Шестью футами глубже

Мятое ощущение до мерзоты липкой влажности не даёт открыть глаза. Тяжёлые, будто сшитые с щеками веки не хотят сваливать и давать достаточную щель для обзора. Вокруг что-то беспрерывно шебуршится, словно со всех сторон. Органы чувств подводят, анализаторы криво, но пытаются обработать информацию с рецепторов. Нет шума людей или человеческих жилищ. Очень темно. Мегамокро и супердушно. Рёбра и грудина побаливают. Тяжело дышать. Пахнет хвоей, землёй, болото и почему-то «Читос», его любимые, сырные. Руки не чувствуются совсем, как будто он их отлежал. Кстати, об этом, положение тела — лежачее. Это, пожалуй, единственное, в чём он был уверен на данный момент. Обуви нет, одежда вроде есть, но откуда ж бы он знал. Ладно, пора. Раз, два, три… Темно. Холодно и страшно. Паническая накрывает с головой и в попытке её преодолеть он двигается. Молотит руками и ногами по дереву, которое окружает его со всех сторон. Места мало, так мало, что он едва может двигаться, и просто бьётся головой о переднюю стенку несколько раз и пытается её подвинуть ладонями. Занозы под ногти, под мясистую кожицу рук и по всем пальцам. Больно. Дрыгаться нет никакого смысла, нужно только успокоиться. Да. Так, вдох, ждём, выдох, ждём, ещё пару разочков. Отлично. Паника понемногу ослабляет свою хватку на горле, грудная клетка вздымается не так панически и потихоньку успокаивается сердце. Главное спокойно. Он разберётся, да, обязательно. Лидия всегда говорила, что он умён. Он и будет умным. Умным и спокойным. Лёгкий толчок. Дерево выдерживает. Сильнее. Снова держит. Подключаем колени. Ничего. Как будто дерево сверху завалили бетоном или землёй. Земля сверху. Древесина вокруг и так мало места. Штош. Он в гробу. Отлично прикопанном и с трубкой для воздуха. Вместо белья на ощупь памперс для взрослых, под боком коробка, скорее всего с едой и еей, новость вечера. Он, блять, похоронен заживо. И похоже, что надолго. На день или два его обеспечили минимумом для выживания, воздух для дыхания есть, может быть, на чуть больший промежуток времени. Но, чёрт, чёрт, чёрт подери, он, с его клаустрофобией и сраный гроб. Что может быть лучше, а? А вот Стайлз вам наверняка скажет что. Штоб всех горбатых трижды этим гробом по голове перекособочило, лучше всего не лежать в деревянном ящике под несколькими футами земли со сраной трубкой для воздуха и знать точно, что пару дней тебя не найдут. И не просто не найдут, не смогут. Потому что даже не обнаружат пропажи. Стайлз? Какой Стайлз? Мелкий Стилински. Ох, да он постоянно где-то шляется, вечно то возле трупов, то где ещё похуже. А там поди посмотри в какой переплёт он снова попадёт и когда из него вывалится, весь в дерьме очередных монстров и с очередным распоротым пузом. Ха. Да трижды ха. Кому он вообще нужен, кроме отца? Да, никому, собственно. У Скотта есть Кира, он нескоро хватится, остальная стая занята очередными тренировками, отец в командировке, вокруг бедлам. Это чёртов провал. Как тот, который вокруг него. Провал во времени и пространстве, в котором он и умрёт. Вот и всё. Темнота подступает к горлу, охватывает его плотным кольцом, сжимает, давит, так и просит разрешения вползти внутрь и заполнить его до краёв забвением и вездесущей влажностью. Стайлз устал. Стайлз позволяет тьме проглотить себя прежде чем понимает, что по лодыжке что-то ползёт.