Я буду всем, что тебе нужно

Первый день Старателя в качестве сиделки для его маленькой птички

      Утром Старатель проснулся из-за Ястреба, который проверял границы «нормального» относительно маленьких мягких поцелуев.       Он проснулся от того, что Ястреб прижимался этими мягкими поцелуями к его виску, наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки, ожидая, когда сон пройдёт. Старатель не возражал, ему было вполне комфортно, так что он сказал себе, что всё хорошо.       Ястреб отстранился, тепло улыбаясь мужчине:       — Утро, Номер один, — промурлыкал он, присев на свою сторону.       Старатель хмыкнул. Пока садился, сонно обнял юношу рукой, прижимая его к себе; проверил время.       — Хочешь убедиться, что я сыт и доволен, прежде чем уйти на работу? — спросил Ястреб, нежно проводя пальцем по его груди.       — Нет. Я уже договорился с агентством, они будут принимать все поступающие вызовы и звонить мне только в случае крайней необходимости. Я хотел быть здесь до тех пор, пока ты не встанешь на ноги, и пока твои крылья не отрастут достаточно, чтобы ты мог хотя бы летать, — покачал головой Старатель.       Ястреб моргнул, садясь так аккуратно, как мог, расправил крылья, оглядываясь назад.       — Ты же понимаешь, что это займёт много времени... Четыре дня — минимум, который мне нужен, чтобы полностью отрастить перья. Но на этот раз повреждены не только они, — он прикусил нижнюю губу, напрягаясь, чтобы развернуть крылья лучше, и поморщился. — Он задел основания и обжег кожу... Мне, похоже, придётся подождать, пока ожоги полностью не исцелятся, а затем пройти через линьку и сбросить всю кожу и перья, которые отрасли за время лечения. Только после этого я смогу полностью восстановить крылья, но им потребуется время, чтобы вырасти из новой кожи... Наверное, недели две после линьки.       — Я понимаю и всё ещё не меняю решения, — легко ответил Старатель.       — Старатель-сан... Это... подразумевает четыре недели, минимум, или, может, шесть, если они вырастут неправильно. Всего это чуть больше месяца.       — Ты не хочешь, чтобы я был здесь? — спросил Старатель, выжидающе глядя на него.       — Я никогда этого не говорил, — ответил Ястреб после паузы, отведя взгляд в сторону и застенчиво улыбаясь.       — Так ты хочешь, чтобы я остался? — снова попытался Старатель.       У Ястреба перехватило дыхание, и он взглянул на него с нечитаемым блеском в глазах.       Немного погодя, Ястреб длинно выдохнул, и мягкое «Да» сорвалось с его губ.       Так что, кивнув, Старатель встал, спустился вниз и приготовил им завтрак, ведь Ястреб теперь был прикован к постели на полторы недели, как минимум, и к земле вообще — ещё на пять, в лучшем случае. Он решил: если парень был таким любителем курицы, он также не будет против яиц, поэтому сделал ему куриное омурайсу*, а поверх приготовил глазунью, поскольку обычно тот ел за четверых.       Он вошёл в комнату, когда Ястреб пристально смотрел в окно. Выражение его глаз было задумчивым, словно он мечтал. Старатель прочистил горло, и Ястреб слегка подпрыгнул, уставившись на мужчину.       — Для тебя, — Старатель подошёл ближе и положил завтрак на тумбочку. — Ешь и отдыхай. Твой телефон заряжен, находится прямо здесь, так что пиши мне, если тебе что-то нужно. Я собираюсь потренироваться. На этой неделе ты не должен ходить самостоятельно, поэтому если захочешь принять ванну или переодеться, я помогу тебе.       Ястреб моргнул и уставился на мужчину. В глазах блестело любопытство, когда он медленно кивнул.       Старатель пошевелился, неловко из-за тишины, и повернулся на пятках:       — Вот и всё. Хорошего отдыха, — коротко сказал он уже у самых дверей.       Он тренировался с повышенной интенсивностью, желая удостовериться, что достаточно нагрузил мышцы рук и торса. Возможно, он и не мог получить полной нагрузки в своём домашнем тренажёрном зале, однако он решил, что обязательно сделает всё, чтобы не расслабляться во время этого небольшого отпуска.       После он пошёл в душ, но услышал короткий гудок оповещения, поэтому сначала взял телефон. Ястреб: итак, мне действительно нужна ванна. Не могу представить, что у тебя есть что-то из моих шмоток?       Старатель нахмурился. Нет, у него не было, но...       Старатель: я только закончил с тренировкой. Дай мне принять душ, и я найду, что тебе надеть, и отведу в ванную. Я могу найти свежую рубашку и сделать в ней дыры или что-то в этом роде       Он вздохнул, собираясь зайти в душевую поблизости, когда телефон снова загудел. Ястреб: иииили ты мог бы взять меня с собой? Не то чтобы кто-то из нас раньше не видел другого голого мужчину. Ястреб: это может быть как на горячих источниках!       Старатель закатил глаза, присылая в ответ «окей», прежде чем развернуться на пятках и направиться в спальню. Это правда, он поможет Ястребу в любом случае, так что такая небольшая экономия времени на самом деле не повредит.       Приняв это, он всё же забыл, что с Ястребом всё всегда сложнее.       Он вошёл в комнату и моргнул.       Ястреб, голый, валялся на животе и листал что-то в телефоне, болтая ногами. Когда он заметил Старателя, то слегка улыбнулся; его крылья приятно затрепетали.       — Итак, вот ты где, Номер один! Я боялся, что ты оставишь меня здесь.       — Ястреб, почему ты голый в постели?! — прикрикнул Старатель.       — Ну, я собираюсь принять ванну, вот и решил раздеться, чтобы не доставлять проблем, — невинно улыбнулся ему Ястреб.       — Я имею в виду, мне всё ещё нужно нести тебя, — Старатель потёр виски.       — Ты говоришь мне, что тебе никогда не приходилось таскать гражданских в разной степени раздетости? — Ястреб немного раскачивался вверх и вниз на кровати, прежде чем оказаться на спине, изогнув её изящно — так, что Старатель задохнулся и даже задумался, с кем он имеет дело: с птицей или с ленивой кошкой.       — В смысле, да, но это были экстренные ситуации.       Ястреб вскрикнул, вздрогнув. Он резко завалился, пот стекал с его лица, он задыхался.       Раздражение Старателя быстро сменилось беспокойством, когда он подошёл и осмотрел тело Ястреба.       Все его кривляния потревожили огромный ожог на боку, кожа треснула и разорвалась, а из гротескной раны начала вытекать кровь.       — Помимо раны на боку, что-то ещё болит? — спросил Старатель.       — Небольшое покалывание в середине позвоночника. Ничего, о чём стоит беспокоиться. Это было резко, но боль недолгая... — нервно посмеялся Ястреб.       Старатель вздохнул. Из-за тяжести полученных ран и того, как слабо Ястреб цеплялся за жизнь, исцеляющие причуды следовало использовать с осторожностью, чтобы не напрягать тело и не подвергать его шоку. Ястреб также заявил, что быстрое лечение его крыльев, когда те были серьёзно повреждены, могло помешать им вырасти правильно, так что, до тех пор, пока не было никого с причудой точечного исцеления, ему приходилось излечивать остатки повреждений естественным путём, пока крылья не полиняют.       — Ванна подождёт. Нужно почистить и прикрыть это, чтобы сохранить в сухости, — сказал Старатель, подойдя к шкафу и вытащив аптечку.       — Прости, я почувствовал себя немного лучше, поэтому стал слегка подвижнее, — виновато улыбнулся Ястреб.       Старатель вздохнул, переместил Ястреба на более чистую часть кровати и начал собирать вытекающую из потрескавшейся кожи жидкость.       — Если тебе жаль, сосредоточься на выздоровлении. Не перенапрягай себя и говори мне, если чувствуешь себя беспокойным, больным... Я не знаю, сделай что-нибудь, если тебе так скучно.       Ястреб издал тихий стон от дискомфорта, когда Старатель начал дезинфицировать открытую рану, посмеиваясь над его заявлением, а потом взглянул с улыбкой:       — Если я перенапрягусь, ты поможешь мне расслабиться, а? — поддразнил он.       — Не будь извращенцем, — закатил глаза Старатель, наматывая водостойкую повязку на чистую и продезинфицированную кожу.       — Я обещаю, я буду хорошим. Всё для тебя, па... — прожужжал Ястреб, приподнявшись в руках Старателя.       — Я брошу тебя прямо здесь и пойду в кровать, пока ты будешь лежать на холодном и жёстком полу, если ты закончишь это предложение, паршивец, — предупредил Старатель.       Ястреб похлопал ресницами и «застегнул» свой рот на замок, затем прислонился к его груди, не сказав ни слова.       С окончанием разговора они направились в ванную. Старатель усадил Ястреба на столешницу возле раковины в абсолютно гигантской комнате, раздеваясь и включая воду.       Старатель почувствовал взгляд, прожигающий его спину. Тогда он оглянулся на Ястреба, приподнимая бровь.       — Хочешь что-то сказать?       Ястреб шутливо постучал по уголку своего рта.       Старатель почувствовал, что его глаза снова закатываются по самые веки.       — Говори, — произнес он раздражённо.       Ястреб «расстегнул» свой рот и сияюще улыбнулся.       — Я просто заметил, что ты большой везде. Типа полностью.       — Хорошо?       — Я имею в виду повсюду.       — Я не понимаю, к чему ты ведёшь...       — Типа вообще делают презервативы такими большими? Или...       — Ястреб, — первый раз за всё время Старатель вспыхнул: бороду и плечи охватил огонь. Он ворчал и ждал, пока вода не стала тёплой.       После этого он подхватил Ястреба, осторожно отведя его в душ и усадив на предназначенный специально для этого выступ, ополоснул себя и предложил тому душевую лейку.       — Только до торса, не наклоняйся. И даже если повязка водоотталкивающая, постарайся не лить на неё воду, — сказал он, хмурясь.       — Понял тебя, босс, — ответил Ястреб, насмешливо салютуя. Затем намочил волосы и намылил их.       Они поменялись мылом и душевой лейкой несколько раз, прежде чем Старатель был тщательно вымыт. Ястребу же оставалась только нижняя часть.       — Хорошо, раздвинь свои ноги так, чтобы я мог сесть между ними, — приказал Старатель.       Ястреб моргнул, не шевелясь, и на мгновение уставился на Старателя.       — Вау. Не так быстро, — сострил он.       — Прости? — предупреждающе сказал Старатель.       — Просто... просто поторопись, пожалуйста, — выпалил Ястреб, звуча при этом немного смущённо.       Старатель пожал плечами и переместился на пол, намыливая мягкую мочалку. После принялся аккуратно протирать ноги Ястреба, начиная от ступней и коленей, переходя к внутренней поверхности бёдер.       Ястреб вздрогнул, выдохнул, взглянул вверх и в сторону.       — Тебе больно? — поднял бровь Старатель.       — Н-не-а! Просто... это странно... — пробормотал Ястреб, качая головой.       Снова странно. Старатель не привык видеть Ястреба таким взволнованным. Он привык к обратному, обычно сопровождаемый порывами отшвырнуть наглеца в стену.       И тогда член Ястреба дёрнулся. И Старатель понял.       Он выдал длинный вздох.       — Я понимаю, ты молод и, должно быть, никогда не получал таких ранений, которые требовали бы, чтобы кто-то заботился о тебе, пока ты лечишься, но я обещаю, это неловко лишь настолько, насколько ты сам это делаешь, чувствуя стимуляцию от прикосновений, — объяснил Старатель, продолжая мыть и подавляя смешок, когда руки Ястреба поднялись закрыть его лицо. — Я не собираюсь дразнить тебя за физиологическую реакцию.       — Я знаю! Тише! — прошипел Ястреб, явно борясь с тем, чтобы начать извиваться, когда Старатель начал мягко смывать пену. — Просто, — он заскулил, — окати меня холодной водой. Блядь...       Старатель больше не мог сопротивляться. Он усмехнулся, когда встал и двинулся переключить воду на холодную.       — Ты довольно хорош в своей болтовне, но после, когда дело доходит до реальных ситуаций, ты быстро становишься смущённой девочкой, — весело проговорил он, ополаскивая Ястреба. Тот взвизгнул от ледяной воды, немедленно убившей всё возбуждение. — Ничего страшного, если ты девственник, паршивец.       — Я не... — нахмурился Ястреб, сделав паузу, и отведя глаза, пусто уставившись в стену. — Не больше, чем ты, здоровяк.       Старатель почувствовал, словно что-то шевельнулось в желудке. Он выключил воду.       — Что-то задумал? — предложил он.       Крылья Ястреба прижались к спине в оборонительном жесте.       — Нет, просто... Извини. То, что ты сказал, напомнило мне кое о чём. Подумал о некоторых вещах, уже не имеющих значения, вот и всё, — он пренебрежительно помахал рукой.       И всё же этот взгляд был слегка болезненным, недовольным... Словно Ястреб вспомнил что-то горькое и неприятное.       –Ястреб... — он не должен спрашивать, это не его дело, но... — Когда ты работал под прикрытием для комиссии, ты... они...       — Они никогда не заставляли меня трахаться с кем-то, если ты собираешься спросить об этом, — он глубоко и устало вздохнул. — Но... ты делаешь то, что должен, когда миссия в приоритете.       Что? Это не то, что он собирался спросить, но... Что?       Это...       Нет.       Старатель ударил по стене рядом с головой Ястреба, и Ястреб не выглядел удивлённым.       — Это не та позиция, которой ты когда-либо должен был придерживаться... — выругался Старатель, словно Ястреб только что заявил, что пинать щенков — это нормально. Он почувствовал, как плитка накалилась от жары под его ладонью. — Никто не должен заставлять себя проходить через это...       — Говоришь ты, — Ястреб посмотрел на него с отвращением, явно не собираясь продолжать этот разговор. — Чёрт побери, Старатель, не говори мне, как жить эту жизнь. Я чист, я был осторожен и принял решение сделать то, что должен был, чтобы добиться лучшего исхода во всей этой ситуации. Также, в отличие от того, что ты там, возможно, думаешь, остальные считают меня чертовски горячим. Секс для сохранения прикрытия — не единственный мой опыт, у меня были и другие перепихоны.       Ястреб немного отпихнул его от себя и посмотрел в сторону, выглядя при этом довольно взбешённым.       Старатель задел его за живое и немедленно пожалел о своём любопытстве.       Весь распаляющий, горячий гнев сошёл на нет. Старатель устало выдохнул, решив вместо этого испарить воду с кожи, пока она сама не высохнет.       — Прости, я просто... — он осторожно подбирал слова, дотянувшись и мягко дотронувшись до плеч Ястреба, медленно согревая влагу на нём. — Я считаю, что никто не обязан проходить через нежеланные прикосновения, даже если ты чувствуешь, что должен.       Старатель ненавидел, что слова Ястреба заставили его думать о Рей, маленькой прекрасной женщине, которая была слишком добра к нему, которая приняла то, что устроили их родители.       Как она соглашалась на ребёнка каждый раз, когда он просил нового наследника. И только в те моменты, когда она смотрела на своих детей, он видел настоящую любовь.       Каждый раз, когда у них появлялся новый ребёнок, он всё больше разочаровывался. Каждый раз её улыбка становилась всё слабее, а он становился всё более одержимым идеалом, которого не мог достичь.       Тем не менее Рей улыбалась ему... может даже убедила себя продолжать заботиться о нём. Старатель не принимал большого участия в жизни их детей, но он давал всё, что, как они оба согласились, им нужно, а также то, что она дополнительно просила для них. Рей столь сильно пыталась хотя бы делать вид, что они счастливая семья, ради своих детей, в то время как он мог сосредоточиться на работе.       Пока у Шото ни проявилась причуда в его нежные четыре года.       Больше она никогда не улыбалась ему, потому что после наконец увидела, каким монстром он был на самом деле. Она наконец узнала, что добрая рука не поможет ему, и что если она продолжит её протягивать, то будет только обожжена.       Он мог только надеяться, что теперь она будет счастлива, ничего не желая, окружённая её любимыми цветами и обожаемыми детьми.       Он мог только надеяться. Он мог только...       — С-Старатель... — осторожно позвал его Ястреб, протянув руку и положив её на грудь мужчины. — Я, эм, думаю, я уже высох.       Старатель отдёрнул руку, безмолвно глядя в сторону.       — Прости... Прости я, — он почесал затылок и взял халат, — оставайся здесь, я пойду найду тебе рубашку.       — О-окей... М-м-м, — Ястреб слегка качал ногами. — Ты в порядке? Прости, что немного взбесился, я просто...       — Не извиняйся. У тебя есть на это полное право, — мягко ответил Старатель.       Он вышел, возвращаясь в комнату в поисках рубашки.       Это всё было слишком. Он был слишком привязан к Ястребу.       Он проецировал всё, о чём жалел в своей жизни, на него. Нацу, Фуюми, Тоя, Шото...       Рей...       Ястреб был похож на многогранное зеркало, отражающее слишком много знакомого. Пренебрежение со стороны родителей, то, как он был принудительно брошен во взрослую жизнь в таком раннем возрасте, принуждён делать вещи, которые делать не хотел, просто потому что он должен.       Он мог видеть все свои неудачи перед людьми, которых он должен был любить и лелеять, отражённые в Ястребе, даже если тот не был тем, кого он подвёл...       Нет... Возможно, подвёл. В конце концов, он не был там, чтобы спасти его.       Старатель знал, что он, должно быть, в опасности, но миссия была на первом месте. «Быть героем» было на первом месте.       И поэтому Ястреб почти умер. И будь он проклят, если позволит чему-то произойти, пока тот полностью не восстановится.       Он очнулся от своих мыслей и нашёл-таки длинную рубашку. Это была та самая, которую он надевал лишь один раз, потому что длина доходила до верха бёдер, и это раздражало. Старатель поднёс раскалённый палец к задней части рубашки, делая V-образную прорезь там, где, как он полагал, будут крылья Ястреба. Затем подпалил образовавшиеся концы, чтобы они не расходились.       Он тяжело вздохнул, пообещав себе, что будет обращаться с Ястребом как с Ястребом. Не так, будто он должен обнимать и защищать его, как если бы это были дети или жена, но как с героем и другом, кто определённо был взрослым и вёл свою собственную жизнь, кто заслужил всего заработанного уважения.       Друг, который просто сейчас нуждается в небольшой помощи.       Он может сделать это.       Таким образом, он вернулся с рубашкой — Ястреб всё ещё болтал ногами, — а когда он вошёл, то посмотрел на него с застенчивой улыбкой.       — Вот ты где. Думал, что напугал тебя, — мягко сказал Ястреб.       Мягко, будто это Старатель был тем, кто нуждался в утешении.       Это согрело его сердце, но он прочистил горло и попытался похоронить чувство недостойности, подходя ближе.       — Мне было трудно найти рубашку. А ещё, я что, испугался маленькой птицы? — Старатель бросил ему вещь. — Ты забыл, с кем разговариваешь, паршивец.       Ястреб ухмыльнулся. Эта счастливая улыбка вернулась на его лицо из-за уютного подшучивания. Он скользнул в рубашку и о...       О нет.       Рубашка опустилась чуть ниже середины бедра Ястреба, и он в ней совершенно тонул. Вырез был слишком широким для маленького тела, а потому воротник сползал с одного плеча. Также Старатель переоценил то, каким должен быть разрез на спине, и хотя крылья помещались там удобно, не цепляясь за внутреннюю часть, «V» опустилась до самого позвоночника Ястреба, так что была видна вся его спина.       Ястреб моргнул, опустившись на колени в рубашке, чтобы осмотреть себя в зеркале, глядя на нижнюю заднюю часть, прежде чем перевести взгляд на Старателя.       — Старатель... — начал Ястреб.       — Это был просчёт, — попытался заткнуть его Энджи.       — Я выгляжу как...       — Ястреб, я клянусь Богом.       — Будто я примерил рубашку парня, чтобы привести его в нужное настроение.       — Ястреб...       — Она выглядит абсолютно как «я потрахаюсь и пойду спать» рубашка.       — Прекрати.       — Теперь мне стоит называть тебя «папочкой»?       — Назовёшь меня так снова — и я сожгу эту рубашку вместе с тобой.       — Угрожаешь раздеть меня этими большими горячими руками?       Старатель вспыхнул — огонь почти доставал до потолка ванной. Он был искренне расстроен и смущён тем, что, на самом деле, согласен — эта рубашка была совершенно скандальной, а он предложил своему гостю спать в ней.       Улыбка Ястреба стала шире от огненного шоу, и внезапно он согнулся от смеха, который эхом отразился от стен ванной. До тех пор пока он не начал кашлять со слезами, скатывающимися по щекам.       — Ах-ах, блядь, помоги, я думаю, я сейчас умру. М-мои бока! — хрипел Ястреб сквозь смех. — О, дерьмо, т-ты... Хах, твоё лицо! — он хихикнул, рухнул на плитку; смех стал беззвучным хрипом, когда он попытался и не смог остановить его, закрывая глаза, пока слёзы катились по лицу. — Мне нужна скорая. Дерьмо.       Несмотря на то, что его смех заставил Старателя покраснеть до такой степени, что тот мог сравниться цветом со свёклой, он не мог быть уверен, было ли это просто весёлой шуткой или Ястребу действительно была нужна скорая. Поэтому он подошёл и осторожно пошарил по телу пострадавшего, убедившись, что ни одна из ран не открылась.       Казалось, поглаживания помогли Ястребу успокоиться. Он выдал всего несколько более тихих смешков и помычал, когда его крылья распушились, а руки вытянулись и сжались в универсальном жесте желания быть поднятым.       Это действие заставило Старателя облегчённо выдохнуть, а затем наклониться и взять его на руки, легко неся.       Ястреб улыбнулся и устроился в объятиях Старателя, закрывая глаза и наслаждаясь тем, что его баловали. Старший мужчина не заметил, что стало поздно, и солнце уже зашло, отчего коридоры были тёмными. Поэтому он зажёг бороду, освещая пространство, и посмотрел на Ястреба.       — Ты голоден? Если да, я могу что-нибудь сделать.       — Удивительно, но нет. Я не летал, а именно это обычно заставляет меня сжигать много калорий, — сказал Ястреб, зевнув и посмотрев на Старателя. — Я готов спать, если ты тоже.       Старатель решил, что ранний отдых — хорошая идея. Прошлой ночью он впервые хорошо выспался за последние дни, однако даже так часто просыпался. Он собирался пойти в гостевую, но остановился и вспомнил, что простыни были пропитаны кровью из ран Ястреба. Он вздохнул и понёс его в следующую после гостевой комнату.       Его комнату.       Ястреб моргнул, уставившись на богато, но по-прежнему современно обустроенное место. В благоговении оглядываясь по сторонам, он с улыбкой глядел на Старателя.       — Если ты пошутишь о том, что я привёл тебя в свою комнату, будешь спать на полу, — предупредил Старатель.       — Ну, вообще, я не собирался, но теперь, когда ты упомянул это... — Ястреб почти взвизгнул, когда его поднесли к кровати и аккуратно сбросили на неё.       — М-мх... — радостно вздохнул Ястреб, извиваясь и утопая в простынях. Он сложил ногу так, что его пятка коснулась зада. Выжидающе уставился на Старателя сквозь густые ресницы, демонстрируя, как и прошлой ночью, открытость с помощью языка тела.       Старатель не мог ничего поделать с ощущением, что рубашка действительно заставляла Ястреба выглядеть скандально.       Тем не менее, он опустился в постель, и Ястреб быстро поймал его и лёг рядом. Некоторое время они смотрели друг на друга, и Старатель не был уверен, хочет ли Ястреб от него чего-то перед сном.       Ястреб поколебался, прежде чем наклониться, нежно прижаться к нему, а затем поцеловать шрам на лице, как делал это в прошлый раз, немного задержавшись и посмотрев на него выжидающе.       Старатель подумал, что ему нужно было это всё прекратить, но решил, что это он начал ритуал, и сказать, что он ненавидел его, было бы ложью.       Это было утешительно... Интимно в том смысле, что он чувствовал, как заботится о Ястребе. Может быть, это то, чего Ястреб хотел столь же сильно, как и он сам: знак того, что кто-то искренне заботится о нём.       Итак, Старатель ответил мягким поцелуем в висок, наблюдая за тем, как покраснели щёки Ястреба, и почувствовав, что его сердце забилось быстрее.       Он сделал Ястреба счастливым. По ощущениям было приятно.       Это было необычное проявление дружбы, но Старатель решил, что никто из них не имел нормальных отношений в своей жизни, поэтому без разницы.       Они обменялись ещё несколькими нежными поцелуями, невинными и сладкими, пока Ястреб не притянул его ближе и не закрыл глаза. Он казался довольным, когда начал дремать.       Старатель мягко гладил его по открытой спине в вырезе рубашки, до тех пор, пока сам не провалился в сон. *Омурайсу — японское блюдо, что-то вроде омлета, фаршированного рисом и овощами. Тут, судя по всему, внутри ещё и курочка.