A sheep in wolf's clothing

— Намджуни-хён, Сокджин-хён или Хосок-хён, — говорит Чимин. Чонгук стонет. — Это как выбирать между плохим, плохим и ужасным. Он надеялся получить список подлиннее, когда спрашивал Чимина о том, какие альфы из его знакомых не посчитали бы диким предложение переспать с бетой. И насколько Чонгук может сказать, Чимин знает буквально каждого в их универе, так что если в его списке всего три человека — и все из которых выпускники — значит, Чонгук был в заднице. (Он уже спросил Тэхёна, конечно — выбор сразу пал на бету, который уже спал с альфами. Тэхён просто посмотрел на него с растерянностью и сказал: «А если никто не считал эту идею дикой, когда я предлагал?» Чонгук пришел к выводу, что во всем виновата разница между внешностью Тэхёна и его, потому что первый же альфа, с которым он попытался переспать, определенно счел это неебически диким). Чимин хмыкает и треплет Чонгука по волосам. — Что есть, то есть. Как ты их соотнес, кстати? — Хосок-хён и Намджун-хён — просто плохие варианты, Джин-хён — ужасный, — говорит Чонгук и хмурится. — Хотя нет, Намджун-хёна тоже можно отнести к ужасным, наверное. Скорее всего, он будет спрашивать меня о том, уверен ли я, каждые десять секунд. — Это только в первый раз, — отвечает Чимин. — После этого интервал увеличивается на одну секунду за каждый сексуальный контакт. — Это с тобой так, — возражает Чонгук. Он сам был свидетелем тому, как Намджун спрашивал, нормально ли Чимину с его узлом, когда у Чимина была чертова течка. — Ты омега. Твое тело создано для того, чтобы с легкостью выдерживать узел. Он, скорее всего, будет спрашивать меня без перерыва. — А это имеет смысл, — говорит Чимин. — Джин-хён горячий ровно до того момента, как он открывает свой рот, — стонет Чонгук. — Он вообще может продержаться хотя бы один заход без того, чтобы отпустить каламбур? — О боже, — говорит Чимин. Он скручивается в клубочек и зарывается лицом Чонгуку в грудь. — В смысле, обычно да. Но был один раз, когда мы сцепились и он не прекращал шутить, пока узел не развязался, и это был худший опыт в моей жизни. Чонгук утешительно хлопает Чимина по спине. Воздух в комнате начинал казаться слишком прохладным для обнаженной кожи, так что Чонгук накидывает на них одеяла, шутливо накрывая Чимина с головой. Чимин высовывает голову из-под одеял и кидает на Чонгука очаровательно-сверлящий взгляд из-под взлохмаченной челки. — Ну ты и задница. Чонгук ухмыляется и целует его в лоб. — Ты в курсе этого, и все же ты больше года мой сосед. — Тогда что насчет Хосок-хёна? — спрашивает Чимин. — Он просто такой дурашливый, — отвечает Чонгук. — Я даже не думал о том, чтобы трахнуться с ним. Ну, частично это ложь. Ужасный стиль Хосока в одежде и его склонность к эгьё немного отталкивали Чонгука, но гораздо большей проблемой было то, что он был немножечко им увлечен. Тяжелый случай идолопоклонства, которым он страдал еще с тех времен, когда Хосок курировал на его занятиях танцами на первом курсе. Сказать Чимину об этом значило бы обречь себя на бесконечные поддразнивания, и то — в лучшем варианте развития событий. Чимин глазеет на него. — Даже тогда, когда он танцует? Ты же видел, что он умеет делать своими бедрами. Когда Чонгук только морщится, все еще не признаваясь, Чимин щипает его за бедро. — Так или иначе, он не дурашливый во время секса. — О боже, — внезапно вспоминает Чонгук. — Он становится таким же, как когда оценивает чьи-то танцевальные навыки? Потому что это немного жутко. Чимин понимающе качает головой. — Не-а, не так. И в следующий момент глаза Чимина загораются. Чонгук с какой-то тревогой ждет, пока он озвучит свои мысли, потому что блестящие идеи Чимина грозили закончиться арестом или расчленением почти так же, как и идеи Тэхёна. — Моя течка наступает через две недели, — говорит он. — Если хочешь увидеть его в действии, я могу узнать, может ли он разделить с тобой один временной промежуток. Это… ну, на самом деле, это не такая и плохая идея. Чонгук задумывается над этим. Он уже разделял бронь, если выражаться администраторскими терминами Чимина, с альфами во время его течек раньше, потому что ему всегда нравились тройнички. Между Хосоком и Чонгуком не будет никакого прямого контакта, так что он сможет без лишнего давления присмотреться и решить, стоит ли развивать эту идею. И это бы дало Чонгуку веский повод, чтобы высказать интерес в Хосоке позже, если он решит, что захочет этого. Гораздо лучше того, чтобы подойти к нему и сказать «из всех альф, которым я доверяю, ты наименее несексуальный». В итоге Чонгук соглашается и смеется, как только ангельская улыбка Чимина с глазами-полумесяцами проявляет себя в полную силу. Нет сомнений, что он многого ожидает от всего этого. — Временной промежуток, серьезно? Так ты это называешь? — хихикает Чонгук в следующий момент. И получает удар в живот за попытку. — А ты попытайся спланировать течку так, чтобы не оставаться без члена в заднице больше чем на полчаса, — дуется Чимин. — Тогда посмотрим, не станешь ли ты говорить, как администратор. Чимин не врал, когда сказал, что Хосок не дурашливый во время секса. В нем еще просматривается его яркий беспечный характер, да, но это уравновешивается медленными, развратными движениями его бедер и тем, как он не отрывает взгляда от лица Чимина. Сейчас Чонгук просто наблюдает. Он обхватывает ладонью член, чтобы немного сбросить напряжение, но он поглощен наблюдением за тем, как Хосок двигается, и тем, как Чимин, взмокший и растраханный, почти что сияет, как и всегда во время своих течек. Еще он занят тем, что оценивает запахи — возможность, которая ему раньше не подворачивалась. Он едва ли встречался с Хосоком вне танцевальной студии, где все поливали себя блокаторами запаха, чтобы избежать возможных неловких ситуаций. Получается, он прежде никогда не чувствовал запах Хосока как следует. Теперь, когда он источает феромоны в ответ на Чимина, он пахнет как абсолютный грех. Чонгуку интересно, как он будет пахнуть без Чимина в качестве усилителя, но он не помнил, что запах Намджуна становился сколько-либо сексуальней в присутствии Чимина — он просто становился сильнее. Поэтому можно прийти к выводу, что Хосок сам по себе пахнет сексом и коктейлем «Маргарита». (Господи милостивый, думает Чонгук, неудивительно, что он налегает на блокаторы запаха). Чимин обхватывает бедрами узкие бедра Хосока и требует, чтобы он ускорился, и Хосок подчиняется, расплываясь в улыбке. Он двигается резко и быстро, заставляя Чимина стонать без остановки. — Вот так хорошо, Чимини? — практически мурлычет Хосок. — Ты такой, блять, красивый прямо сейчас… Он все еще пристально смотрит на Чимина, и его рот приоткрывается в возбуждении, когда Чимин выстанывает длинное «да-а-а» и кончает. Сейчас большинство альф или бет трахали бы Чимина изо всех возможностей, подсознательно пытаясь вытрахать из него все впечатления о предыдущих любовниках. То, что Хосок еще не подчинился этому желанию, так горячо, что это настораживает. Чонгук не сдерживается и тихо стонет, и Чимин усмехается, глядя на него. Он оборачивает маленькую ладонь вокруг члена Чонгука и тянет на себя, потом убирает руку и указывает на свой рот. Это выглядит, черт возьми, как жест того котика из мультика «Кот Саймона», когда он указывал себе на рот, выпрашивая еду, но Чонгук слишком занят, чтобы над этим посмеяться. — Черт, Чимин, — шипит Хосок, когда Чимин не очень-то изящно причмокивает вокруг члена Чонгука. Похоже, что его контроль наконец дал слабину, пока он беспорядочно вколачивается в тело Чимина. Чимин все равно бы не смог отсосать Чонгуку нормально в такой ситуации, но тому абсолютно наплевать, особенно когда воздух от секса такой густой. Хосок предупреждает: — Узел сейчас завяжется. Чимин только согласно кивает. Он откидывает голову назад и стонет, стоит узлу Хосока проскользнуть внутрь, и кончает уже в третий раз. Его член уже не такой твердый, но Чонгук понимает, что это ненадолго. Взгляд Хосока становится почти что остекленевшим — Чонгук уже видел такой взгляд у альф после сцепки. Он продолжает двигать бедрами крепкими толчками — недолго, но кажется, что целую вечность. В конечном счете, Чимин кончает снова, а потом и в пятый раз, уже со слезами на глазах. А после — молит Хосока просто, блять, попридержи коней, как любой другой альфа бы сделал, срань господня, ну ты и монстр. Хосок смеется и делает, как сказано. Чонгук ждет снаружи ванной, пока Хосок принимает душ — Чимин, подмигивая, вытолкал его из постели менее чем через минуту после Хосока. Он чувствует себя слегка виноватым перед Чимином за то, что оставил его, даже зная, что еще один альфа должен прийти с минуты на минуту, а это его единственная возможность поговорить с Хосоком. Хосок вскидывает бровь, когда он выходит и замечает Чонгука в коридоре, все еще растрепанного после секса. — Прости, я был слишком долго? — спрашивает он, указывая на дверь ванной. Чонгук внезапно забывает, что хотел сказать, и качает головой, стараясь подобрать слова. — Нет, я… просто… можно тебе отсосать? У обоих только что было по два захода с Чимином, но Чонгуку плевать. С точки зрения биологии, альфы и беты буквально созданы, чтобы выдерживать марафоны секса с течными омегами, но Чимин никогда не проводит всю течку с одним человеком, оправдывая это тем, что они могут себе что-нибудь надумать. Обратной стороной было то, что Чонгука всегда выталкивали из комнаты возбужденным. Рот Хосока приоткрывается в любопытном «о» на секунду, и он широко улыбается, сияя. — Без проблем. Где? Чонгук ведет его дальше по коридору в комнату, которую он делит с Тэхёном, и с облегчением не замечает в ней следов человеческого присутствия. Если бы Тэхён был тут, он бы обязательно захотел посмотреть, а Чонгуку не особенно нравятся зрители, когда он не уверен в себе. А именно сейчас он как раз не уверен. Нет никакой нужды в прелюдиях, когда они только что вышли из облака феромонов Чимина, так что Чонгук опускается на колени, когда Хосок садится на край кровати. Хосок застает его врасплох, когда скользит пальцами под его подбородок и поднимает его голову, чтобы оставить на его губах мягкий поцелуй. Чонгук расстегивает ширинку Хосока и разрывает поцелуй, чтобы стянуть его штаны и белье, внезапно чувствуя робость. Он берет член Хосока в руку. Он не такой большой, как у Намджуна, но все же самый большой член, который Чонгуку доводилось трогать (не считая своего), даже не беря в счет узел на основании. А Чонгук никогда не отсасывал сам себе. Наверное, он выглядит обеспокоенным, потому что Хосок даже спрашивает, делал ли он когда-нибудь это с альфами. Чонгук качает головой. — Никогда. Хосок задумчиво мычит в ответ. — Тогда не бери на себя слишком много, договорились? Чонгук мрачно смотрит на него снизу вверх, подчеркнуто обхватывая губами головку его члена вместо того, чтобы ответить. То, что его член большой, не значит, что Чонгук собирается сдаться. Хосок взъерошивает волосы Чонгука, усмехаясь. — Так и знал, что ты никогда не упустишь возможность ответить на вызов. Запах альфы сводит с ума, особенно в позиции Чонгука, и особенно после того, как Хосок уже кончил сегодня дважды. Быстрого душа было недостаточно, чтобы смыть знакомый вкус тела Чимина с кожи Хосока. Чонгука это заводит. Он тихо стонет с членом Хосока во рту, чуть отстраняясь и притираясь языком к головке, пока помогает себе руками. — Ты действительно хотел мне отсосать, не так ли? Это даже не грязные разговорчики — в голосе Хосока слышно удивление. Чонгуку приходится отбросить в сторону сомнения насчет своей привлекательности, чтобы ухмыльнуться и кивнуть. — Ага. Хосок ухмыляется в ответ. Он проводит пальцем по губам Чонгука, когда тот снова берет в рот головку его члена и опускает голову ниже. Уголки губ растягиваются так, что это практически больно, но Чонгук отбрасывает это в сторону, продолжая брать глубже. — Как же горячо, — стонет Хосок. Чонгук отстраняется и снова насаживается ртом на его член, пока гладит ствол одной рукой и обхватывает начинающий набухать узел другой. С третьей попытки он ощущает, как головка касается задней стенки глотки, и он практически хнычет от того, как хорошо это ощущается. Он втягивает щеки и замирает в этой позиции ненадолго, прежде чем отстраниться, пока стоны Хосока становятся все чаще и все выше. В конце концов, получается взять так глубоко, что губы касаются узла. — Ты поразительно хорош, — хвалит его Хосок где-то в шестой раз. — Ты уверен, что никогда раньше не отсасывал альфам? Чонгук отстраняется, улыбаясь. Он знает, что его губы влажные и припухшие, так что он демонстративно оборачивает их вокруг члена сразу под головкой. Он надеется, что это выглядит горячо, а не смехотворно — ему нравилось такое, когда он был в принимающей позиции, но что если Хосок согласился на минет только потому, что был возбужден? Вдруг он вообще не считает Чонгука привлекательным, потому что он слишком похож на альфу? Стоны Хосока, правда, звучат вполне убедительно. Он гладит большим пальцем щеку Чонгука, пока тот ведет языком по всей длине члена и скользит кончиком в уретру. Чонгук хнычет, снова насаживается горлом на всю длину, повинуясь внезапному желанию снова заполнить весь рот. Он до странного жаждет сделать Хосоку приятно. Он всегда жаден до того, чтобы доставлять удовольствие во время секса, но в этот раз это нечто большее. Он возбуждается все сильнее с каждым стоном, что издает Хосок, как если бы просто отсасывая ему, он мог бы довести себя до оргазма. Это странно, но не настолько, чтобы принести дискомфорт. — Блять, как же хорошо ты выглядишь с моим членом у тебя во рту, — бормочет Хосок. — Хотел бы я сделать фото. Чонгук невольно подается бедрами вперед и чуть ли не давится. Он выпускает его член изо рта, переводя дыхание, и говорит: — Можешь сделать, если правда хочешь. От мысли о том, что Хосок может наслаждаться видом отсасывающего ему Чонгука настолько, что хочет запечатлеть это, он одновременно чувствует облегчение и сокрушающее возбуждение, но Хосок качает головой. — Может, в другой раз? Когда ты согласишься перед тем, как попадешь под влияние течки. — Ты можешь взять мой телефон. — Чонгук указывает на прикроватную тумбочку. Кого-кого, а Чонгука не так и просто обескуражить. — Можешь написать мне, если все еще будешь хотеть, когда мы оба остынем, а я отправлю тебе. Ну, если все еще буду хотеть. — Ты говоришь так, будто уже делал так, — комментирует Хосок и тянется за телефоном. — Делал, раз или два, — пожимает плечами Чонгук. Он снова погружает его член в рот, поднимает взгляд на камеру и стонет, услышав щелчок затвора. Хосок не убирает телефон, и щелчок звучит ещё несколько раз, пока Чонгук вбирает в себя член Хосока так глубоко и так быстро, как только может. Узел уже набух настолько, что Чонгук уже едва может обернуть вокруг него пальцы. Он представляет этот узел в своей заднице и хнычет, борясь с желанием запустить руку в штаны и разобраться с собственным стояком. Во всех статьях в интернете говорилось, что альфы испытывают оргазм сильнее, если их узлы полностью обхвачены, так что Чонгук игнорирует свои желания ради того, чтобы взять его обеими руками. Если уж он взялся, то он собирается делать все лучшим образом. Хосок давится. — Гуки, я сейчас кончу. Чонгук думает, что он готов — он просто примет все и проглотит. Чонгук, как оказывается, наивный. Первую порцию он сглатывает, но за ней следуют еще и еще — быстрее, чем он мог бы справиться. Сперма вытекает из его рта и скатывается вниз по подбородку, прежде чем первый оргазм Хосока начинает сходить на нет. Он чуть подается назад, чтобы облизать губы и перевести дыхание, и снова насаживается на его член до самого узла. Он продолжает обхватывать узел руками, легонько лаская его, и старается держать глотку расслабленной. — Черт, ты не обязан делать это, — говорит Хосок. Чонгук не удостаивает это ответом. Он знает, что большинство людей бы остановилось и на этом, но он слышал, что альфы сходят с ума, если продолжать ласкать их, пока узел еще завязан. Так или иначе, это приятно — стоять на коленях между его раздвинутых ног, обхватывать вот так его член и утопать в его запахе. Хосок ласково пропускает его волосы через пальцы и негромко хвалит его время от времени. Чонгук не намерен сдаваться. Струйки спермы бьют его в язык с каждым последующим оргазмом, но ничего такого, с чем он не мог бы справиться — порции достаточно маленькие, чтобы он мог насладиться вкусом, прежде чем сглотнуть. К тому времени, как узел развязывается, у Чонгука нещадно болят колени и челюсть, а по подбородку и шее стекает сперма. Ничего из этого не доставляет ему особенного дискомфорта, а вот требующий внимания стояк — еще как. Хосок мягко толкает его на кровать, помогая ему снять штаны. — Все стекло прямо на шею, — комментирует он, смазывая оставленный собой беспорядок. Чонгук скулит, потому что охуеть как горячо. — Это тебя не беспокоит? — Все нормально, — отвечает Чонгук. — Ты будешь пахнуть мной какое-то время из-за этого всего, — замечает Хосок. — Наверное, люди будут думать, что ты альфа в конце концов. Черт возьми, ну как оказалось, что ты не альфа? Он обхватывает рукой член Чонгука, и последний вопрос, кажется, возник из-за его размера. Как будто Хосок не замечал это все то время, что они были с Чимином. — С этим все в порядке? — спрашивает Чонгук. Неуверенность опять дает о себе знать. На первый взгляд люди всегда думали, что он альфа, если не могли почувствовать его запах. Он высокий и крепко сложенный, да и его страсть к конкуренции не помогала людям понять то, кто он на самом деле. В основном он был вполне доволен своей внешностью, но связанные с ней недопонимания его расстраивали. Особенно тогда, когда он сам хотел узел внутри себя еще с того момента, как узнал, что это такое. Довольно редко случается такое, что между альфой и бетой, если оба мужчины, что-то происходит, а найти альфу, который был бы не против трахнуть другого альфу, было практически невозможно. Чонгук предполагал, что его первая попытка переспать с альфой вышла такой ужасной из-за того, что он и сам похож на альфу, потому что у Тэхёна таких проблем не возникало. Тэхён хоть и высокий, но все же хорошенький и худой, как макаронинка. Хосок улыбается и качает головой. — Я бы переспал с альфой, если бы встретил того, кто бы захотел. Он склоняется, чтобы поцеловать Чонгука, поглаживая его член в раздражающе медленном темпе. Чонгук вскидывает бедра навстречу его руке, стараясь получить больше прикосновений. Хосок пробегается пальцами по липкой субстанции на его подбородке, отстраняется и спрашивает: — Не против, если я помечу тебя запахом еще сильнее? — Не против, — отвечает Чонгук, стараясь не звучать слишком взволнованно. Хосок пачкает пальцы в сперме и опускает руку между ног Чонгука. Пальцы касаются его ануса, и его даже встряхивает, когда он стонет; один палец проталкивается внутрь, Чонгук вскрикивает и кончает сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Хосок дуется, как только дыхание Чонгука выравнивается. — Я даже не дошел до той части, где твой член бы оказался у меня во рту. — Тогда тебе стоило кончать быстрее, — отвечает Чонгук. — Я терпел целую вечность. — Тогда в следующий раз ты позволишь мне отсосать тебе первым, — говорит Хосок. — Следующий раз же случится? Он выглядит почти что обеспокоенным тем, что не случится. — Звучит круто, — зевает Чонгук. Хосок устраивается у его бока, выглядя совершенно незаинтересованным в том, чтобы уйти. Все нормально до тех пор, пока через полчаса Чонгук не начинает волноваться, что этот следующий раз будет этой ночью. Они все еще не отошли от оргазмов (в том числе и тех, что случились вместе с Чимином), но Чонгуку нужно немного времени, чтобы обдумать то, что только что произошло. Когда они слышат, как дверь открывается и закрывается, Хосок говорит, что ему пора. — Не хочу играть в игру под названием «безопасно ли сходить отлить», если этой ночью Чимин будет с каким-нибудь альфой. — Какую еще игру? — Я оставался у Тэхёна и Юнги во время течек Чимина временами, когда Юнги еще жил тут. Я забыл, что нужно быть осторожным однажды, встал, чтобы сходить в туалет и врезался в какого-то альфу, с которым тогда был Чимин. Он рычал на меня, пока Чимин не выпнул нас обоих, а потом пытался спровоцировать меня на драку. — Какого хрена? Что за альфа вообще? — спрашивает Чонгук. Скорее всего, это произошло еще до его переезда в Сеул, но странно, что Чимин никогда не рассказывал ему об этом. — Ты его не знаешь, — говорит Хосок. — Он тогда выпускался, и Чимин никогда больше не говорил с ним. Запах Хосока пристает к Чонгуку, и это та еще проблемка, потому что постоянный запах альфы делал его постоянно возбужденным. Первый день все было хорошо — Чимин обнюхал его утром и ухмыльнулся, и Чонгуку пришлось пропустить первые пары из-за секса с полными энтузиазма Чимином и Тэхёном. На второй день все не так весело, потому что течка Чимина кончилась. Чонгук подрочил с утра и из-за этого собирался на занятия в слишком большой спешке, чтобы успеть облиться блокаторами запаха. Быть бетой значит не волноваться, что твой запах заставит людей отвлекаться или чувствовать себя дискомфортно, так что он пользуется блокаторами только тогда, когда он переспал с кем-то, кто хочет сохранить это в тайне. Это позволяет избежать неловких ситуаций, когда Чонгук должен объяснять, что он не альфа, если кто-нибудь хочет с ним потрахаться. По крайней мере, обычно это так. Сегодня он замечает, как люди около него принюхиваются к воздуху. Парень-омега, сидящий перед ним, оглядывается и буквально наклоняется, чтобы обнюхать его, удостаивая его коротким взглядом. Девушка-бета слева от него пялится на него краем глаза и прикусывает губу. Парень-альфа, который всегда сидел справа от него, подается ближе и шепчет: — Не знал, что тебе нравятся альфы. Чонгук неловко пожимает плечами, откидывается назад на стуле и пытается записывать за профессором, наполовину заинтересованный в том, куда это приведет, и наполовину раздраженный тем, что он не может подождать до конца занятия. Этот альфа милый, и, возможно, именно он был причиной тому, что Чонгук приходил пораньше, чтобы занять место рядом с ним. — Ты позволил кому-то сцепиться с тобой? — спрашивает альфа, и, вау, это довольно прямолинейно. Какой-то части Чонгука (члену) это на самом деле нравится, но все остальное слишком сбито с толку. Он кидает на альфу резкий взгляд, постукивает ручкой по блокноту и указывает на профессора, пытаясь намекнуть, что он пытается слушать, фактически, не вовлекая его в разговор. В ответ он получает насмешливое: — Боже, я же просто спросил. Несколько бет и омег оборачиваются, чтобы посмотреть на этого альфу, который фыркает и возвращается к своим записям. Все эти люди хотя бы знают, что он бета. В кафетерии он понимает, что, как Хосок и предупреждал, его будут путать с альфой. Половина всех бет и омег в радиусе распространения запаха неотрывно смотрят на него так, словно заинтересованы в нем. Не тот взгляд, к которому он не привык, и так будучи горячим засранцем, но он никогда не получал столько внимания от людей, которые могли учуять его. Чимин ставит поднос на стол рядом с Чонгуком, когда он уже наполовину расправился со своим обедом, и падает на стул. Его глаза припухли, и он использовал сильный блокатор запаха, чтобы скрыть цепляющийся аромат течки и всех тех людей, которые трахали его последние несколько дней. Чонгуку кажется, что у него точно нет блокатора настолько сильного, чтобы справиться с такой задачей. — Хэй, горячая штучка, — говорит он, моргая в растерянности, когда Чонгук только стонет в ответ. — Что такое? Чонгук делится с ним тем, что случилось на занятии, и Чимин закатывает глаза. — Добро пожаловать в мой мир. Такое дерьмо случается с омегами все время. — Как ты вообще можешь усваивать материал? — спрашивает Чонгук. — В какой-то момент они осознают, что я не заинтересован, и в конце концов перестают приставать. Или я просто сажусь в конце класса, и тогда более достойные люди играют роль заглушки. — Так или иначе, долго я буду пахнуть Хосоком? — спрашивает Чонгук. — Неделю или около того, — отвечает Тэхён, появляясь из ниоткуда и садясь рядом с Чонгуком. — Целую неделю? Не то чтобы Чонгука никогда не метили запахом, но это редко длилось больше двух дней после секса с бетой. Чимин вытаскивает из сумки банку кремового блокатора с надписью «Они Не Узнают! Аромат Свежести» на упаковке и протягивает Чонгуку. — Можешь пойти в туалет и нанести его, если хочешь. Просто храни по упаковке дома и в раздевалке, окей? Чонгук даже не высмеивает нелепую надпись, просто хватает банку и выбегает в уборную. Он понимает, что несмотря на стремный опыт, ему все еще интересно. На следующий день, в пятницу, он соглашается на предложение Тэхёна пойти в клуб вместо Чимина, который отмазался из-за недавно прошедшей течки. Он принимает душ после танцевальной практики, смывая с себя блокаторы запаха, потом тратит примерно столетие, чтобы определиться, что надеть, прежде чем останавливается на привычных свободных джинсах и футболке. Тесная одежда не сделает его похожим на альфу. Он ожидает, что ночь будет полной неловкости из-за людей, предполагающих, что он альфа, и ее начало предположениям соответствует. К нему буквально выстраивается очередь бет и омег, предлагающих ему потанцевать — гораздо больше, чем обычно. Чего он не учел, так это того, что Чон Хосок со многими знаком и любит вечеринки, а это значит, что многие местные любители клубов знают его и, соответственно, как он пахнет. Он только закончил танцевать с симпатичной хрупкой девушкой-бетой, когда какой-то альфа прижимается к нему сзади и прижимается носом ему за ухо. Альфа фыркает. — Знаешь, я бы подумал, что этот запах исходит от тебя, если бы не знал Хосока. Он практически кричит, и Чонгук едва может услышать его из-за громкой музыки. Он оборачивается, чтобы посмотреть на альфу, но все равно его не узнает. — Получается, тебе нравятся узлы? — Альфа цепляет пальцем петлю для ремня на его джинсах и подчеркнуто скользит взглядом вниз по его телу и обратно к лицу. Чонгук прикусывает губу и кивает, внезапно смущаясь, даже если это то, на что он изначально надеялся. Альфа выше, чем он, и практически такой же накачанный, а с близкого расстояния его запах оказывается просто фантастически сильным. В его запахе меньше алкогольного и сексуального, чем у Хосока, больше каких-то древесных ноток. Чонгук танцует с ним, разворачивается к нему спиной и позволяет этому незнакомому альфе тереться о его задницу. Загадочный Альфа — не лучший танцор, но Чонгука это не отвлекает. Его ладони на бедрах Чонгука большие и горячие, и Чонгук уже заведен, больше чем следовало бы заводиться, когда кто-то на танцполе прижимается губами к его шее. Чонгук скулит, склоняет голову набок, давая ему больше пространства для действий, и прижимается задницей к его телу. — Хочешь уйти отсюда? — спрашивает Загадочный Альфа. Возможно, ему не стоило соглашаться, когда он даже не знает имени этого парня, но он все равно соглашается. Они почти что добираются до выхода, как Чонгука останавливает рука на плече. Он поворачивается и видит нахмурившегося Хосока позади него. — Можно тебя на секунду, Чонгуки? — Хосок, — говорит парень, который танцевал с ним. Это звучит совсем не дружелюбно, и Чонгука это настораживает. Кому вообще, блять, может не нравиться Хосок? — Я одолжу его на минутку, — говорит Хосок другому альфе, который оскаливается, но все же отходит. Чонгук идет за Хосоком до самого конца комнаты, прежде чем тот останавливается и вздыхает. — Прости, — морщится он. — Я просто пришел к выводу, что ты не знаешь Сылона. — Того парня? — Чонгук указывает в сторону выхода. — Ага. Я не хочу обламывать тебе секс, но он мудак. Можешь найти и получше. Чонгук вздыхает и прислоняется спиной к стене. В случае другого альфы он мог бы подозревать, что его использовали в качестве разменной монеты в каком-нибудь тупом соперничестве, но не в случае Хосока. Никто не мог проворачивать такое и оставаться другом Чимина на протяжении трех лет. Так что он уверен в том, что Хосок называет Сылона мудаком, потому что тревожится за благополучие Чонгука, но какая-то часть его думает, правда ли дело в том, что Сылон мудак. — Я просто искал, с кем перепихнуться, а не вступать в долговременные отношения, — говорит он. Это звучит слишком резко даже для его собственных ушей. Хосок успокаивающе гладит его по плечу. — Я знаю. Я бы не стал встревать, но этот ублюдок даже одной ночи не стоит. С такого расстояния запах Хосока снова сводит его с ума. То, что он ниже, особенно заметно по сравнению с Сылоном, но Чонгук понимает, что это вообще не умаляет его привлекательности. Даже ярко-желтая гавайская рубашка на нем не отвлекает от того, насколько он притягательный. Впрочем, он не просил выслать ему те фото, и Чонгук начинал сомневаться в том, что Хосок вообще в нем заинтересован. — Тебе правда нравятся альфы, не так ли? — спрашивает Хосок, сузив глаза. И, окей, наверное, это вытесняет сомнения Чонгука. — Ты просто так это спрашиваешь? — интересуется он. — Ты пришел сюда, чтобы с кем-нибудь сцепиться? Чонгук сглатывает и кивает, глядя себе под ноги, чтобы не пересечься с Хосоком взглядом, но Хосок обхватывает его подбородок нежными пальцами и заставляет его смотреть на себя. — Позволишь мне? — спрашивает Хосок. — Если не хочешь, то хотя бы не выбирай первого попавшегося незнакомца для своей первой вязки. Это опасно. Чонгук слишком занят тем, чтобы взбудоражиться этим «позволишь мне», поэтому даже не слушает довольно очевидный совет после этих слов. Этот совет он бы все равно проигнорировал. — Пожалуйста, — просит он. — Ты трезв? — спрашивает Хосок. Чонгук кивает, и Хосок улыбается, целуя его. На этот раз они идут к Хосоку. Хосок приникает к его губам поцелуем, стоит им перешагнуть порог, и отвлекает его этим настолько сильно, что Чонгук не сразу замечает, что его рубашка расстегнута, пока Хосок не проклинает его майку и не тянет ее наверх, чтобы прижаться к его коже руками. Он толкает Чонгука к стене движением таза, и прижимается своим телом так тесно, как только может, бессовестно помечая его своим запахом, хоть уже и не таким агрессивным методом. Ему не нужно вставать на цыпочки, чтобы сделать это, но Чонгук разводит колени и сутулится, чтобы стереть небольшую разницу в росте. — Ты знаешь, как я нашел тебя в клубе? — спрашивает Хосок, прихватывая сережку в ухе Чонгука зубами и легонько ее оттягивая. Чонгук ахает. — Как? — Кое-кто сказал мне, — он замолкает, засасывая и кусая кожу на шее Чонгука ровно в том месте, где Сылон ранее оставил засос. — Он сказал, что только что видел, как мой альфа трется задницей о другого альфу на танцполе. Чонгук стонет, слишком заведенный, чтобы обращать внимание на то, что его опять спутали с альфой. Запах Хосока заполняет все его мысли, пока тот поглаживает его кожу прямо над резинкой его белья. Чонгуку хочется, чтобы его пальцы спустились ниже. — Но суть в том, — продолжает Хосок, достаточно удовлетворенный оставленным засосом, — я не трахал альф в последнее время. Только хорошенького бету, который похож на альфу. Не похоже, что Хосока беспокоит, что тот человек скорее всего намекал на то, что он бета и выдает себя за альфу чужим запахом. Впрочем, сам он уже вряд ли хранил на себе запах Чонгука. Может быть, он уже трахался с бетами раньше, а может быть, люди просто тупые. — Тебе нравится, когда я пахну тобой, хён? — спрашивает Чонгук. Он скользит рукой между их тел, чтобы накрыть ладонью член Хосока через штаны, стараясь попутно их стянуть. Хосок рычит и подается навстречу его руке. — Конечно, нравится, — говорит Хосок. Он отталкивает руку Чонгука и вместо этого плотно прижимает свои бедра к его. — А тебе? Ты трогал себя, пока думал обо мне? Чонгук прячет лицо в изгибе его плеча и стонет, притираясь бедрами плотнее. Несмотря на смущение, он выдавливает «да». Хосок хмыкает. — Такой застенчивый. Это мило. Он становится тверже напротив Чонгука, и Чонгук поглощен желанием взять его член в какую-нибудь часть себя — в руку, рот или задницу, он не придирчивый. Тут больше от желания сделать Хосоку приятно, как в начале этой недели. Чонгук до сих пор не знает, что с этим делать. Хосок наконец ведет его вглубь квартиры к кровати, быстро стягивая с них одежду, прежде чем толкнуть Чонгука на матрас. Чонгук немедленно тянется к его члену, но Хосок прижимает его запястья к постели. — Не-а, сейчас моя очередь отсасывать, помнишь? — Иди нахуй, — говорит Чонгук, глядя на него самым дерзким взглядом из своего арсенала, но все же не двигается, когда Хосок отпускает его, чтобы опереться на руки и нависнуть над его промежностью. Хосок поднимает на него взгляд и довольно улыбается. — На твой — возможно. Как-нибудь. Дьявол, ну разве это не прекрасный мысленный образ: Хосок, покачивающийся на его бедрах. Чонгук откладывает эту мысль для дальнейшего детального рассмотрения. Хосок проводит языком линию по члену Чонгука от основания до кончика, все это время глядя ему в глаза. Чонгук ерзает и отводит взгляд, почти обескураженный. — Смотри на меня, Гуки, — говорит Хосок. Чонгук неохотно переводит взгляд на лицо Хосока. Он не уверен, что смог бы ослушаться, даже если бы попытался. Хосок мягко прижимается губами к головке его члена и ласкает его яички, все еще сохраняя зрительный контакт, и вот теперь Чонгук на самом деле обескуражен. Хосок на удивление хорошо справляется, заглатывая член Чонгука и устанавливая спокойный ритм, пока берет до самого основания и поднимается губами к головке, перебирая его яички. Чонгук цепляется за простынь изо всех сил и тяжело дышит, сдерживая себя от того, чтобы начать трахать его в рот. — Ебаный… Хён, трахни меня уже, — молит он спустя несколько минут. — Пожалуйста. Хосок отстраняется и ищет что-то под кроватью, пока не вытаскивает оттуда бутылёк со смазкой. — Как пожелаешь, — говорит он. Он снова обхватывает губами член Чонгука и начинает разрабатывать его пальцами. Как только он добавляет второй палец, то беспощадно прижимается обоими к простате, и Чонгук снова выгибается, теряясь в ощущениях. Он поджимает пальцы на ногах, напрягаясь так сильно, словно он вот-вот готов кончить, но никак не может достичь пика. — Кончишь для меня, Чонгук? — спрашивает Хосок. — Можно? — спрашивает Чонгук в ответ, даже не зная, с чего это он просит разрешения. Не то чтобы Хосок ему что-то запрещал. — Хм-м. — Хосок притворяется, что задумался. Он проталкивает внутрь четвертый палец и прокручивает его, и мышцы Чонгука напрягаются снова. Он не может сдержать хныканье, рвущееся наружу. — Да, ты можешь кончить, Чонгуки. Сразу после этого Чонгук наконец достигает оргазма. Он вскрикивает от того, как сильно его прошивает удовольствием, чувствует, как его потряхивает, но когда начинает отходить, то все равно не чувствует себя достаточно удовлетворенным. Странно чувствовать такое после сильного оргазма, но он оправдывает это тем, что ночь только начинается. — Так ты вообще собираешься трахать меня, хён? — подгоняет он, пока Хосок так и продолжает погружать в него свои пальцы. — Если ты попросишь по-человечески, — парирует Хосок. Чонгук закатывает глаза и ноет: — Пожа-а-алуйста, засунь в меня свой член, хён. — Засранец, — бормочет Хосок. — Как ты хочешь сделать это? Вместо ответа Чонгук обхватывает ногами его бедра. Он знает, что сцепка комфортнее всего в положении сзади, но он не уверен, что сможет выдержать все это, если не будет смотреть на Хосока. — Хорошо, — говорит Хосок. Он склоняется, чтобы оставить на губах Чонгука сладкий поцелуй. — Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился. Чонгук кивает, но он разработан так хорошо, что едва ли растягивается, когда Хосок проникает внутрь. Даже не считая узел, член Хосока пока что самая большая вещь, которая бывала у Чонгука в заднице. Он безмолвно открывает рот, пока привыкает к ощущению такой наполненности. Его собственный член уже снова начинает твердеть к моменту, как Хосок входит до упора. — Все в порядке? — спрашивает Хосок. Чонгук кивает. — Можешь двигаться. Он двигается теми же медленными, развратными толчками, как было с Чимином, как будто говоря «да, вот такой у меня член, и да, он делает тебе приятно». Чонгук цепляется за его плечи и пытается двигаться навстречу. — Тебе приятно, хён? — спрашивает он, и ну в самом деле, что за херня выходит из его рта в последнее время? Хосок не выглядит встревоженным. — Просто потрясающе, Гуки. Ты будешь так хорошо чувствоваться вокруг моего узла, детка. Чонгук выгибается в спине от напоминания о том, что в скорем времени внутри его задницы окажется еще и узел. Он может почувствовать, как член Хосока внутри него дергается в ответ на это, и каким-то образом это заводит его еще больше. Прямо как в тот раз, когда он делал Хосоку горловой минет, как если бы его возбуждение напрямую перекликалось с возбуждением Хосока. Какого черта? — Сцепись со мной, — говорит Чонгук. Интересно, что может возбудить его еще сильнее? — Сцепись со мной, хён, прошу. Хосок чертыхается и закидывает ноги Чонгука на свои плечи, вбиваясь в него сильнее. Член Чонгука буквально, блять, пульсирует, и он едва не кончает на месте. Он поднимает руку, чтобы вцепиться в изголовье, пока Хосок продолжает вколачиваться в него. — Хочешь мой узел в себе, Чонгук? Чонгук скулит. — Да. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? — Блять, да. — Чонгук может чувствовать, как узел касается его ануса с каждым выпадом бедер, и он буквально ничего не хотел больше когда-либо в своей жизни. Желание почти что болезненно, и наконец Хосок замирает на мгновение. Он обхватывает руками лицо Чонгука и приподнимает его подбородок: — Последний шанс отказаться или сменить позицию, — говорит он. — Пожалуйста, просто сделай это. Хосок продолжает двигаться без единого слова, и Чонгук не может перестать хныкать. Узел большой, и становится больше, пока Хосок продолжает двигать бедрами. Он растягивает его до невообразимого сильно, почти что до боли, и узел постоянно давит на простату Чонгука. — Ебаный в рот, — шипит он. — Блять, хён. — Все нормально? — Восхитительно, — выплевывает Чонгук. — Блять, еще как. Он может почувствовать, как первая порция спермы заполняет его. — Как же ты хорош, Чонгук-а, — бормочет Хосок. — Так хорош. Именно это подводит Чонгука к краю, заставляет его взорваться во втором оргазме и практически кричать от пронзающего его удовольствия. Его все еще немного трясет, когда он замечает, что Хосок замер. — С Чимином было по-другому, — замечает он, вспоминая о том, как Хосок продолжал двигаться в Чимине еще несколько минут после того, как узел завязался. Внезапно в нем поднимается тревога: может, он не настолько хорош? — Это твой первый раз, Чонгук, — говорит Хосок. — Все в порядке. Ты был хорош. Чонгук кивает и изо всех старается расслабиться. Не похоже на него — он обычно не чувствует себя неуверенно во время секса, и он не понимает, что на него нашло. Он чувствует себя наполненным и удовлетворенным, так что лучше он сфокусируется на этом. Оставаться долго в такой позиции с комфортом для себя просто невозможно, и Чонгук чувствует вину за Хосока, все еще стоящего на коленях. Впрочем, Хосок не выглядит обремененным этим. Он переплетает пальцы с пальцами Чонгука и улыбается ему из-под слипшейся от пота челки. Такая невинная улыбка, совершенно не вяжущаяся с тем, что Чонгук ощущает внутри себя новые порции спермы, пока Хосок достигает повторных оргазмов. — Как ощущаются все эти оргазмы? — спрашивает Чонгук. Хосок пожимает плечами. — Приятно. Ничего сногсшибательного. — А как будет ощущаться, если я начну двигаться? — Чонгук на пробу вскидывает бедра, и Хосок ахает. — Отчасти хорошо, отчасти слишком, — отвечает он. — Может быть приятно, если у меня есть настрой, но не сегодня, хорошо? Чонгук останавливается сразу же, извиняясь. — Не знаю, чего я ожидал от того, кто живет вместе с дьяволятами, — стонет Хосок. Чонгук ухмыляется, но если он и может ответить на это что-нибудь умное, ему не хочется. Беспорядок, который они устраивают, как только Хосок выходит из него, великолепен. Он вытаскивает большое банное полотенце, стелет его Чонгуку под бедра и падает на кровать рядом с ним. Они долго целуются и Хосок лениво дрочит ему, пока он чувствует, как невообразимое количество спермы вытекает из его задницы. Это заставляет его член затвердеть снова. В конце концов, когда все выходит, Хосок вытирает его полотенцем, отбрасывает его в сторону и тянет Чонгука в объятья. — Останешься на ночь? Ни одна часть Чонгука не выказывает желания возвращаться домой, поэтому он с готовностью соглашается. Утром он просыпается с зудящей задницей и лежащим рядом Хосоком, положившим тетрадь на колени. Он удивлен, что Хосок не разбудил его, чтобы он принял душ или ради завтрака, но все же благодарен за это. Он не уверен, почему, но ему не хотелось просыпаться в одиночестве этим утром. Хосок улыбается, когда замечает, что он не спит. — Чонгук, мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что, — говорит он, заправляя прядку волос Чонгука ему за ухо. На удивление нежный жест для альфы. — М-м? — Будь очень осторожен с тем, каких альф выбираешь для того, чтобы переспать с ними. — Я знаю, хён, — вздыхает Чонгук. Он не понимает, почему им снова нужно повторять это. — Нет, в смысле, — говорит Хосок, — да. Пожалуйста, не спи с Сылоном. Я почти уверен, что ты склоннен к подчинению, так что пожалуйста, пожалуйста, будь осторожен с теми альфами, с которыми сталкиваешься. — Склоннен к подчинению? — переспрашивает Чонгук. — Я не омега, хён. Хосок бормочет что-то под нос про смехотворное половое воспитание в их стране. — Да, чаще это встречается у омег, но иногда и у бет тоже. — С чего ты взял, что у меня есть эта склонность? — Ты не мог кончить раньше меня без разрешения, к примеру, — отвечает Хосок. — Все остальное — просто предположения. Кажется, ты еще и отзывался в ответ на мое возбуждение? Чонгук кивает. — Я думал, что смогу кончить, не касаясь себя, только от того, что отсасываю тебе, — подтверждает он. — Такого раньше не было. — Так ты понимаешь, о чем я веду речь, — говорит Хосок. К несчастью, Чонгук понимает. Зависимость от чувств и сдерживание оргазма были скорее неудобными, чем опасными, но они шли рука об руку с рискованным желанием доставить альфе удовольствие вне зависимости от желаний омеги (или, как в нашем случае, беты). Он слышал об этом на уроках полового воспитания, даже если его по ошибке убедили в том, что это встречается только у омег. Он должен был догадаться сам, без подсказки Хосока. — Чимин сказал, что это херня, выдуманная альфами, которые хотят верить, что их узлы творят волшебство, — пытается он. — Потому что у Чимина нет этой склонности, — отвечает Хосок. — И да, это определенно используется в порно в угоду херовым фантазиям альф. Очень нереалистично, могу добавить. Даже Намджун как-то отхватил проблем из-за кого-то со склонностью к подчинению, и с тех пор он до ужаса осторожный. Чонгук хмурится. — Слушай, просто позволь мне познакомить тебя с кем-нибудь с такой же проблемой, хорошо? — говорит Хосок. — Все будет хорошо. Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, как обеспечить свою безопасность, прежде чем начнешь водить домой непонятных альф из клубов. Чонгук кивает и утыкается лицом в его бедро. Он больше чем просто разочарован, потому что прошлая ночь определенно прошла потрясающе, а он определенно хочет провести больше времени с узлом в себе в будущем. Очень много времени. Эта склонность к подчинению сильно мешает этим планам, но он найдет способ обойти ее. — Спасибо, хён, — говорит он. Хосок улыбается и целует его в лоб. — Обращайся.