Старейшина Ордена Гусу Лань Вэй Усянь

Вэй Ин не слышал прежде этого слова, но смысл до него дошел. Хотя сам он редко сталкивался с порицанием мужеложства, ведь храбрецов бросить подобную хулу в лицо Старейшине Илин обычно не находилось. Но Вэй Ин не переживал, он и похуже оскорбления слыхивал, а в мире всегда найдется человек-другой, кто не принимает любовные отношения между мужчинами. - Старейшина Вэй Усянь, простите моего сына за непочтительность, - сказала бабушка и выставила на стол бутылку и пару глиняных чайных кружек. – Вот отведайте вина, его делает Цзяньхун. Сама я не пью из-за давления, но люди говорят, лучшее вино в округе. И я хочу вас попросить кое о чем, лучше не упоминайте в разговорах с другими, что вашим супругом был мужчина. Совсем недавно такие отношения считались болезнью и за это даже можно было сесть в тюрьму. Вэй Ин не успел подивиться, что потомок Лань Ана промышляет виноделием – какой оксюморон, как его огорошили другим известием, от которого сердце ухнуло в самые пятки. Ведь тогда выходило, что Лань Чжань может никогда не полюбить его в ответ. От нового знания во рту появился вкус горечи. Вэй Ин тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли. Какая разница, понравится он Лань Чжаню или нет! Они станут приятелями, даже такой связи достаточно. На задворках крутились обрывки воспоминаний, что товарищеских отношений с Лань Чжанем ему всегда казалось мало и хотелось большего. Но Вэй Ин сосредоточился на настоящем и бутылке прекрасного вина, приготовленного потомком непьющего монаха. После первой чарки, выпитой с сомнением, настал черед второй, охлаждающей, третьей, умиротворяющей. На десятой Лань Цзюньхун забыл, что когда-то не доверял Вэй Усяну и считал проходимцем. И крикнул, чтобы бабушка несла еще. На второй бутылке Вэй Ин спросил: - А делается ли в городе еще Улыбка Императора? Ни Лань Цзюньхун, ни бабушка не слышали названия лучшего вина его молодости во всей Поднебесной. Но Лань Цзюньхун сказал: - У меня дома много хорошего вина, найдется и на твой вкус, брат Вэй. Они взяли в дорогу третью бутылку и спустились по едва различимой, поросшей высокой травой тропе в город. Лань Цзюньхун, кроме фамилии, совершенно не имел ничего общего с членами семьи Лань. Говорил громко, шутил метко, а первая чарка алкоголя не отправляла сознание в нокаут. Город выглядел тоже иначе. Улицы заполонили современные невысокие постройки, между домами шныряли самокатящиеся металлические повозки без лошадей, а юбки у молодых девушек оканчивались не просто выше ступней, а выше самих коленей. - Ха, я знаю этот взгляд, брат Вэй! – Лань Цзюньхун похлопал его по плечу и пожурил. – Меня не проведешь! Девушки тебе очень даже нравятся тоже. Вэй Ин не стал отрицать: как может не нравится то, приязнь к чему заложена самой природой. И Лань Цзюньхун расплылся в широченной улыбке: - Ох брат, ты не потерян для общества, мы еще сделаем из тебя человека. И хвост твой отстрижем. Где это видано, чтоб мужчина носил волосы, как у женщин? Вэй Ин покрутил головой и пригляделся к прохожим. Все мужчины были коротко подстрижены вне зависимости от статуса: и маленькие мальчики, и старцы, и мужчины в металлических повозках, и торговцы. И только он один выделялся в толпе своей прической, как белая ворона в стае черных. И одеждой в три слоя.