Шестью футами глубже

Дерек сидит на стуле у тяжёлой двери, за которой выход из подвала в заново отстроенный лофт. Прямо перед ним, прикованный прочными, проверенными на себе кандалами, почти нагой и распластанный по кровати лежит демон-Стайлз в отключке. Итак. Из хороших новостей сегодняшнего вечера: Хейл нашёл, поймал, вырубил, привёз домой, посадил в подвал, раздел и приковал странно ведущего себя нового Стайлза с новым запахом и демонскими руками. Из плохих новостей этого же вечера: когда он непонятно по какому наитию и неизвестно с какой целью огрел по голове парня у дуба, капюшон толстовки спал, и Дерек обнаружил сначала пару ушей, перетянутых странным ободком с дырками для них, который он тоже снял, и по мере оголения Стилински ещё и хвост, который он правда уже видел, но в темноте, вполне себе лисий, как и уши рыжий, и, когда на парне уже ничего, кроме боксёров, и не было, больше ничего нового. Но боксёры Хейл оставил, как бы соблазнительно они не пахли. А ещё из плохих новостей было то, что как только безвольное тело осталось приковано к кровати без одежды, оно запахло этим новым неклассифицированным запахом сильнее, и оторваться жадным взглядом от молодого и поджарого тела было совсем невмоготу, так что да, теперь Дерек сидел в подвале, дышал запахом похищенного нового Стайлза и смотрел, смотрел, смотрел, пытаясь найти хоть какое-то объяснение новой хурме в теле этого хиляка. Ну и демоны нынче пошли, а. Будь Хейл демоном, он бы вселился в кого-то менее хилого и более, ну, клыкастого. А это идея. Дерек легко поднимается со стула, в несколько шагов подходит к скрипучей кровати и без угрызений совести надавливает ушастому Стилински на подбородок. По-лягушачьему огромный рот Стайлза немного приоткрывается, но разглядеть ничего не удаётся, поэтому оборотень просто пихает пару пальцев подростку в рот и ведёт по кромке зубов. Клыки всё же имеют место быть, но, когда мужчина пытается ощупать один из них, челюсти спящего парня сжимаются так быстро, насколько это вообще возможно, и клыки больно рвут кожу на подушечке большого пальца альфы. Хейл пытается вытащить свою фалангу обратно, потому как нужное исследование проведено, пусть и неаккуратно. Но манёвр успеха не имеет, палец только сильнее прижимают зубами и вдобавок ещё и обхватывают губами, создавая вакуум и высасывая горькую оборотничью кровь. Дерек в последний момент успевает понять, что Стайлз, новый или старый, это демон, Ногицунэ или кто, но он явно не дебил, поэтому за решётку за похищение его точно упечёт, а видеть лицо похитителя ему совершенно не нужно, и накрывает своей большой ладонью глаза Стилински, присосавшегося к пальцу другой. И вовремя. Через пару секунд по внутренней стороне ладони мажут длинные пушистые ресницы, скорость поглощения крови увеличивается, а захват человеческих челюстей в мгновение становится акульим. Где-то под ладонью неизвестно-Стайлз-ли медленно моргает и, видимо насосавшись кровушки вдоволь, выпускает палец с наполовину разорванной подушечкой. Дерек морщится, прикидывая в уме варианты. Доппельгангер? Нет, не то, тут уши и хвост. Ногицунэ? Тот был изгнан, да и к тому же, по всем признакам не то. Хвост вон, рыжий, как у… Точно, Кицунэ. Но, Стайлз? Что-то явно не так с его лицом. Окровавленные губы одной половины лица демонстрируют оскал от клыка до клыка, в то время, как остальная половина безучастна. Ужасающее зрелище. Губы из оскала начинают двигаться, снова одной половиной, раздвигаясь то презрительно, то хищно, и оборотень наконец подключает слух. -… у тебя, альфа. Хейл прочистил глотку, и хрипло выдал: — Кто ты, демон? Уши подростка прядают, когда он смеётся сиплой отрывистой дробью. — Демон, как мило. Я никто, солнышко, никто, просто отвяжи меня и оставь там, где взял, у меня ещё куча дел. — Например, забрать тот кожаный чудной ремешок с жемчугом из выкопанной шкатулки? Подаришь его своей лисьей подружке? — альфа изображает в голосе насмешку, пытаясь подловить существо и выманить у него больше информации. Но демону не до смеха, оскал оплывает с посеревшего лица Стайлза, и дух торопливо выдаёт вопрос. — Ты забрал с собой шкатулку, волчара? Если да, то может я и не буду трапезничать завтра же твоим сердцем, тащи её сюда и так уж и быть, будешь с конечностями. Вот оно, думает Дерек, существо в теле Стайлза среагировало на приманку. Нужно продолжать заманивать глубже, информации слишком мало. Мужчина рискует, но убирает руку с глаз Не-Стайлза. — Захлопни клыкастую пасть и отвечай на вопросы. Кто ты и где Стайлз? — В отпуске твой лягушонок, альфа. — Не-Стайлз кривится, с неохотой, но всё же тащит из себя ответы, судорожно обшаривая взглядом комнату. Хейл приваливается к стене и открытым текстом объявляет, что просто напихает Стайлзу рот рябиновым пеплом и мхом из кабинета Дитона, если тот, кем одержим парень, не назовёт себя. И, знаете, работает. Наверное. Злобный новый Стилински начинает скрести когтями рук по спинке кровати, что ему в любом случае не поможет, но с гордо задранным носом говорит, что внутри жалкого Стайлза Кицунэ. Хейл не верит от слова совсем, потому что когти и сами руки парня говорят совсем о другом, но у него нет никакого желания говорить с духом дальше, лис его быстро утомляет. Так что он просто молча запирает дверь и уходит. Ему ещё нужно обыскать джип парня. Всё дело в этом странном запахе. Когда Дерек патрулировал лес некоторое время этот запах привлёк его к поляне с брошенной машиной Стайлза, в то время как Стилински там не было, но был яркий след запаха, который привёл его вглубь леса, а потом и к самому странному подростку, который, надо же, нашёл Неметон и делал некие дьявольские ритуалы. Выглядело жутко и дико, поэтому Хейл просто долбанул демона по головушке и притащил домой. Идиллия. Из вещей Стилински выпали ключи, так что было самое время найти и обыскать машину. Хотя, как позже оказалось, машина в плане новых деталей была почти пуста, зато набита едой. Оборотень принюхался и по странному наитию заглянул под сиденье. И чутьё его не подвело, действительно, под водительским сиденьем отыскались такие улики, как: мешок из плотной ткани, наполненный наполовину чем-то плоским и твердым; странного вида браслет; телефон и несколько пятен чёрной выржавевшей краски. Мужчина сразу сунул браслет в карман и уже было приподнял мешок для того же действия, но не тут-то было. Мешок с трудом отлепился от пола, более того, под ним обнаружилась высохшая несколько дней назад лужица крови. Происходящее напрягало всё больше. Дерек поскрёб кровь когтем и поднёс к носу. Пахло непонятно кем и что всеми сразу. Дерек опасливо вытрусил содержимое мешка на водительское сиденье, и сразу же зажмурился от звона — очень много окровавленных осколков зеркала посыпались вниз, громко сталкиваясь. С пятнами, с кровью, с пятнами крови — осколков было много, но многие из них были совсем разные, что странно. Как примерно и всё происходящее в принципе. Многозначительно хмыкнув, оборотень собрал куски зеркала в место их прежнего хранения и запхал в бездонный карман куртки. Стоило заглянуть в дом шерифа. Насколько Дерек знал, Стайлз без очков видел почти ничего и оказываться без них дико не любил — всё же человеку без зрения очень сложно. Именно поэтому следовало забрать из комнаты подростка футляр и жидкость для линз. Слава волкам, Хейл знал как это всё выглядит, потому что Кора баловалась подобными вещами для развлечений. Оборотень закрыл джип Стилински на ключ и убрал тот в карман косухи. Под ногами начинал клубиться предутренний влажный туман, который притуплял и без того туповатый по утрам нюх. Дерек потянулся, напрягая всё тело, и решил скорректировать свой маршрут на ближайшие пару часов. Сначала домой, выгрузить улики и проверить пленника, потом в комнату Стайлза и снова домой… Нет, так совсем не пойдёт, сначала в дом Стилински, потом уже в лофт и в подвал. Да, именно такой план наиболее удобен и прост. Недалеко крупная птица сорвалась с громким щебетом с ветки, побудив оборотня к скорейшему выдвижению к шерифу в гости. А там уже всё пошло по накатанной, Дерек влез в окно, сложив барахло под кустиком внизу, и, убедившись, что Ноа крепко спит, три утра как-никак, шумно втянул в себя уже узнаваемый запах комнаты Стилински. Внутри царил вечный бардак. Ещё не выветрился запах Стайлза, смазанный и кисло испуганный, хотя неизвестный тягучий аромат Не-Стайлза преобладал. Хейл следует за слабым запахом трав и смол, и тот приводит его к бутыли с неизвестным варевом, которую, конечно же, следует взять с собой, как мужчина и поступает. Вот только ему нужно ещё захватить кучу вещей и дотащить до лофта все… Взгляд сам падает на валяющийся около кровати полунабитый книгами рюкзак. Оборотень вытряхивает книги на смятую постель, закидывает бутыль в сумку и отправляется на поиски линз. Они оканчиваются прямо у открытого шкафа с зеркалом на дверце — нужные коробки стоят на полке внутри. Выуживая коробочки из шкафа, Дерек замечает, что зеркало на дверце меняли довольно много раз за последнее время. В соседней комнате шериф громко ворчит и ворочается с боку на бок, сетуя на «эту бурную молодость», так что оборотень подхватывает рюкзак и валит через окно как можно быстрее, по пути в лофт неосторожно запихивая в сумку всё, что оставил по кустам. Путь домой неожиданно занимает меньше обычного времени, и Хейл решает поначалу разобраться с уликами. Он раскладывает их наверху, на рабочем столе, особое место отводя шкатулке, которую наверное Кицунэ выкопал в лесу. Бутыль с отваром, шкатулка, браслет с очень красивыми жемчужинами, ключи от джипа Стайлза, два телефона, куски окровавленного зеркала в мешке, ещё один странный браслет, только этот с плоской блестящей пластиной, да ещё и со дна сумки вывалился блокнот для заметок, набитый всяким. Большой список вещей, не считая коробок с линзами.Линзы нужно снимать на ночь, Кора так долго возилась с этим обычно и вечно твердила, что это почему-то важно. Мужчина собирает коробочки и спускается в подвал, отпирает его и молча раскладывает всё на прикроватной тумбочке, после чего озвучивает: — Нужно снять линзы. Не-Стилински, с интересом наблюдающий за оборотнем с момента открытия двери, недоуменно хмурится. — Что это, альфа? У кого оно? И зачем это снимать? — Такие плоские штуки вместо очков, они где-то на глазном яблоке. Их нужно снять, иначе ты не сможешь видеть завтра. Существо молчит с минуту, но, когда Дерек уже собирается уходить, заявляет: — На глазах ничего нет, альфа, я позаботился об этом. Дерек беззлобно фыркает, но начинает сомневаться в варианте с Кицунэ: — Но Стайлз не видит без очков или линз. — Ты безусловно прав, мохнатозадый, но я не он, и вижу просто прекрасно без всяких окошек на нос. Вот уж на, чего Хейл и не слышал раньше, так это того, как лисы лечили захватываемое тело так радикально. Царапины, порезы — да, но вот полное восстановление зрения… Что же Стайлз продал духу? Стоит обдумать это, разобрав груду улик. — Хорошо, Кицунэ. Уже почти утро, нам обоим нужен сон, я приду через несколько часов. И, чиркнув в скважине подвала старинным ключом, мужчина уходит наверх, чтобы успеть урвать хоть пару часов сна. Или нет. Голова гудит и иногда разливается тупой пульсирующей болью в области затылка, но Хейл с мазохистским фанатизмом потирает затылок своей широкой ладонью, подхватывая украденный рюкзак Стилински второй и поднимаясь в свою спальню наверху. Нужно разобраться в том, что происходит, обмозговать содержимое украденного рюкзака, но ломящие от боли виски заставляют думать совсем о другом. По-волчьи хочется закинуть в себя еды, аконитовой настойки и закинуть себя на шикарный траходром на чердаке на пару-тройку суток. Но ничего из этого ближайшие пару дней не намечалось. Только очень много теорий и очень мало лисьих подтверждений всем предположениям. Мысли в черепушке бурлят и вскипают потихоньку, как бульон в большом котелке, и всё, что пока ясно одно — это то, что Хейл сегодня вряд-ли уснёт. Шериф будет искать сына. С завтрашнего утра или с момента, когда патруль обнаружит в лесу джип без хозяина. Отец Стайлза в любом случае будет до последнего рыскать в заповеднике и наверняка наведается к Хейлу в особняк. И явно раз и даже не два. Ещё этот волчонок, близкий друг Стайлза, МакКол, этот в любом случае унюхает запах и прибежит в лофт прямо после шерифа, а то и раньше. У этого добрячка и доказательства будут, начнёт распинаться: что в джипе запах Дерека, что Дереков лофт пахнет Стайлзом, а сам Стайлз тоже Стайлзом не пахнет. Ничего нового. Виноват будет Хейл, как не подкопайся. Нужно было время. Альфа бы просто подождал эти полтора месяца, пока Дитон бы вернулся в Бейкон-Хиллс. Уж он-то запросто вывел бы этого лисёныша на чистую воду. И оборотень так бы и лежал на кровати поверх покрывал прямо в кожанке и ботинках, но в подвале так и был прикован Кицунэ, а на столе так и валялось неаккуратной кучей множество загадочных улик. Хейл рывком сел, смачно зевнул, сверкая волчьими клыками, и скинул кожанку на кровать. Марш-бросок до рабочего стола был совершён в последующие девять секунд, и вот уже через тринадцать секунд Дерек восседал на обычном стуле, как на белом керамическом троне, и хмуро хмурил брови. Спросите, как это так, хмуро хмурил? А мне почём знать? Дерековы брови вне моей юрисдикции, пусть ими сам Хейл и занимается. И вообще, жалко Вам что-ли? Захотел человек брови похмурить и пусть хмурит себе на хмурое здоровье. Вдруг, у него день выдался хмурый? Или просто брови от природы хмурые маленько? Воот. Не знаете. Я тоже не знаю, так что предлагаю почитать дальше, там, может, и узнаем. Так вот, восседал Дерек на своём керамическом троне. Хм, не то. Восседал он на стуле, и, осматривая обилие улик, решал, какую бы из них выбрать и начать исследовать.Решено было пойти по пути волчьему, а значит чутка таки логичному. Так что первым в руках альфы оказался непритязательный на первый взгляд толстый блокнот. Пухлая тетрадка замков не имела и открывалась как и все книги и тетради, руками. Оборотню уже терять было особо нечего, так что он потихонечку внимательно пролистал исписанные страницы с вложениями фото, вырезок и копий каких-то бумаг. Похоже было, будто это был тот самый блокнот, где Стилински-младший хранил сворованные у отца материалы расследований, собственные расследования и иногда собственные мысли. Внимание Дерека привлекли последние записи. Хаотично расположенные буквы, разнокалиберность строк и множество исправлений — даже Хейлу было ясно, что это писал шокированный изменениями своего тела Стайлз. Мальчишка хотел выяснить всё сам, даже намеревался заявиться к альфе самолично. Забавно. Оборотень чуял просто неимоверный литраж запаха страха вокруг Стилински, когда проходил мимо или приближался, чтобы прижать к шкафчикам в школе. Вывод был только один. Ушей и хвоста Стайлз боялся больше, чем убийцу собственного дяди. Или боялся чего-то ещё? Кого-то внутри? Хейл отложил блокнот в сторону, сразу же цепляя взглядом объёмную бутыль тёмного стекла, которую он нашёл за кроватью. Бутыль терпко пахла травами и горечью. Альфа осторожно вытащил пробку, вылил немного содержимого себе на ладонь. Отвар продолжил вонять, но более ничего не произошло, так что Дерек просто вытер руку салфеткой, воткнул пробку в горлышко и отставил стеклянную бомбу-вонючку обратно. Странным блеском отливали в свете ночного светильника жемчужины диковинного браслета, который лисий дух откопал под Неметоном. Когда оборотень берёт браслет в руку, жемчужины слегка теплеют одна за одной, но ничего волшебного, вопреки ожиданиям, не происходит. По странному наитию Дерек всё же снимает с браслета одну жемчужину и прячет себе в карман. Остальной ремешок с манящими перламутровостями он откладывает на уже изученный блокнот. Второй браслет совсем разочаровывает, от него не исходит никакой магии, да и сам он довольно неказисто выглядит — ремешки да плоская полированная железка. Оборотень вертит его и так и сяк, но ничего, кроме своего довольно чёткого отражения на пластинке так и не находит. Второй браслет отправляется к первому на блокнот, и Дерек наконец принимается за странную шкатулку, которая открылась только тогда, когда Стайлз, нет, лис капнул кровью на выемку замка сверху. Чертовщина какая-то, кровные замки, жемчужины… Последней уликой на сегодняшний день, агада, ночь остаётся мешок с окровавленным стеклом. Альфа обнюхивает осколки зеркала и устанавливает, что кровь со всех принадлежит Стайлзу. Что почти повергает его в шок. Под сиденьем было много крови, а на парне ни царапины. И всё же… Что-то мешает мыслить логически. Да, точно. Зеркало на дверце шкафа. Его часто меняли. Это значит, что тут не одно зеркало в крови Стайлза, но вот только… Зачем? Последней уликой на сегодняшний день, агадаконечноже, хотя уже почти ночь остаётся мешок с окровавленным стеклом. Альфа обнюхивает осколки зеркала и устанавливает, что кровь со всех принадлежит Стайлзу. Что почти повергает его в шок. Под сиденьем было много крови, на осколках его полно, а на подростке ни царапины. И всё же… Что-то мешает мыслить логически. Да, точно. Зеркало на дверце шкафа. Его кажется недавно меняли, но вот только… Зачем? Нефтяным мяслянистым пятном разливается по затылку мигрень. Расследование, ясен хвост, безумно важно, но ещё пара таких мигреней и апатичной бессонницы в адовой связке по ночам и Дерек просто откинется в мир счастливых воспоминаний о беззаботной части юности, пока его альфа-форма с довольным оскалом морды лица бросится пожирать всех белок и кроликов Бэйкон-Хиллс, которые явно будут против. На суровый взгляд Дерека это явно не то, что он может позволить себе сейчас. У стаи Скотта проблемы, а Скотт помогал ему с его проблемами не раз, так что он вроде как в долгу. В любом случае, пока что этот гиперактивный кусок словесного поноса стае показывать не стоит, высока вероятность, что этот Не-Факт-Что-Кицуне может быть каким-то мутантским подвидом древнего малоизвестного семейства лисьих оборотней, которые могут управлять разумом близких или… Бензиновые разводы уже окружают виски и начинают побаливать глаза. Хейл подумает об этом позже. Сейчас, пожалуй, стоило бы поесть и пойти отоспать эти тяжёлые сутки. *** Мужчина неспешно готовит сэндвичи с индейкой, сыром и салатом и с ветчиной и зеленью, запрягает кофемашину готовить два крепких кофе себе и мягкий латте для Стилински и устало откидывается на стуле, потягивая первую кружку. Безмятежность момента располагает к дремоте, и Дерек уже почти в мире грёз, гоняет кроликов по лесу, но вдруг резко вздрагивает, услышав грохот где-то внизу. Почти уснувший оборотень мгновенно подрывается с места, спускаясь по лестнице в пару прыжков, одним махом проворачивает в скважине найденный в спешке ключ от подвала и замирает, открыв настежь дверь. Кровать перевёрнута на бок, два прута изголовья, за которые Дерек продел цепочку оборотничьих кандалов, выломаны и торчат изогнутыми неровными пиками вбок. Не-Стайлз, сидящий прямо возле упавшего на бок распоротого матраса, разрезает своими монструозными когтями ядовитые верёвки, которыми Хейл привязал его лодыжки к изножью теперь уже сломанной кровати. Лис пользуется острыми когтями неосторожно, небрежными движениями повреждая не только узлы верёвок, но и лодыжки парня. Древний дух вскидывается в оборонительную стойку в чужом теле, вырывая ноги худосочного тела из плена, и зло щурится на Дерека. Всё происходит буквально за минуту, в течении которой оборотень просто стоит посреди дверного проёма, глубоко втягивая в себя потяжелевший, пропитанный притягательной яростью запах. Что-то сильно жжёт кожу через карман джинсов, одурманенный запахом и усталостью Хейл нащупывает когтистой рукой и извлекает на свет блестящую жемчужину, крепко сжимая причину жжения кожи в кулаке. Явно настроенный на кровавую битву Кицунэ настораживается, увидев жест оборотня, и отступает по непонятным причинам на шаг назад. Голос Стайлза, переполненный злобой, ненавистью, страхом и, что странно, отчаянием, Дерек запомнит надолго. — Отдай мне то, что тебе не принадлежит, Альфа. Хейл привычным, но незаметным для себя жестом хмурит брови, стараясь быстро понять что к чему. Единственное, что у него было и ему не принадлежало… Бусина, жемчуг с лисьего браслета, Кицунэ точно имеет в виду именно его. Но раз он требует отдать, зная, что может легко забрать силой, значит этот жемчуг важен лисице. Дерек позволяет себе частично обратиться и уже когтистой рукой стискивает бусину в ладони недостаточно сильно, чтобы сломать сразу, но и недостаточно слабо, чтобы не разбить в случае необходимости. — Тебе нужно это, Кицунэ? Так забери. Смог выбраться, сможешь и забрать. Мужчина намеренно дразнит вспыльчивую красную лисицу, чтобы в полной мере понять ценность части найденного им артефакта. Кицунэ отступает назад ещё на шаг, сохраняя гробовое молчание. И Хейл, удовлетворённый мыслью о том, что побег существу так просто не удастся, вытягивает руку вперёд и начинает очень медленно сжимать уже почти треснувшую бусину. Не-Стайлз краснеет, синеет, зеленеет и белеет, как сверхзвуковой светофор, останавливаясь всё же на красном. Опасность уничтожения части своих сил без возможности быстро их восстановить заставляет лиса крутить своей скользкой задницей настолько активно, насколько это возможно. Как только жемчуг издаёт второе натужное поскрипывание, Не-Стилински опускает сразу же повисшие безвольными плетьми руки и бросает Дереку, прожигая того взглядом, обещающим мучительную смерть: — Стой! Волчьи боги, нет! Не смей её разбивать! Оборотень насмешливо тянет, всё ещё опасно сжимая бусину в ладони и взирая на попавшему в коварную нечаянную ловушку лиса. — Договаривай, почти беглец. — И я сделаю многое, чтобы заполучить жемчуг целым. — Но почему? Что он такое? — Тебе совершенно не стоит это знать, волче. Просто отдай мне её, и я тебя не трону. — Не-Стайлз нервно подергивает хвостом, честно не отводит взгляд от лица оборотня, и Дерек чувствует, что ухватился за ведущую к разгадке красную нить. — Нет, Стай… — обрывает себя на полуслове Хейл, привыкший что обладатель этого тела принадлежит только сам себе. — Лис. Если тебе нужна бусина, выкладывай абсолютно всё. — Вечно всякие псы суют свои носы в кроличьи норы, которые им не по размеру. Это мой кристаллизованный хвост. Всего один. Залог лисьего достоинства и непоруганной никем чести. Обещание жестоко мстить и играть с чужими жизнями. Клятва гиппопотама наоборот… — Гиппократа. — подсказывает мужчина. — Я и говорю, клятва Гиппопотама, что я буду вредить, причинять боль и вселять в людей уверенность, что худшее только впереди, когда, казалось бы, хуже некуда. Ферштейн? Язвительный тон духа подлости напоминает Дереку о том, каким порой становился Стайлз в моменты их словесных баталий. Которые, кстати, всегда оканчивались одинаково — Стайлз язвил всем и каждому в грубой форме, а потом оборотень полировал им что-нибудь, бессменно таская за грудки. — Эй, валенок с красными глазками, уже в собачьем раю? — Волков тебе в логово, лисья морда. Я отдам тебе твой драгоценный хвост. — Хейл делает невольную паузу, изгоняя яркие клочки воспоминаний из разума. — Ну конеечно, — тянет эта самая богатая на свете на мимику «лисья морда». — Теперь будет великое и безвозмездное «нооо» и куча условий не в мою пользу, знаем мы это дело, хвост-помело, сотню раз такое было. — Было не было, а ты прав. Тебе придётся выполнять всё, что я скажу, дух, в точности до слова, не искажая тот смысл и те действия, которые я подразумевал. — Хейл надеется выспросить у подселенца в стайлзово тело всё, что только возможно даже ценой игнорирования этих невероятно раздражающих прозвищ. — Разве я могу отказаться? — корчит кислую мину Не-Стайлз. — Не можешь. И мы заключим сделку. — Я не буду твоим информатором, хмурожоп. Если мне будет предельно претить твоя просьба, я исполню её так, как захочу. Волчьих богов Кицунэ под хвост, все далеко идущие планы идут к койотам в логово. Чёртов подселенец предугадал, для чего он затребовал именно это, да ещё и обошёл, казалось бы, максимально чётко озвученную цену. В ушах почти звенит своё непривычно торопливо сердцебиение и чужое, спокойно лживое. Лис растягивает губы в презрительной улыбке — он тоже слышит. Хейл знает, что это не совсем то, что обезопасит его от когтей мстительного духа, но иного выбора ему не было предоставлено. Оборотень торопливо втягивает носом воздух и кивает, протягивая руку для рукопожатия. Не-Стайлз вкладывает свою ледяную ладонь в ладонь Дерека, почти вскрывая ему вены глубокой царапиной от когтей, и отвечает стальной хваткой, так явно присущей выполняющим свои обещания людям. Или нелюдям, оборотню вот сейчас совсем не до расизма в сферах духов и прочего. — Вот и другой разговор, волче. Уже лучше. Обожаю сделки и ненавижу пауков, таков уж я. Так что у нас там в расписании дня? Ах да, что прикажете, — парень идиотски хихикает мерзким тоном так, что у Хейла мурашки по позвоночнику табунами ходят. — Хозяяин? — Чтоб тебя волки задрали, наведи в комнате порядок и не выходи отсюда без моего разрешения даже после моей смерти. Кицунэ опускает глазки вниз и выглядит нашкодившим щенком, но быстро-быстро кивает и сползает задницей на пол. Мужчина уже разворачивается, чтобы пойти на кухню за наверняка остывшим кофе, но по неясным причинам оборачивается и бросает куда-то вглубь подвала: — Порог не пересекай. Я принесу ужин. — Сладкий, хвост. В раздражении оборотень кидает бусину куда-то за спину. Будем считать, что эта битва за ним, однако самое сложное, а Дерек уверен, что все сложности ждут его впереди. Сзади неаккуратно плюхается на пол Наверное-Кицуне, обдирая в кровь колени и локти тела Стайлза. Очевидно, что на него ему абсолютно плевать, но магический кругляш слишком уж важен для непонятной твари. Хейла пробирает лёгким презрением к так глупо попавшему в западню духу и сразу следом тянущее где-то под грудиной беспокойство за Стилински. Чёртова жопа с ручками, вечно притягивающая неприятности.