерашнем вечере. И это ненормально, вообще-то, думать о крепком члене, о надрывном дыхании учителя физики, и о детях одновременно, но твой мозг, кажется, решил над тобой поглумиться всласть. Ты пытаешься навязчивый образ Юнги от себя отогнать, даже разозлиться на него стараешься, хотя бы из зависти, ведь он, в отличие от тебя, сегодня выходной, но не получается, выходит только губу закусывать и скрещивать с силой бёдра, лишь бы с возбуждением совладать и не улететь в мир собственных фантазий. Раньше ты о таком помешательстве лишь в книгах читала, ну и в фильмах видела часто, а теперь на себе это чувство ощущаешь и ужасаешься, потому что контролировать свои мысли ещё никогда не было настолько сложно. Трель мобильника очень кстати возвращает тебя в реальный мир, но ненадолго, потому что на том конце провода ты слышишь хриплый, всё ещё сонный голос коллеги и снова вскипаешь. Мин зевает лениво, интересуется, успела ли ты добраться вовремя и как прошел первый сегодняшний урок, а у тебя глаз начинает дёргаться, даже несмотря на тёплые воспоминания о только-только начавшихся отношениях. — По твоей милости чуть не опоздала, влетела в класс за пару минут до учеников взмыленная, как кобыла, — ты ворчишь по-доброму, обвиняешь не всерьёз, хотя злишься сейчас и правда по-настоящему. — По моей милости? Но ведь это ты игнорировала свой будильник всё утро, а не я, — мужчина мурлычет игриво, твоими нервами играет, как натянутыми струнами, — между прочим, я из-за этого тоже не выспался. После твоего ухода не смог уснуть. — И почему же? — Не хватало твоего тепла, — Юнги намеренно говорит красивыми фразами, чтобы тебя окончательно с ума свести, ему нравится до безумия то, какая ты чувствительная сейчас из-за плохого самочувствия и как живо на все реагируешь. Ему удается тебя из равновесия вывести, твои мысли снова где-то там, далеко от земли, в тех сбывшихся фантазиях, где тонкие бледные пальцы отчаянно сжимают твою талию, а горячий язык ласкает шею и уши. Мужчина слышит из своего динамика твоё сбитое дыхание и довольно скалится, но достаточно быстро решает сжалиться над тобой, успокаивает и искренне просит рассказа о том, как прошло утро. Ты делишься без подробностей, лишь самой сутью, но беспокойство в твоём голосе всё равно отчётливо слышится, и это нормально для твоей ситуации. Твой класс действительно сложный, как в плане знаний, так и в плане взаимодействия, подростки вообще очень проблемная ячейка общества, но для тебя наставление их на путь истинный становится настоящим испытанием. Мин помочь хочет, он переживает как за тебя, так и за детей с их откровенно идиотским видением мира, по себе знает, насколько тяжело выбираться наверх с самых низов, а потому участливый даже с излишком. — Обсудим вечером, хорошо? — хрипотца в голосе не исчезает даже к концу разговора, несмотря на то, что мужчина уже и встать успел, и кофе себе заварить на твоей кухне. — Я заеду за тобой сразу после последнего урока и отвезу кое-куда. Расслабишься, отвлечешься, и я предложу тебе кое-что для начала. Ты уже в который раз поражаешься этой силе воли, этой невозмутимости и готовности в любой момент рвануть в бой, завидно даже немного, что ты сама так не умеешь, но теперь у тебя есть отличная возможность поучиться на чужом примере. Урок за уроком проходят незаметно, по сравнению с твоим классом все остальные — просто пай-детки, которые почти всегда выполняют задания и охотно идут на контакт. Но именно из-за таких вот прилежных детишек ты начинаешь впервые ценить свой собственный класс, ведь если бы не они, трудностей с преподаванием у тебя бы никаких не возникло, а значит и с Мином бы вас ничего не связало изначально. Это сейчас вы друг другом прониклись и надышаться не можете своими чувствами и связью, а всего неделю назад он был всего лишь коллегой, с которым ты заговорила лишь ради того, чтобы получить совет. Не верится даже, что так быстро могут вспыхнуть подобные чувства, в вашем-то возрасте. Взрослым быть очень сложно хотя бы по той причине, что кроме своих проблем тебе приходится, так или иначе, решать чужие, а когда ты работаешь учителем, все становится в несколько раз сложнее. Ты думаешь обо всех тестах, экзаменах и прочей лабуде, не хочется выпускать из школы со справками вообще ни одного ученика, потому что будущего для каждого хочется лучшего, каким бы оболтусом он ни был в данный момент времени. Тебя воротит от одной лишь мысли о том, что ты со своей задачей можешь не справиться, и дело не только в твоём предмете, а ещё и в твоей роли классного руководителя. Юнги очень вовремя появляется на горизонте и машет тебе ладонью, вырывая из потока мрачных мыслей, и пусть ты внешне пытаешься демонстрировать участие, внутри твоё беспокойство продолжает разрастаться. Но вид Мина снова в рваных джинсах и кожаной куртке, в высоких берцах и с небольшим рюкзаком на одном плече совсем тебя с толку сбивает, ты сначала теряешься даже, где он умудрился все эти вещи достать у тебя дома, а потом вспоминаешь, что оставила ему ключи перед уходом и неловко краснеешь от собственной забывчивости. От коллеги исходит знакомая аура, такая тёплая уверенность, заразительная и обволакивающая, но всё, о чем ты можешь сейчас думать — это выделяющиеся бедра и сощуренный взгляд. Не верится даже, что теперь этот мужчина — твой. — Выглядишь не так плохо, как я ожидал, — ты этот "комплимент" оставляешь без внимания, лишь криво улыбаешься и подходишь ближе. — Но я рад, что ты от меня не шарахаешься. Его руки по-собственнически хватаются за твою талию, а губы приземляются прямо на твои, он целует без стеснения прямо на территории школы и даже по сторонам не оглядывается, а ты пытаешься идиотскую улыбку сдержать, потому что, правда, приятно. — Помнишь Хосока и Чонгука? — Мин дожидается твоего утвердительного кивка и улыбается шире. — У них сегодня ночью вечеринка, и нас с тобой там непременно ждут. Новость шокирующая, неожиданная совершенно, но от этого не менее интригующая. Отказываться у тебя нет никакого желания, наоборот, хочется получше познакомиться с теми людьми, которые уже многие годы окружают Юнги. Благо, что завтра у вас обоих выходной.