По обмену

POV Мия Грэй

      Я сижу, облокотившись на спинку дивана, кивая на все вопросы Альбуса с улыбкой, или он что-то оживленно объясняет, не могу понять. Пытаюсь не смотреть в сторону Малфоя, но ужасно получается, голова сама собой поворачивается влево, отыскивая его, его глаза, его губы, у которых, как оказалось, вкус мяты... Он поцеловал меня, а я стушевалась и все испортила, хотя мне безумно не хотелось это портить. Какая я дура, что не дала отпор, не ушла отсюда, как это бы сделал адекватный человек... надо было повести себя правильно. Неважно, никто ничего не заметил, кроме него самого. И вряд ли Малфой вспомнит об этом снова, с его-то раздутым чувством собственной важности, мы больше не будем к этому возвращаться.       Очередь незаметно подходит ко мне, только лёгкий толчок в бок выводит из странных размышлений. — Мия, правда или действие? — Правда, — ненавижу выполнять задания наподобие стащи, сделай что-то вульгарное. Хотя, учитывая тот факт, что вопрос задаёт Альбус, задание бы было простое. — Во сколько лет был первый поцелуй? — все скучающе смотрят на меня, не отставляя бутылки в сторону. Конечно, вопрос же скучный.       А вот меня он немного смущает. Я не знаю что говорить, врать не получится, а правду им рассказывать не стоит. Получится что-то вроде - "Да брось, Альбус, ты только что даже увидел этот самый первый поцелуй, спроси что-то другое". И я не стыжусь этого, просто именно в их компании я не собираюсь рассказывать что-то личное. А мои успехи в личной жизни по стобальной шкале, это единичка, и то, благодаря заданию от Кая Уилсона.       Ведь можно в любой момент уйти. Так сдались пять ребят до меня. Никто точно не подумает, что это из-за какого-то ответа на слабенький вопрос. Встаю на неустойчивых каблуках и бросаю спокойное, как мне кажется: — Альбус, я очень устала играть, извини. Я пойду, пока ребят, — выхожу из выручай-комнаты, попутно оборачиваясь через плечо, вроде никто и не заметил, что я ухожу. Волшебно, иду к себе, хотя готова поклясться, кто-то смотрит мне вслед.       Я итак засиделась, косметика не поплыла, вселенского позора не было, кроме того поцелуя, все будет хорошо. Наверное.

***

POV Дориан Малфой

      Уход Грэй никто и не заметил, все также продолжают праздновать, позоря свои семьи. Даже интересно, что заставило её смыться, это же её единственный шанс побыть среди людей, к которым она так старательно пыталась попасть. Особенно её смешная фраза в конце развеселила. Хочет казаться «крутой», вот только её видно насквозь. Неестественная поза, расправленные плечи скорее всего до боли, походка, смех сегодня... Это не Грэй, и ей это прекрасно известно. — Не хочешь прогуляться? — Кай не оставляет выбора, тянет за собой из комнаты за рукав костюма. Кэтрин хочет пойти следом, но общение с Каем сейчас ей не нужно. Она просто хмыкает и отворачивается, наблюдая за новым действием в компании нашей команды. — Какого хрена? Ты меня подставил! — как только мы выходим за пределы зала, я налетаю на брюнета, — Ты не выглядишь как тот, кто собственноручно заставил меня сосаться с тремя девчонками за несколько минут. — Брось, я знаю тебя, — он облокачивается на каменную стену, скучающе смотрит в окно, — Просто признайся себе, что один поцелуй тебе понравился. — С моей девушкой, как и всегда, — но меня тут же пронзает боль во всем теле. Гребаное зелье. Но к побочным эффектам я привык благодаря заботе любимого отца, поэтому через несколько секунд прихожу в норму, поднимаясь с пола. — Да-да-да. Именно, – смех в глазах, издевательство, он меня заебал, изображает из себя всевидящее око, — Возможно, с будущей, но не с настоящей. — Какого черта ты пытаешься посадить мне на шею Грэй? — Твоя правда, пытаюсь, но далеко не на шею, — я вбиваю его бошку в стену с характерным треском, занося палочку. Это просто смешно, — Стой, прости. Но да, мне бы этого хотелось. — Зачем? Какое тебе дело? Не припомню, чтобы я спрашивал тебя, с кем мне встречаться и спать. — Я тебе скажу сейчас сентиментальную дичь, но, —он смотрит на меня, применяя свой серьёзный взгляд, — Мия в сто раз лучше вариант для тебя, чем Кэт. Она проще и думает не о кошельках, в отличие от Смит, это и перваку видно. И Мия не ползает перед тобой на коленях, как собачка. — Ты меня достал, купидон чертов, говори - тебе-то что? — он поднимает руки в капитулирующем жесте, — Ты как никто другой понимаешь, что бросить Кэтрин мне практически невозможно. — Всё, я сказал, что думаю и ты знаешь, что я прав. В этом и был весь смысл. Просто подумай над этим вопросом хоть пару секунд и прекрати цепляться за понятие «надо». Сам знаешь, что обходные пути есть всегда. Не Мия, так кто-то другой, просто избавь себя от человека, который травит тебе жизнь.       Он заходит обратно, оставляя меня в растерянности. Я никогда не захочу быть с такой, как Мия. Она противоречивая, странная, абсолютно непохожая на людей нашего мира, моего круга. Мне не нужна такая, как она. Просто смешно: что мне делать с ней, если она будет моей девушкой? Кататься на радуге по долине единорогов? Помогать убогим и кормить нищих! Подумать об этом... какая тупость.       Секунду. Вот оно, я так и не узнал, что за чертовщина происходила в начале учебного года с ней, что ей нужно было за новой палочкой в магазин приколов... Я ещё успею её догнать и вывести на чистую воду, мне это необходимо, и пусть ночь на дворе, отоспится на том свете. Знаю теперь точно, что она врет всем о своих предках и происхождении. Без доказательств, просто знаю.       Телепортируюсь прямо к Грэй, которая пытается идти на каблуках в сторону гостиной своего поганого факультета. Волочится как подбитый олень, она либо пьяная в стельку, либо ни разу не ходила на высоком каблуке, что больше всего вяжется с действительностью. — Стоять, мелочь, — она подпрыгивает на месте при звуке моего голоса. — Чего тебе? Не стой на пути, пожалуйста, — старается обойти меня, потупив взгляд в пол. — Нам надо поговорить. — А есть о чем? — она наконец-то поднимает голову и смотрит мне в глаза. Точно не алкоголь, нет, это что-то другое. Всё та же заучка, но с какой-то новой мыслью в голове. — Да, есть, и пока действие зелья не кончилось, мы поговорим, — она заносит подбородок вверх, выглядит так нелепо. — Зачем мне это нужно? — о, проснулась меркантильная жилка. Но в моём рукаве всегда был маленький козырь на её счёт. — Ты как-то проиграла мне желание в битве, если можно её так назвать, —девчонка сжимает зубы от досады, вспоминая падение с ринга, — Ответь на несколько вопросов - и свободна. — Что именно ты хочешь знать? — Сам решу, ты своей определённостью портишь все веселье, знаешь ли.       Проходит как минимум минута размышлений, или время тянется слишком долго, прежде чем я слышу: — Хорошо, идёт.       Я стремительным движением кладу руку на её плечо, чтобы не вырвалась, и мы переносимся в гостиную старост. — Зачем это было? — она скидывает мою руку с плеча, но оголенный участок кожи уже покрылся мурашками, забавно. — Трансгрессируешь медленно. А учиться ходить на своих каблуках ты будешь годами, — агрессивный взгляд стал мне ответом на маленькую колкость, — Садись.       Она медленно подходит к креслу, перед этим осмотревшись. Все те же стены, покрытые картинами известных сражений, та же гостиная, освещенная только лунным светом и парой ламп. Ничего необычного. Я моментально зажигаю камин, пока мелочь садится напротив дивана и кладёт ногу за ногу. — Давай покончим с этим поскорее. — Побыстрее покончить не умею, уж прости, — сажусь на диван, наблюдая как её щеки заметно краснеют от моих слов, эффект достигнут, — В душу к тебе лезть не собираюсь, храни свои жалкие секретики. Но, — я смотрю, как она пытается понять, куда я веду, сощурив глаза, — интересны некоторые моменты. Ты должна ответить, разбалтывать твои признания тысячелетия я не собираюсь. — Ладно, говори, — не ожидал от нее такой покорности, видимо на самом деле устала от пары часов общения в светском обществе, — Но пять вопросов, не больше. — Больше я и не буду тратить время на тебя, — она недовольно выпячивает подбородок вперёд, незаметно, как ей кажется, — Твои родители маги? — я складываю руки на груди. — Нет, — говорит очень тихо, но выбора у неё нет. —Так и знал. Магловскими профессиями не интересуюсь, уж прости, — она тихо хмыкает. — Ну да, ты же интересуешься только их книгами, — и снова эта улыбочка разоблачителя преступника, когда-нибудь я сотру её раз и навсегда. — Замолчи. Литература никому не мешает жить, в отличие от тебя, — она смотрит куда-то в район книг, улыбается своим мыслям, — Вопрос второй. Как ты сюда попала?       На глазах медленно выступают слезы, которые она судорожно подтирает кулаком, не хочет казаться слабой. Становится её жалко, нет, это она жалкая. Именно такая формулировка. — Черт с тобой, не отвечай. — Спасибо.       Она искренне улыбается, открывая вид на белоснежную улыбку, её настроение скачет, как американские горки.       Неожиданно Грэй поднимается с кресла и начинает шарить по книжным полкам, вытаскивая поочерёдно каждую из книг. От любопытства кошка сдохла, но ей это неизвестно. — Меняю вопрос на такой: Сколько ты тренировалась, чтобы попасть в команду с первого раза?       Грэй резко отрывается от разглядывания корешков книг и смотрит на меня с нескрываемой гордостью. И сколько же, что она так веселится? Год? Половина? Не может быть. — Ты обещаешь, что не расскажешь никому? — Я уже сказал, что да. Под сывороткой обещания нерушимы, если твой маггловский мозг забывает общеизвестные факты. — Пять дней, — моя челюсть валяется где-то на полу, судя по всему, — Но я старалась в эти пять дней.       Мой хохот разрушает тишину комнаты, кажется, что спящие студенты услышат мой истерический смех. Что с ней такое? Спортсменка из неё так себе, ни мышц, ни выдающейся фигуры, ни нормального питания. Мелочь осуждающе на меня смотрит, словно я не оценил её кропотливый пятидневный марафон. — Как? Ты пила зелье удачи? — Нет, и это третий вопрос, — она загибает пальцы, ухмыляясь своей победе. — Ты никогда не играла профессионально, не тренировалась с командой... — Больше скажу, не брала метлу в руки. Просто очень захотелось попробовать. Как видишь, попробовала и удачно.       Я охреневаю. Родители маглы. Тогда откуда такие таланты без подготовки? Грязнокровки никогда не показывали высоких результатов, никогда, только одна Гермиона Грейнджер, которая пропилила мозг буквально каждому преподавателю в этой школе. Да что уж скрывать, от упоминания её имени даже у моего отца сжимаются кулаки. — Значит тебе просто повезло, грязнокровка, — я придумываю самый логичный ответ. — Значит, мне просто повезло. И если ещё раз назовёшь меня так - пожалеешь, — она хватает с полки мою любимую магловскую книгу, начиная листать. — Положи на место, — я отбираю «Мастера и Маргариту» и ставлю на полку. Ей ни к чему читать мои пометки, — Тебя это не касается. — Как знаешь, Малфой, — она в задумчивой позе проходит по комнате.       Допрос для неё проходит уж слишком просто. Нет никаких истерик, она ходит здесь, как у себя дома, это раздражает. — Грэй, я тебя убью. Сядь на место и не маячь перед глазами.       Она садится на кресло с обиженным видом, будто я задел её великие чувства. — Я сама однажды убью тебя, Малфой. Чем дольше остаюсь в Хогвартсе, тем больше так думаю. — Посмотрим на это, кишка тонка, — её угрозы всегда звучат, как рык котенка, который хочет казаться смелым перед стаей собак. — Все люди смертны, но это ещё пол беды, иногда внезапно смертны.       Удивительно. Она снова скалится, поправляя платье с обыденным видом. Цитирует строчки моей любимой книги, а меня придушить её тянет. — Продолжим. Почему ты ушла, после простого вопроса игры? — Не хотела говорить правду, — вот так просто уходит от прямого ответа. Черт, совсем не подумал. — Тогда последнее. Очень интересно, — она ерзает на кресле, заламывая пальцы, — Почему ты оттолкнула меня во время поцелуя? Обычно, девушки сами лезут ко мне, но почему-то не ты.       Она отворачивается, притворяется, что смотрит на что-то в окне, прикусывая нижнюю губу. Черт, а ведь она вкуса персика и цветов, я помню. — На глазах стольких людей мне просто стало стыдно, — как только она произносит это, то тут же сгибается пополам, корчась от боли.       Падает на пол и её тело начинает трястись, зелье ведь ещё действует. Я приседаю перед ней, и говорю: — Скажи правду, станет легче, — при виде Грэй на полу почему-то нет злорадства, как это было после «круцио». И когда стон слетает с губ девчонки, становится практически плохо. — Потому что мне было противно! — выдыхает она, её плечи выгибаются в неестественной позе, похоже, что тело стало выводить её на правду. Улыбаюсь про себя, значит противно ей как раз-таки не было, хоть так.       Тяжело смотреть на это, но ответ именно на этот вопрос я хочу получить больше всего. Меня никогда не отшивали, никто, только она.       Тем не менее это становится невыносимо, выгибающиеся руки, ноги, крик, переходящий в тихие сипы. Хочу помочь ей, но не знаю как. Она корчится от боли, но единственный способ избавиться от неё поможет правда. Сотни раз отец вытаскивал так ее из меня. Невозможно стерпеть такую агонию, особенно в первый раз. — Мерлин, Мия, скажи правду, это просто поцелуй, который даже назвать так нельзя. Максимум десять секунд, — она выглядит так, будто держится из последних сил, — Ты можешь умереть, скажи! — последние слова буквально выкрикиваю. Не из-за того, что хочу знать ответ. — Потому что это был мой первый поцелуй, я не знала, как нужно его прерывать или продолжать, — тихий писк, после которого она медленно приходит в себя. Руки постепенно выгибаются в правильную сторону, она облегчённо выдыхает.       Я в шоке смотрю на Грэй, которая протирает глаза от скопившихся слез и встаёт с пола, поправляя слишком открытое для неё платье. Взгляд направлен в сторону выхода, ей стыдно от своих слов. Она точно пила сыворотку правды? Потому что я не верю её словам. — Это все твои вопросы? Я тогда пойду, — её рука проходит по волосам, поправляя запутавшиеся волосы, она подавлена, видно в блестящих в темноте глазах.       Плевать, что я буду жалеть об этом, просто притягиваю её к себе за талию, силой открывая губы. Слабый протест в виде толчков в грудь, но меня это не волнует. Кладу руки ей на затылок, оттягивая волосы, которые она тщетно пыталась расчесать своей рукой, странно-мягкие. Она возражает что-то, пытается поставить меня на место, чем я и пользуюсь, проникая языком в её рот. Какая же вкусная помада, или это сама Грэй, не знаю. Она неловко кладёт руки мне на плечи, закрывает глаза и расслабляется наконец, позволяет её поцеловать по-настоящему, так, как этого хочу я.       Она дожила до своих лет безо всяких поползновений. Это настолько странно, я далеко не фанат Грэй, но в голове не укладывается. Просто смешно, как можно сидеть в своей скорлупе, игнорируя это? Больше чем уверен, именно она отталкивала парней, ведь в противном случае... у людей, окружавших её, просто нет глаз.       Я продолжаю с напором давить на неё, прислоняя к стене. Её губы медленно двигаются, бормочет что-то себе под нос. Она, сама того не понимая, только провоцирует меня. Медленно перекладываю руки ей на пояс и немного ниже, когда она резко вырывается, опять, второй раз за вечер. Карие глаза распахнуты от удивления, щеки горят малиновым цветом, а губы все ещё продолжают блестеть. — Что это было??? — она отходит на безопасное, по её мнению, расстояние. — Мастер-класс для новичков, всегда пожалуйста.       Она подлетает ко мне и залепляет пощёчину. Лишнее, мелочь. Щека начинает гореть от этого лёгкого шлепка. — Оставь меня в покое, Малфой, и больше никогда не смей ко мне приближаться, — она бежит к выходу, попутно вытирая слезы. — Без проблем. Но ты не сильно-то и сопротивлялась! Ври мне, но не себе, тебе понравилось, — она останавливается около двери, не оборачивается, — Скажи, что это не так. Что ты ничего не почувствовала тогда, во время игры.       Сейчас, если она соврет, её предаст собственное тело, зелье все ещё действует. Ну же, пусть попробует отказаться от своих чувств, она снова окажется в согнутом состоянии. Сыворотка всегда причиняет адскую боль лжецам. — Мне не понравилось, это было ужасно, — она стоит в десятке метров, голос тихий, сложно даже различить слова. Зелье действует, поэтому врать она не может без вреда себе.       Да, ни единого признака боли. Никаких валяний по полу, нет выворачивающихся конечностей, порезов на коже. Я ошибался. Сколько же я алкоголя выпил, что полез к Грэй и ждал от неё чего-то? Максимум два бокала шампанского. — Прости, — произношу на выдохе, сжимая виски. Да, я облажался. — Просто не делай так больше никогда, — она говорит сдавленно, хрипло и открывает дверь.       Всего на секунду я вижу её лицо перед тем, как дверь с грохотом закрывается с обратной стороны. Нет разочарования или обиды, ненависти, не это бросается в глаза. У меня на лице мелькает победная улыбка. Глупо, но это так, именно победная, хотя еще утром я бы засмеялся от этой мысли. Жизнь - непредсказуемая стерва, я уже не чувствую ненависти к Грэй или даже сильной неприязни. Вместо этого улыбаюсь, как прыщавый болван, когда смотрю на закрывающуюся дверь.       Я же действительно думал, что все, что происходило между нами сегодня, не имеет для неё ни малейшего значения, надумал себе, пока не заметил в дверном проёме лицо: около носа две алые струи крови, капающие на розовое платье. А я ведь ей почти поверил, но даже железная воля Грэй не в состоянии свести действие сыворотки правды на нет.