С высоты. Часть 2
11 марта 2021 г., 10:00
Утро — и Кеноби — застало его в выставочном зале, готовящимся к предстоящим соревнованиям, что его порядком удивило.
— Куда ты исчез прошлой ночью? Разве ты не получил мое сообщение? — Потребовал Бен, практически фыркая от раздражения. — Квай сказал, что ты был у водопада в зале Тысячи Фонтанов. Я беспокоился о тебе. Особенно когда не смог найти тебя.
— Я медитировал, — спокойно ответил Брук, — в другой части сада.
— Оу. Извини. — Робко произнес Кеноби. — Я подумал, что ты надулся и тебе нужен пинок под зад. Или поцелуй.
Брук усмехнулся:
— Я всегда могу воспользоваться одним из двух, — согласился он, крадя один. — Хотя по правде, обоими. Какое-то время я дулся. А потом Квай-Гон дал мне пинка под зад.
Бен усмехнулся:
— У него это хорошо получается. Слушай, я разговаривал с Ти вчера вечером, сразу после того, как ты ушел из трапезной. Она…
— Давай просто забудем об этом, ладно? По крайней мере, сейчас. Мне нужно сосредоточиться, если я не хочу, чтобы мне надрали задницу. Разомнемся вместе?
Кеноби позволил себе лукаво усмехнуться и легонько стукнулся бедром о бедро Брука, вызвав такую же усмешку:
— Когда и где угодно.
— С тобой так легко, — нежно ответил Брук, украдкой поцеловав его и потянувшись, благодарный, что ему удалось перевести тему. Ему действительно нужно было сосредоточиться, если он хотел победить сегодня.
Он уже и так провел большую часть прошлой ночи, размышляя, заглядывая внутрь себя в поисках яркого ядра, которое увидела Тала. И ему впервые удалось найти его. Потихоньку, боясь нечаянно погасить свечение, он рассматривал его, позволял себе верить в его существование, хотя ему было странно видеть себя в этом свете и видеть этот свет в себе. Впервые он выложил все свои достижения и сильные стороны и сопоставил их со своими недостатками и слабостями: его успехи в истории и археологии против беспорядочных усилий в других предметах и реальных трудностей с языками; его навыки ближнего боя против посредственных результатов в гимнастике; его достижения в плавании и беге против неудач в командных видах спорта; его способность принимать убедительные маски против отсутствия дипломатических и переговорных навыков; его талант рисовать против отдавленных ушей, — и с потрясением понял, что он все еще противопоставляет себя Бену.
Все еще.
После стольких лет, хотя ни их способности, ни их ошибки не были одинаковыми. Бен покинул орден ради достойного дела, в которое верил; Брук предал орден в отчаянной потребности принадлежать, быть полезным, служить.
И это была одна из его сильных сторон, что он хотел служить, хотел так сильно, что готов был сделать все, отдать все, чтобы быть полезным ордену, получив второй шанс. Заглянув внутрь себя, он наконец-то обнаружил непоколебимую преданность джедаям, обнаружил, что больше всего на свете хочет завершить свое обучение и занять свое место рядом с такими людьми, как Бен, Квай-Гон и его собственный мастер. Несомненно, это делало его ценным.
Он отложил сравнения в сторону и просто изучил вещи, в которых, как он знал, был хорош. И он осознал: эти навыки сделали его иным джедаем, нежели Бен или его мастер, но не менее полезным. В ордене определенно нашлось бы место для того, кем он был. И, осознав это, его ревность к Квай-Гону угасла. Он не был мастером Бена, и никогда им не будет, но Бен все равно любил их обоих. Этого было достаточно.
Он отправился в выставочный зал с таким облегчением, какого уже давно не испытывал.
Теперь, спустя несколько часов, он встретится лицом к лицу со своим финальным противником. Это был изнурительный день, проведенный без сна, но, тем не менее, он справился хорошо. Ни один из его матчей не прошел легко, но, как и сказал Квай-Гон, все они были поучительными.
Он ступил на коврик сразу, как другой, более молодой падаван покинул его, выиграв собственный матч. Брук узнал в ней одного из падаванов следующего поколения Квай-Гона, Ису Кассир. На мгновение он задумался, когда же она успела так повзрослеть. Проходя мимо, она подняла руку для традиционного хлопка, удивив его. Кроме Бена, больше никто не предлагал ему своей руки. Он ответил тем же жестом. Их ладони встретились, и младшая падаван улыбнулась ему. Ее короткие рыжие волосы свились темными потными завитками.
— Да пребудет с тобой Сила, Чан. Надеюсь, ты быстро уложишь Мулна. Сегодня ему нужен урок.
«Мулн», — с замиранием сердца Брук посмотрел на противоположную сторону коврика. Ну конечно же. Его последним противником на этот день был лучший друг Бена — его злейший враг. В течение многих лет Гарен и Бен были примерно одного роста. Оба они рано выросли и оставили Брука позади, заставляя его чувствовать себя коротышкой. В конце концов Брук догнал и даже перегнал Бена, как это сделал и Гарен, а потом, где-то за последние пару лет, Гарен раздулся, пока не стал шире Бена и Брука вместе взятых. Теперь он был мощным, сложенным, как гаморреанский кабан, хотя и намного выше. Из-за своих габаритов он казался выше Брука, но на самом деле они были примерно одного роста, хотя Гарен был тяжелее Брука на добрых 20 килограммов, распределенных по дюрасталевым мышцам. Он побеждал Мулна и раньше, но для этого требовались стратегия и ловкость, а не грубая сила, которую он часто мог использовать вместо техники с меньшими или менее опытными противниками. Брук подумал, что сегодня попробует стратегию бей и беги. Он был не в лучшей форме из-за недостатка сна, но сумел пробиться в финальные раунды пусть и по очкам, а не по явным победам.
Когда они поклонились друг другу в центре циновок, Мулн прошептал:
— Отброс, — мрачно ухмыляясь.
— Увалень, — ответил Брук, громко хрустнув челюстью, и его собственная ухмылка стала дикой. Если бы он не был настороже, то смог бы насладиться этим.
Девиш — храмовый мастер боя и сегодняшний судья, опустил руку, разделяющую их, и отступил назад.
Мулн набросился на него прежде, чем Брук успел опомниться. Подпрыгнув, он подтолкнул себя Силой и едва успел обхватить ногами шею Гарена, как тот врезался в него и повали с такой силой, что у Брука перехватило дыхание. Из глаз брызнули искры. Брук потерял контроль над Силой, почувствовал, как Мулн прижимает его плечи, и отчаянно взбрыкнул, пытаясь взять себя в руки и используя Силу для толчка. У Мулна не было другого выбора, кроме как последовать за ним или сломать себе шею. Это был захват, из которого Бен мог бы выскользнуть без особого труда, но Гарену не хватало гибкости Кеноби, и ему пришлось отстучать сдачу.
Раздался резкий свист:
— Брейк, — приказал судья. — Очко Чану.
Брук отпустил своего противника, и Мулн поднялся на ноги, хмуро работая плечом и потирая шею. «Хорошо. Разозлись», — подумал Брук, поднимаясь на ноги и достигая своего собственного центра.
— Везение, — проворчал Мулн.
— Компетентность, — холодно поправил Брук.
— Завали его, Гарен! — крикнул кто-то со стороны, поднимая волну гулкой поддержки. Он прислушался к голосу Бена, но ничего не услышал. В голосах не было явной насмешки, но он слышал, что никто не звал его имени с какой-либо целью, кроме как поощрить Мулна к победе. Так было весь день, так было на каждом матче. Он закрылся, сосредоточился и обернул вокруг себя знание о любви Бена. Брук знал, что Кеноби наблюдает, как он наблюдал за поединками Бена на мечах этим утром, когда был свободен от своего выступления. Бен не будет кричать в ободрение и поддержку сейчас. Потому что сейчас Брук столкнулся с противником, который был также и другом Кеноби. Во время этого поединка Бен старательно хранил молчание. Вся его дипломатическая подготовка скрывала эмоции, которые он испытывал. Это было немного больно, но он знал так же хорошо, как и Бен, что это было правильно. И Брук примет это без обиды.
Он и Мулн снова смотрели друг на друга, приготовившись, прежде чем мастер боя даст отмашку и отступит. На этот раз его противник не был так быстр до выпада, и они кружили некоторое время, прежде чем Брук подумал, что видит брешь, и пошел в атаку, пытаясь выбить ноги Мулна из-под него. Гарен споткнулся, отскочил на шаг и ударил Брука по голове огромной лапой, пытаясь схватить его голову. Молниеносно Брук схватил Мулна за запястье и вывернул, согнул, дернул и почувствовал, как задрожал пол, когда его противник упал; перешагнул через него, поднялся и потянул руку на себя. Мулн хмыкнул и попытался вырваться. Брук потянул сильнее, и у него перехватило дыхание.
— Сдавайся, тупица, — прошипел Брук, — или я сломаю ее. Он потянул немного сильнее, и свободная ладонь Мулна почти рефлекторно шлепнула по мату.
— Брейк, — крикнул мастер Девиш. — Очко Чану.
Брук отступил назад. Мулн снова поднялся на ноги, его глаза слезились, лицо напряглось. «Это слишком просто», — с опаской подумал Брук, наблюдая за ним. «Он поддается, пытаясь усыпить мою бдительность». Старательно сохраняя нейтральное выражение лица, Брук вернулся в центр ковра, снова повернувшись лицом к Мулну, игнорируя новые аплодисменты противнику. Это была рискованная стратегия, и она показывала презрение Мулна. Он раздавал очки в предположении, что позже добьется явной победы. Насколько низкого мнения он был о Бруке, покажет то, сколько еще очков он отдаст.
Рука судьи упала, снова открыв пространство между ними.
На этот раз они схватились сразу. Мулн обхватил Брука за талию своими мощными мускулистыми руками и отбросил его назад. Когда они начали падать, Брук поднял оба колена, погрузил их в твердый, как камень, живот Мулна и поднял противника над головой собственным импульсом, затем повернулся и положил предплечье на горло Мулна, сильно надавив. Глаза Мулна полезли из орбит, затем одна из толстых рук сомкнулась вокруг шеи Брука. Мулн забрался ему на плечи, а нога взметнулась вверх, чтобы сомкнуться за коленом Брука. Брук рухнул с броском и использовал инерцию, чтобы выкатиться за пределы досягаемости, и вскочил на ноги. Мулн тоже вскочил, обманчиво быстро для его массы.
Так. Он перестал раздавать очки. Это заставило Брука почувствовать себя лучше, потому что теперь Мулн был более осторожен, старался сильнее. Нога Мулна ударила, как плеть; Брук блокировал удар рукой, чувствуя такую пробивной импульс, будто пятка врезалась прямо в подставленный нервный узел. Рука Брука онемела, а затем взорвалась болью, заставив его вздрогнуть и задохнуться. Как бы ни было больно, он не позволил этому парализовать себя. Вместо этого он перенаправил движение и использовал импульс, чтобы выиграть время. Он повернул дрогнувшее тело в пространство, чтобы отступить, подошел с другой стороны и ударил Мулна в нос, заставив того оступиться и тряхнуть головой. Брук снова ударил ногой, попав Мулну в солнечное сплетение. Тот испустил свистящий выдох, упал на колени и, задыхаясь, схватился за живот.
Брук едва расслышал свисток судьи из-за рева в ушах. Боль пронзила его руку, проникая дугой прямо в голову и живот. «Не смей блевать», — приказал он себе и наклонился, глубоко дыша и призывая Силу, чтобы сконцентрировать ее в бурлящем желудке и пульсирующем локте. На циновку вышел Квай-Гон. Он принес с собой бутылку воды и пакет льда, как и мастер Гарена с противоположной стороны.
— Ты отлично справляешься, — сказал ему Квай-Гон, прижимая пакет со льдом к локтю и потирая спину, пока тот пил. — Я думаю, что падаван Мулн недооценил тебя.
Брук покачал головой.
— Нет. Мы уже дрались раньше. Он просто пытается меня обмануть. Напугать меня, раздавая очки, заставить меня думать, что он не слишком высокого мнения о моих способностях.
— Значит, ты знаешь своего противника, Брук. Доверяй своим инстинктам. Оби-Ван говорит, что надеется увидеть твою победу через пять минут. — И Квай-Гон, подмигнув, ушел, оставив его на циновках с Мулном, чьи глаза уже почернели.
— Очко Чану, — повторил судья. — Два до победы.
— Ну же, Чан! Раскатай его! — услышал он чей-то крик, когда судья поднял руку. Он не смог сдержать улыбки, что Мулн воспринял как вызов.
На этот раз Гарен набросился на него с яростью. Быстрые удары руками и ногами заставили Брука защищаться и оттеснили его к самому краю коврика. Сойти с него означало явную победу для Мулна. Пришло время для чего-то неожиданного. Он работал над этим с Беном и искал возможность воплотить. Как его учили, он использовал Силу как трамплин и прыгнул через голову Мулна, пригибаясь и перекатываясь. Он хотел увернуться в плавном повороте и застать Гарена врасплох, но потеряв равновесие, споткнулся. В тот же момент Мулн подловил его обратным ударом в грудь и добавил с разворота в голову. Брук смутно слышал, как где-то хрустнула кость, когда темнота поглотила его.
________________________________________
Камни под ногами были скользкими. Световой меч исчез, потухший в воде. Ему нужно было оружие. Он опустил руку в реку, потянул за один из скользких камней, потерял равновесие, пошатнулся, а затем почувствовал, что падает. Ветер дует ему в лицо. Теперь под ним был только воздух. Вода и ветер ревели вокруг. Он ударился обо что-то — о камень — почувствовал, как его грудь прогнулась под ударом; отскочил, ударился головой о другой камень, отбросивший его назад, сломавший ему позвонки… — Шшш. — Казалось, у ветра есть голос. Он звучал как Бен. — Тише. Все в порядке. С тобой все в порядке. Бестелесные руки и пальцы коснулись его щеки, обхватили ладонь и удержали на месте. Он проснулся, вздрогнул и открыл глаза. Не увидев ничего, кроме размытых цветов, кружащихся в тошнотворном узоре, снова крепко зажмурился и почувствовал, как земля под ним зашевелилась, накренилась. Пальцы погладили его за ухом, где начиналась коса, губы прижались к волосам, удерживая его на месте. Головокружение замедлилось и остановилось, тошнота отступила и, наконец-то, пол выровнялся. Он попробовал еще раз, один глаз за другим, моргнул, снова моргнул и увидел над собой лицо Бена, брови которого изогнулись в свирепой гримасе. «Забавно, правда; он мог бы просверлить дыру таким взглядом», — подумал Брук, смеясь или пытаясь. Волна боли пронзила его грудь с внезапностью и скоростью неистовой волны и вызвала слезы на глазах, заставляя его дышать поверхностно. Он снова задрожал, голова раскалывалась, его тошнило, грудь горела огнем. Кто-то накрыл его одеялом, и он понял, что все еще лежит на циновках в выставочном зале, Бен стоит на коленях рядом с ним с одной стороны, держа его за руку, Квай-Гон с другой, подтыкая одеяло под него. Кто-то еще держал его голову неподвижно. Большая рука Джинна легко легла ему на грудь, наполняя теплом. Он перестал дрожать и сжал руку Бена. — Передай Мулну «Хороший бой», — выдохнул он, удивляясь, как просто говорить может быть так больно. — Получил по заслугам, — услышал он угрюмый голос. — Заткнитесь вы оба! — Прорычал Бен. — Падаваны, — сказал Джинн с тихим упреком. Затем появились целительница-родианка и ее юный ученик-человек, мальчик явно был еще подростком, но излучал спокойное и приятное тепло, которое он опустил вокруг Брука, как занавес, закрывая его хрупкость от Бена и враждебности Мулна. Он погрузился в сон… … Проснулся через некоторое время, чувствуя себя окоченевшим. Голова слегка болела. Он почти сразу узнал залы целителей по слабому запаху антисептика и солнечным расцветкам. Теплый, сонный, преступно удобный, он хотел было снова заснуть, но потом подумал, — «Где же Бен?» Для пробы он повернул голову, ожидая боли и тошноты, но почувствовал лишь легкое головокружение и увидел Бена, сидящего в кресле рядом с ним. Он все еще хмурился, на этот раз над своим датападом. — Эй, — хрипло позвал он. Бен поднял глаза, хмурый взгляд сменился лучезарной улыбкой, от которой по телу пробежали мурашки. — Ох, бешеная банта. Как ты себя чувствуешь? — Нормально, полагаю… Насколько все было плохо? — Легкое сотрясение мозга, перелом грудины, три раздробленных ребра, сильный ушиб локтя, — сказал Бен, снова нахмурившись. — Хах. Бывало и хуже. Похоже, Мулн победил. — Да, технически. Но мастер Мук не слишком доволен им. «Это низко, падаван Мулн, так сильно ранить противника в поединке. Показывает небрежную неаккуратность в вашей технике», — процитировал Бен, жутко подражая печальному баритону Девиша, дополненному скорбным выражением лица. Брук усмехнулся. — Похоже, Мулн какое-то время будет делать стандартные упражнения. — А ты будешь работать над этим верхним сальто. Твое приземление протухло, — прямо сказал Бен. — Ну спасибо… — Но так и есть! — Я знаю. Мне еще не следовало им пользоваться. Просто выглядит так здорово, когда его выполняешь ты. И я знал, что Гарен этого не ожидает. — Ты и без этого неплохо смотрелся. И прекрасно справлялся. Ты мог бы выбраться из этого угла любым другим способом… — Ладно, ладно. Точка зрения принята. Не надо меня отчитывать. У меня от тебя голова болит. Кеноби выглядел немного смущенным, затем наклонился и нежно поцеловал его, уткнувшись носом в щеку. — Извини. Ты меня напугал. — Страх ведет к гневу… — Да-да, мастер Чан, — вздохнул Бен. — Гнев приводит к тому, что мне хочется надрать задницу Гарену. Надеюсь, Ти довольна результатами своих действий. — Ты не можешь винить ее во всем, Бен. Гарен никогда не любил меня. Он сам сделал свой выбор. Или нет. Возможно, я просто не соответствовал своим обычным стандартам. Я не спал прошлой ночью. — Позапрошлой, — сообщил ему Кеноби. — Оу. Ну, тогда в ночь перед встречей. И он хорош. У нас уже было несколько близких матчей. — Ты гораздо более снисходителен, чем я. — Я должен. Я не могу позволить себе встать между тобой и твоими друзьями, Бен, — напомнил ему Брук. — Я не стану… — До этого не дойдет. — Ты этого не знаешь. — Я уже говорил тебе раньше… — Дело не в этом. Дело в том, что я не хочу, чтобы тебе пришлось выбирать. Я не хочу давать твоим друзьям никаких оснований для того, чтобы навязывать тебе этот выбор. Бен вздохнул: — Он намеренно причинил тебе боль. — Ты с ним разговаривал? — Я пытался. Он просто продолжает спрашивать: «Почему ты защищаешь его?», что на самом деле означает «почему ты трахаешь его?» на языке Мулнов, хотя у Гарена просто не хватает смелости спросить меня об этом, — кисло ответил Кеноби. -Ты всегда можешь сказать ему, что я — один из уроков Квай-Гона о том, как быть добрым к жалким формам жизни, — ухмыльнулся он, пытаясь самоуничижиться и просто избегая жалости к себе, к своей собственной досаде. Бен слегка улыбнулся ему, прекрасно понимая, что он делает. Он отвел взгляд, чувствуя, как краснеют его щеки. — Он не поймем до тех пор, пока не пройдет через свои собственные болевые испытания, Бен. Отпусти ситуацию. Я не жду публичных извинений или чего-то в этом роде. — Ну, ты получишь их от Тианны, — мрачно сказал Кеноби. — У нас был очень долгий разговор после того, как ты покинул трапезную. Брук почувствовал легкую панику при этой мысли. Это просто снова сделает его центром внимания, а это было последнее, чего он хотел. Но он также не мог отказать Тианне в праве принести свои извинения. Может быть, ему удастся уговорить ее поговорить с глазу на глаз. — Ты объяснил про болевые испытания? — Я все объяснил. — Все? — Брук услышал собственный писк. Его голос изменился много лет назад, но вы никогда не поверите, услышав это единственное слово. Эти несколько слогов, произнесенных Беном, заставили его сердце забиться еще сильнее. — Все, — подтвердил Кеноби, слегка покраснев. — Бен, неужели это было так необходимо? Я имею в виду… — Очевидно, так оно и было. Я не стал вдаваться в подробности, только… только общие детали. Что это то, чему я должен научиться, чему Квай не может научить меня, а ты можешь. Как только я объяснил это, она сразу же отступила. Вот почему я пытался найти тебя позавчера вечером. Ти хотела извиниться. Перед встречей. Может быть, Гарен и не стал бы этого делать… — Бен, он бы все равно надрал мне задницу, — перебил его Брук, зевая. — Он делал то, что должен был делать. Я был небрежен и проиграл матч. Давай просто оставим это, ладно? — Если это то, что ты предпочтешь, — Бен согласился неохотно. — Именно так. А теперь поцелуй меня, чтобы я мог снова заснуть. Кеноби выполнил эту просьбу без малейших колебаний. Брук снова задремал, а большой палец Бена погладил его бровь.________________________________________
Извинения Тианны привели именно к тому результату, которого он надеялся избежать. Он оставил ей несколько сообщений и пытался увидеться с ней, пока был еще в залах целителей. Но у них так и не было возможности поговорить, прежде чем он увидел ее в трапезной несколько дней спустя. Он покончил с едой и отнес поднос на мойку, намереваясь пойти в покои и заняться учебой, когда она вышла из-за стола. Полного ее друзей, включая Бент и Гарена. Тианна коснулась его рукава. Прежде чем он успел остановить ее, она опустилась на колени посреди трапезной, посреди прохода между столами падаванов и рыцарей, посреди всего и всех, и коснулась лбом пола, что длилось для Брука вечность. Почтительное молчание медленными волнами повисло вокруг них. И все же, когда она снова поднялась, он не расслышал ее из-за рева в собственных ушах. Когда она закончила, выжидающе глядя на него, у него хватило здравого смысла сказать: — Инцидент забыт, — и поднять ее на ноги. Каким-то образом он убрался оттуда, не обидев ни ее, ни кого-либо еще за их столом, и покинул трапезную, как он надеялся, с остатками достоинства. И обнаружил повестку в Совет на следующее утро, ожидающую его на датападе. Об учебе теперь не могло быть и речи, а сон был маловероятен. Где-то около одиннадцатого часа Бен связался с ним. Брук не ответил, поэтому Бен оставил сообщение. Но Брук так и не включил его. Он не хотел впутывать Кеноби в это дело и не мог пока ничего объяснить. Лучше залечь на дно и попытаться медитировать, собраться с мыслями — и постараться избавиться от гнева, который он испытывал на Тианну за то, что она все это затеяла. Он знал, что это не совсем рационально. Главной причиной было его собственное поведение, не только с Беном. С давних пор: с тех пор, как он был мальчиком. С годами он научился принимать это, но все же были моменты, когда казалось несправедливым, что ему никогда не позволяли забыть об этом. Когда на следующее утро привратник вызвал его в покои Совета, он вошел, опустив голову и уставившись в пол, точно так же, как утром шел по коридорам, закрыв лицо капюшоном. Оказавшись в центре, он опустился на колени и поклонился, как это сделала Тианна накануне, уткнувшись лбом в пол и прижав ладони к холодному камню по обе стороны головы. Тошнота подкралась к нему, когда он вспомнил, как много лет назад сидел вот так же, ожидая, когда ему скажут, что он опозорил орден и что его выгоняют. То, что произошло вместо, было почти хуже, хотя ему потребовалось несколько лет, чтобы понять это. Затем его попросили встать на колени перед Сеси Тийном, который положил свои аккуратные и сильные руки на голову Брука и… расколол его разум. Даже сейчас он не помнил всего, что они делали, копаясь там, только те два момента, которые они вытащили на свет: момент, когда он изменился, и момент, когда он решил выполнить приказ Ксанатоса. Он вспомнил, как пришел в себя в объятиях рыцаря Таллы с ослепительной головной болью, больной и слабый, проснувшись много позже в своей комнате с мастером Котой, сидящим рядом с ним, предлагающим извинения за эту боль и условия его дальнейшей жизни с джедаями. Ему было слишком больно, чтобы полностью осознать последствия — не то чтобы это что-то изменило, если бы он осознавал. Через несколько дней к нему пришла Лэт. На этот раз молчание нарушил мастер Винду. — Ты пришел в себя, падаван? — спросил он ласковым тоном, к которому Брук не был готов. Он сел в замешательстве, но продолжал смотреть в пол. — Да, Мой Мастер. Благодарю вас, Мой Мастер. — Ты хорошо сражался. Мне было жаль, что ты проиграл. — Благодарю вас, Мой Мастер. Чего, во имя Ситхского ада, хотят Винду и Совет, и почему он так дружелюбен? — Может быть, ты расскажешь нам, почему ученик Иолана публично извинилась перед тобой прошлой ночью посреди ужина? — Спросил Ки-Ади-Мунди с невинным любопытством, которое не обмануло Брука. — Конечно, Мои Мастера. За то, что распустил слух, будто я… — он вдруг поперхнулся и не смог выговорить ни слова. Фраза пронеслась у него в голове, как рябь в голограмме, но он не мог заставить себя произнести ее. Не ту, что он имел в виду на самом деле, - …что я намеренно ранил падавана Кеноби, — наконец закончил он. — Ты имеешь в виду, во время его болевых испытаний? — продолжал цереанин. — Да, Мой Мастер. — Брук старался не бормотать, как провинившийся посвященный. — Это был не совсем слух, не так ли? — Сухо произнесла Советник Биллаба. Бывшего падавана Мэйса не было в Совете, когда он впервые предстал перед ними в качестве посвященного, но, без сомнения, она знала его записи так же хорошо, как и остальные. — Нет, Мой Мастер. Я причинил ему боль. «Но Квай-Гон знал об этом все — вы все знали. Мы обсудили это в деталях», — хотел сказать он, надеясь, что он не передает это в эфир. — Почему ты вызвался провести испытания для падавана Кеноби? — Спросил его Пиелл с явным подозрением в голосе. Трудно было поверить, что Пиелл и его мастер оба были ланниками, настолько они отличались друг от друга. Пиелл был острым и резким, как осколок шрапнели. Мастер Андрет проникал под кожу и в голову гораздо безболезненнее — как солнечный свет, проникающий в темное место. — Потому что Б… падаван Кеноби… очень скрытный человек, Мой Мастер. Я подумал, что это избавило бы его от некоторого смущения позже, если бы я был единственным из его ровесников, кто знал, как все прошло на самом деле. Я думал, что в конце концов ему будет легче, Мой Мастер. Оглядываясь назад, он понимал, что это довольно слабое объяснение, даже для него самого. Но тогда почему они позволили ему это сделать? — А для тебя? — тихо поинтересовался Сеси Тийн. — Легче контролировать то, что с ним случилось? Чтобы то, что случилось с инициированным Грифалисом, не повторилось? Брук вздрогнул, как будто его раздели донага и заставили стоять на холодном ветру. Голос советника Тийна всегда так действовал на него. И воспоминание, которое он вызвал, заставило его похолодеть всем телом. — Я не думал об этом в таком ключе, Мой Мастер, — наконец выдавил он, ошеломленный даже самим собой. — Я уверен, что какая-то часть тебя подумала об этом, падаван, осознаешь ты это или нет. В конце концов, сценарий был почти таким же. Брук издал какой-то тихий звук ужаса, зажмурив глаза, когда понял, что это правда. А ему это и в голову не приходило. До тех пор, пока ему не указали на это несколько секунд назад. Боги, как он мог быть таким слепым? Он не был уверен, что именно расстроило его больше. — Это так, падаван? — Мягко спросил Винду. — Разве ты не понял, что воссоздаешь то, чему был свидетелем с посвященным Креллином и посвященным Грифалисом? — Я… я не вспоминал об этом уже много лет. Это было так давно! Я… я не пытался… — он запнулся. — Никто тебя ни в чем не обвиняет, Брук, — заверил его Иит Кот, вернее, попытался это сделать, хотя и чувствовал, что никакие заверения ему не помогут. Теперь он чувствовал себя не просто раздетым догола. Несколькими словами советник Тийн снова вывернул его наизнанку. — Мы просто просим тебя подумать о твоих собственных мотивах и действиях. — И эмоциях, — добавил Винду. — Мастер Джинн намекнул, что после этого ты сам был очень расстроен. Как ты себя чувствовал, падаван? — Пожалуйста, Мой Мастер, если вы спрашиваете, понравилось ли мне это, то ответ — нет. — Внезапно Бруку стало очень важно, чтобы все в этой комнате поняли это. — Я спрашиваю тебя, какие эмоции ты испытал, падаван, — сказал Винду немного резче. О Сила Великая, это будет продолжаться вечно, если он просто не выплюнет все. Вот чего они на самом деле добивались. Извинения Ти были просто предлогом, чтобы притащить его жалкую задницу сюда и снова поджарить, как они сделали, когда Бен сломал ключицу. Лучше покончить с этим, чем вывинчивать из себя миллиметр за миллиметром. Затем он поднял глаза и почти вызывающе встретился взглядом с Винду: — Я возненавидел произошедшее, — прорычал он. — И я ненавижу того, кем мне пришлось стать, чтобы закончить испытания. Я боялся, что не смогу, а это стало бы катастрофой. Я боялся сделать ему слишком больно, боялся, что мне вообще придется сделать ему больно. Я боялся, что не смогу. И мне было противно, что я смог. — Он никак не мог отдышаться, казалось, ему не хватает воздуха. — Не боишься за себя, хммм, падаван? Брук гадал, когда же вмешается мастер Йода своим лукавым, вкрадчивым голосом. И он замолчал на некоторое время, вспоминая. Дыхание замедлилось. — Нет, Мой Мастер, — сказал он наконец, почти овладев собой. — Не за себя. Только за Бена. — Даже о том, чтобы потерять его? Возлюбленные вы, да? — подтолкнул его маленький зеленый мастер. Брук улыбнулся, внезапно почувствовав себя намного спокойнее. Здесь он был на гораздо более твердой почве. — Да, Мой Мастер. Так и есть. Но я не боялся потерять его. Я был уверен, что потеряю, когда вызвался добровольцем. Но я ошибся. Йода стукнул тростью по полированному полу: — Конечно, ошибся ты в том, что станет твоей судьбой, а что нет, падаван. Направлять тебя во всем Сила должна. — Да, Мой Мастер, — пробормотал Брук, чувствуя облегчение и понимая, что встреча подошла к концу. И тогда они действительно отпустили его, лишь бегло напомнив, что его действия внимательно наблюдаются и тщательно изучаются Советом. Позже он спрашивал себя, действительно ли он вышел из зала Совета, пошатываясь, или ему только так показалось. Он был уже на полпути к лифтам, когда понял, что не знает, куда идет, и его захлестнула волна изнеможения, которая определила его цель, заниматься или нет. Он вернулся к себе в каюту, пошатываясь вошел внутрь и уснул на кушетке через несколько секунд после того, как снял ботинки.
