Я буду всем, что тебе нужно

      Ястреб размышлял о том, что он чувствует насчет этого всего.       Ястреб снова и снова повторял себе, что он долбанный идиот.       Он говорил себе, что его мама старалась сделать делать как лучше для него, отсылая его от себя. Рисовал это по-детски позитивно.       Он говорил себе, что это лучший способ быстрее стать героем, чтобы догнать Старателя.       Только так он мог бы встретиться с ним, поговорить и рассказать, какое влияние тот оказал на его жизнь, и что его мать это понимала и поддерживала.       В нежные четырнадцать лет он признался себе, что занимался самообманом. Что его мать не присматривала за ним. Она была замешана в этом из-за денег, и он не может её винить, потому что он не её сын, больше нет. Он не был Таками Кейго долгое время и даже не мог думать о том, чтобы прийти к ней. Это бы разрушило всё, над чем он работал последние несколько лет.       Когда в геройской комиссии ему сказали, что нужно будет работать под прикрытием в Лиге, он нарисовал это для себя как нечто, что может сделать только он, чтобы другие герои не запятнали себя грязной работой.       В том, чем он занимался, не было ничего благородного. Привычно флиртуя, чтобы получить их расположение, иногда приходилось отбрасывать мораль в сторону и закрывать глаза на тех, кого они ранят, отворачиваться от тех, кого он мог спасти. Иногда пускать их в свою постель, позволять подойти достаточно близко, чтобы можно было задеть, потому что он должен был завоевать доверие сейчас, когда он увяз в этом по самые уши. Однако он слишком поздно осознал, каким же идиотом был, когда вообще пытался оправдать свои поступки.       В его жизни было много вещей, насчёт которых он заблуждался, считая их хорошими, когда на самом деле это было нечто другое, нечто страшное и жалкое.       А после произошёл самый идиотский момент из всех. Сильная влюблённость в чёртова Старателя.       Ох, он уважал его, был очарован, потому что он — сила и мощь, знал, что он, должно быть, горяч как ревущий адский огонь под маской из пламени и спандексом, но была огромная разница между тем, что он чувствовал, когда рос, когда встретил его, и этим.       Он знал, что влюбился в этого человека в ту же секунду, когда тот взглянул на него этими встревоженными глазами, сказал, что если у него были такие мощные противники, было бы лучше иметь партнёра. Он знал только то, как сильно трепетало его сердце, когда этот человек переживал за него. Когда терпел его поддразнивания и вторжения в свою жизнь, вторжения вороватого кусочка пазла, пытающегося влезть в картину, которой он не принадлежит.       Несмотря на то, что они не подходили друг другу, Старатель позволил ему попытаться вписаться в свою жизнь. Он волновался за него и дал ему место, где тот мог чувствовать себя нормально, вне зависимости от того, насколько ненормальной и обречённой была их ситуация.       Он дал ему место, к которому он мог принадлежать. Место в качестве своего партнёра и друга. Место для личности, не просто героя.       В конечном итоге, Старатель стал любовью всей его жизни, и он знал, насколько глупо это на самом деле было. Женатый, с эмоциональными трудностями, вдвое старше него да ещё и одиночка, не привыкший играть в дружбу. Старатель был недостижим в качестве любовника, и он должен быть доволен тем, что у них уже было.       Ох, но это было гораздо хуже всех прошлых раз, когда он обманывал себя. Он мог сказать себе, что он идиот, все прошлые разы и двигаться дальше, но сейчас? В этот раз он не мог, потому что любовь так не работает.       Любовь говорит двигаться дальше, и ты чувствуешь, будто сейчас находишься здесь, а потом объект твоих привязанностей что-то делает.       Что-то маленькое и милое, что разрывает твоё сердце, и ты снова и снова осознаёшь, насколько он прекрасен.       Поэтому, когда Ястреб поцеловал его, и Старатель посмотрел на него как на безумца, он ожидал, что в худшем случае его вышвырнут в окно, а в лучшем — велят игнорировать происходящее и никогда не говорить об этом снова.       Когда он поцеловал в ответ... Ястреб не мог остановить себя.       Он брал, брал и брал потому что просто невозможно, чтобы это всё было реальностью. Невозможно, чтобы это продолжалось вечно, и Старатель в конце концов одумается. В конце концов семья встанет на первое место, в конце концов беспокойства о том, что произойдёт, если СМИ узнают о них, возобладают. В конце концов «я слишком стар для тебя» и «это может разрушить твою или мою карьеру» или «не думаю, что я когда-нибудь смогу полюбить тебя» выйдет наружу, и Ястреб собирается взять так много, как возможно, до того, как до этого дойдёт.       Он брал, потому что это было временно, и он знал это, и всё было хорошо.       Всё было хорошо, потому что Ястреб хотел верить Старателю... нет, Кейго хотел верить, что Энджи не монстр, которым, как он думал, он является, когда говорит о детях, когда говорит о жене.       Когда Энджи смотрит на кольцо на своей руке. Когда Энджи смотрит на него.       Потому что у настоящего монстра не было бы такого виноватого вида, будто даже когда он давал Кейго всё, чего тот хотел, он всё равно поступал с ним неправильно.       Энджи был настолько уставшим и разбитым, утонувшим в страхах, неуверенности и тревогах, потому что он не знал, как любить, хотя у него было столько любви для людей в его жизни.       Поэтому Кейго решил, что будет тем, что нужно Энджи. Чтобы помочь Энджи любить так, как он хотел.       Он хотел быть тем, кому Энджи мог доверять. Он хотел, чтобы мужчина поверил, что он будет всем, что ему нужно, и не будет судить, когда он откроется, потому что у Энджи никогда этого не было.       Энджи всегда нужно было выглядеть сильным, даже когда он был надорван и слаб внутри. Он всегда должен был брать верх во всём, что он делал, потому что это всё, что ему оставалось.       Кейго знал, что это так — он сам так жил, был таким и знал, что иногда это было слишком.       Но прежде чем Кейго смог осознать, ему уже больше не нужно было быть таким. Потому что Энджи стал человеком, от которого ему не нужно прятаться.       Энджи, человек, у которого не было никакой малейшей причины, заставляющей его находиться рядом, который всё равно находился, несмотря на всё, что он говорил или делал.       Он был добр, хотя не был обязан. Когда Кейго был незнакомцем, слишком дружелюбным и слишком навязчивым, он был по-своему добр... и Кейго никогда не забудет эту доброту и заботу, которые переросли в самую искреннюю дружбу, которая у него когда-либо была, поэтому он хочет вернуть всё по максимуму.       Потому что это была любовь, не так ли? Когда хочешь того, что будет лучше для другого... хочешь быть тем, в чём он нуждается, даже если это больно.       Всё было хорошо, когда было немного больно от того, что Энджи не любит его, потому что он уже дал ему достаточно.       Всё было хорошо... Всё было хорошо до какого-то момента.       Всё было хорошо, пока Энджи не стал добрее. Пока внезапно не предложил нечто большее, чем просто физическое утешение, пока он не начал обращаться с ним меньше чем как с другом с привилегиями и больше как с любовником. У него всё было хорошо, пока Энджи не прижал его к себе, когда он был расстроен, и не избаловал его небольшими жестами поддержки. Отказался оставлять его, когда знал, что Кейго в нём нуждается.       Всё было хорошо, пока Энджи не назвал его прекрасным.       Это было слишком, слишком по-доброму, слишком заботливо и слишком любяще, это заставляло его слишком много хотеть от того, кто ему даже не принадлежал.       Самое главное, из-за чего это перестало быть нормальным? Энджи сказал, что хочет быть с ним. Что он всё уладит, чтобы они могли быть вместе.       Это не было нормально, потому что заставляло Кейго надеяться. Это дало ему надежду, и он был счастлив от того, чего, как он давно сам себе сказал, у него не может быть.       Поэтому он сказал Энджи спросить его снова после их небольшого отпуска, после того, как он поговорит со своей женой и покажет, что это всё реально, потому что он знал — всё легко может пойти наперекосяк, и он не хотел быть разочарованным в момент, когда не будет к этому готов.       Дело не в том, что он не доверял Энджи, а в том, что он не доверял их ситуации. Он был реалистом, и каждая кость в его теле говорила, что это никогда не сработает.       Тем не менее... он мог надеяться.       Он мог надеяться, когда Энджи был так добр... когда Энджи был так хорош с ним. Так что он дал маленькому семечку надежды прорасти, раз Энджи был так очевидно заботлив.       Он надеялся, потому что Энджи хотел, чтобы он надеялся.       Он будет надеяться по той же причине, почему он делает всё остальное.       - Потому что я люблю тебя,- выдыхает Кейго, издавая тихий стон, когда Энджи спускается поцелуями по его шее.       Энджи тепло усмехается.       - Честно говоря, я не знаю, какое это имеет отношение к вопросу о том, почему ты растягиваешь себя, вот так вот согнувшись над диваном,- бормочет Энджи в затылок, лениво прижимаясь своим твёрдым бедром к его ноге.       Кейго ухмыляется:       - Потому что никто другой не получит от меня секс в 7 утра после завтрака. Ты просто особенный,- сказал он, поворачиваясь передом и лениво покрывая лицо Энджи поцелуями, в то время как его подняли на руки.       - Мм... достаточно справедливо,- прогудел Энджи, поднимая ногу парня и дразня его дырочку.       Кейго уже был влажным от смазки после тщательной растяжки, он мог только откинуть голову и простонать. Он уже жаждет принять массивное возбуждение внутрь себя, и его вход сжимается вокруг пустоты, когда пальцы Энджи соскальзывают, дразня.       Энджи вздыхает, симулируя разочарование, и целует Кейго в висок.       - И всё же, я думал, что сказал тебе – я хочу подготовить тебя сам,- пробормотал он в висок. Его пальцы приблизились, и один погрузился внутрь.       - Ах!- Кейго с дрожью вскрикнул, извиваясь в хватке и тихо постанывая.       Энджи сдвигается, перемещая Кейго на подлокотник дивана, позволяя ему наклониться назад так, что нижняя часть спины и всё остальное поднялось под очень компрометирующим углом.       - Так хорошо, птенчик?- спросил он, поглаживая стенки изнутри пальцем, всё ещё глубоко погружённым в него.       Святое дерьмо, это было больше чем просто хорошо. Один палец Энджи ощущался как два его собственных.       Кейго не соврал, когда сказал, что был разрушен для себя, этот мужчина был просто намного больше повсюду. Он мог только скулить и пытаться насадиться глубже на его пальцы.       Энджи ухмыльнулся, чёрт, ухмыльнулся, погружая их глубже.       - Я приму это как «да»,- сказал он мягко.       Кейго сжался вокруг пальца, пытаясь протолкнуть его дальше или сохранить в себе, ведь он поглаживал его самым восхитительным образом.       В конце концов это всё стало для него слишком, и он начал брыкаться бёдрами, член дёргался от того, как его дразнили.       - Пожалуйста... больше? Мне нужно это...- умолял он.       Энджи вытянул палец, а затем протолкнул уже два, ударяя ими глубоко внутрь. Кейго с криком выгнулся вправо на подлокотнике, откидывая голову в сторону и чувствуя, как стимулируется внутри него точка наслаждения, он мог только стонать и хвататься за подушки.       - Что «это», Кейго? Что тебе нужно?- Энджи наклонился над ним, в глазах нежность и теплота, но воздух вокруг всё ещё был пропитан доминированием,- Похоже тебе хорошо прямо так.       Кейго не знал, был ли он в восторге или в ужасе от того, что, чем дальше они заходили, тем увереннее становился Энджи. Это на 180 градусов отличалось от того скромного мужчины, позволяющего Кейго брать контроль.       Кейго прошёл путь от того, чтобы практически вести Энджи за руку, до того, чтобы полностью сдаться в его милость.       Не важно чем было это чувство, в любом случае он был чертовски возбуждён.       - Б-боже-ах! Пожалуйста, хочу тоже сделать тебе приятно,- заявил Кейго, открывая глаза и глядя на Энджи с закушенной нижней губой,- Хочу, чтобы тебе было приятно со мной-нх- во мне, пожалуйста...       - Ну, если это — то, чего ты хочешь...- Энджи наклонился к нему, прижимаясь поцелуем к губам и разводя пальцы ножницами, Кейго простонал от растяжки,- Давай посмотрим какие прекрасные звуки я ещё смогу из тебя вытянуть,- прошептал он в его губы.       Кейго почувствовал, как его ресницы трепещут, глаза едва открыты, они делят один воздух на двоих.       - Чёрт, да-ах... Энджи, пожалуйста,- шептал он в его рот словно молитву.       Они были так близко, Кейго чувствовал, что они могут слиться в одно целое, если так продолжат, и это было так приятно.       Энджи отодвинулся, потирая бёдра Кейго:       - Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал, птенчик?       Кейго выдержал паузу, чтобы отдышаться, и он знал, что это может быть мягко и сладко, или, если он потянет за нужные рычаги, это может быть грубо.       У них было много нежности, Кейго хотел, чтобы было жёстко.       - Хочу, чтобы ты прижал меня и запихнул внутрь этот большой член,- Кейго позволил перу выскользнуть из его крыла, оно, мягкое и маленькое, скользнуло по толстому стволу Энджи так, что у того перехватило дыхание,- Хочу, чтобы ты не давал мне дёргаться, когда будешь трахать жёстко и быстро, так, будто владеешь мной.       Боже, то, как расширились глаза Энджи было совершенно.       Он схватил его и перевернул, с рычанием прижимая грудь к подлокотнику и поднимая его руки над головой. Кейго опустился ниже, его нижняя часть тела была приподнята, и к его мягкой заднице прижимался член.       Чёрт возьми, Кейго был готов возмутиться от того, как грубо это было.       Энджи опустил руку, чтобы потереть ствол Ястреба, тот издал задыхающийся стон. Он раздвинул ноги и вздрогнул, почувствовав толстый и длинный член, лучше пристраивавшийся между половинками его задницы и трущийся о вход.       - Посмотри на себя, весь взвинченный. Выглядишь так, словно готов кончить, хотя я даже не вставил его,- сказал он, потираясь.       Кейго дёргался и извивался, чувствуя, как его тело качается от силы этих бёдер, толкающихся напротив него.       - Ты уверен, что хочешь, чтобы я трахнул тебя? Кажется, ты готов остаться прямо вот так,- сказал Энджи, продолжая толкаться и дразнить тело под собой.       Кейго глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.       - Пожалуйста... мне нужно, чтобы ты был внутри, пожалуйста... не хочу кончать только от твоих рук-хочу этого так сильно...- бормотал он, опуская голову, практически пуская слюну в тихих мольбах.       Кейго откинул голову назад, наконец почувствовав, как Энджи дразнит его, прижимаясь головкой ко входу.       Дразнит и дразнит, но не входит, Кейго думал, что будет кричать, если этот человек продолжит быть таким садистом.       - ...Пожалуйста...- всхлипывал он,- Пожалуйста, не дразни больше... Энджи...       Энджи застыл на мгновение, услышав эту тихую мольбу, а затем качнул бёдрами и наконец-то погрузился внутрь.       Кейго застонал, когда он в него пробивался, желал насадиться на этот толстый член, растягивающий его, но он не мог этого сделать, будучи прижатым.       Он просто должен был принять это, содрогаясь, в то время как в него толкались и растягивали этими медленными толчками.       Это было медленно, это было дразняще, но Кейго не мог не любить каждую секунду, потому что растяжение от того, как Энджи проталкивался глубже, обжигало самым лучшим образом.       Энджи сдвинулся, немного набирая скорость, погружаясь глубже и глубже с каждым движением.       - Ты берёшь меня так хорошо, когда подготовлен и растянут. Стоит позволять мне делать это чаще.       Кейго захныкал, эти всхлипы превратились в стоны, когда он почувствовал, как горячая рука Энджи опустилась на его член, дразняще обводя по кругу кончик, прежде чем взять его в руку как следует.       - Чувствуешь себя хорошо, птенчик?- спросил Энджи, звуча искренне довольным.       Кейго хрипло рассмеялся:       - Очень. Люблю брать тебя так,- он прикусил губу, когда Энджи наконец погрузился до конца, прижимаясь бёдрами к его заднице,- Ты заполняешь меня так-ах... хорошо.       Кейго нетерпеливо сжался вокруг него, а затем вскрикнул от внезапного толчка.       - Итак... ты хотел жёстко, Кейго...- сказал Энджи низким голосом,- Давай посмотрим, как жёстко мы сможем это сделать.       После Энджи слетел с тормозов.       Святой ад, они были здесь. Это Старатель Кейго. Человек, весь состоящий из силы, мощи и инстинктов.       Кейго кричал, слишком поглощённый удовольствием, чтобы делать что-либо, кроме как лежать и позволять Энджи вколачиваться и вколачиваться в него.       Удары кожи о кожу и тихие вскрикивания Кейго — всё, что наполняло дом, солнце даже не взошло полностью, и гостиная оставалась залитой мягкими тенями, а лучи солнца лежали далеко и не полностью выглядывали через окна.       Кейго не мог не чувствовать, что это всё скорее похоже на прекрасный сон.       - Посмотри на себя, прекрасная птичка...- сказал Энджи, покачиваясь и толкаясь в него,- Берёшь меня так хорошо,- хвалил он.       Кейго внутренне порадовался похвале, он дышал тяжело, когда удары внутри него, смешанные со сладкими прикосновениями к его возбуждению, заставляли чувствовать себя всё выше и выше, пока он не качнулся к самому краю.       - Ах-Энджи- хочу кончить,- Кейго почувствовал слёзы, собирающиеся в уголках глаз,- Хочу кончить, но только если ты этого хочешь-нх- пожалуйста, позволь мне кончить- пожалуйста...       Кейго знал, что мольбы и грязные разговоры делают с Энджи, и ему потребовалось всё, чтобы не закричать, когда бёдра мужчины задрожали, и он начал вбиваться сильнее и быстрее.       - Кончи для меня,- прорычал Энджи тоном, звучащим почти как требование, он прислонился ближе к затылку, целуя и отмечая кожу под своим ртом,- Давай, для меня, Кейго.       Боже, Кейго пропал от этого.       Он завопил, сжимаясь вокруг человека, возвышающегося над ним, доминирующего, будто он был сучкой в течке, оргазмом накрыло всё его тело, и пальцы ног сжались, он обрывочно кричал, пока его трахали.       Кейго едва почувствовал горячее дыхание на шее, немного побледнев от чрезмерной стимуляции, в него вбивались и его использовали, пока он проходил через самый пик.       Потом было знакомое тепло, Энджи рванулся вперёд и наполнил его расплавленным жаром, хорошим настолько, что это было почти пыткой. Кейго вздрогнул, открыв рот в беззвучном крике, он не мог сделать ничего, кроме как принять нестерпимо горячее семя, наполняющее его так приятно, что он напрягся и захотел заплакать.       Боже, даже в таком возрасте, Энджи был чертовым жеребцом. Неудивительно, что у него было четверо детей, Кейго чувствовал, что он буквально сходит с ума от этой мужественности.       Только когда он почувствовал, что Энджи окончательно перестал двигаться, он позволил себе обмякнуть на подлокотнике.       Некоторое время они оба так и лежали, спускаясь с высоты блаженства.       Кейго едва почувствовал, как его медленно потянули и подняли с мягкостью, которая казалась почти чуждой после такой жёсткой сессии, он постанывал от боли в бёдрах.       Энджи отнёс его в душ, посидев с ним напротив края ванны около минуты и нежно целуясь.       Кейго почувствовал, что его голова вскружилась от чувственных поцелуев, поднял руку и нежно провёл по груди мужчины.       - Помоешь меня, а потом обниматься?- предложил он.       Энджи улыбнулся.       - Конечно,- он ответил.       Кейго не мог не любить и ненавидеть то, как болело его сердце, когда о нём заботились так, будто он был драгоценностью.       - Удивлён, что ты захотел продолжить с физической стороной наших отношений, жадная птица,- пробормотал Энджи, ухаживая за ним.       - Почему бы и нет?- рассмеялся Кейго.       - Я просто... я знаю, ты ждёшь, пока я всё улажу, и я чувствую себя слегка паршиво, продолжая всё это, когда я не разобрался со всем,- сказал Энджи, виновато отводя взгляд в сторону.       Он был так невероятен, Кейго не мог бороться с желанием залюбить его до безумия.       Он знал, что это только сильнее смутит Энджи, поэтому остановился на уже пройденном.       - И отказаться от твоего члена? Нет, спасибо,- поддразнил он.       Энджи криво улыбнулся.       - Ты слишком хорош для меня, правда...       Ястреб глубоко вздохнул.       - Я уже сказал тебе, Энджи... Я никуда не уйду, если ты хочешь, чтобы я был здесь,- сказал Кейго, поглаживая его щёку,- Всё хорошо, если у тебя есть я, потому что я сам волен отдаться, разве нет?- мягко сказал он.       Щёки Энджи загорелись, и, боже, это всё, что ему было нужно от этого человека.       Возможность находиться рядом с ним. С этим застенчивым и неуверенным человеком, который был привлечён им и хотел его, и стал таким открытым и свободным.       Кейго чувствовал себя благословлённо, ведь под этим холодным каменным фасадом находилась мягкость, теплота и человечность, которые он любил.       В то же время... видеть, как Энджи пытается заботиться о нём, всё ещё было пугающе.       Потому что чем больше Энджи заботился, тем больше Кейго не мог не хотеть, чтобы всё сработало, и тем больше он задавался вопросом, будет ли всё в порядке, если этого не произойдёт. Это был удушающий страх, чем дольше это продолжалось, тем меньше он был уверен, что будет в порядке, если Энджи оставит его.       Но даже так...       Энджи вздохнул и кивнул с небольшой улыбкой.       - Я знаю... и я сделаю всё возможное, чтобы свободно дать тебе всё, чего ты заслуживаешь,- сказал он мягко.       Подобные слова заставляли Кейго чувствовать, что он летит.       Поэтому, даже если было страшно от того, как сильно он погрузился в это, и даже если у него возникали противоречия относительно того, должен ли он продолжать брать, несмотря на всю неустойчивость своих эмоций, он попытается.       Он будет надеяться, потому что всё это стоит надежды.