По обмену

      Быстро нацепив на себя спортивную одежду, ну, или подобие спортивной формы, подхожу к стенду, где я обычно беру свою метлу. Даже забавно, что здесь можно оставлять метлы, как сменную обувь в школе. Десятки моделей из разных коллекций, кажется, что это также чем-то может напомнить парковку автомобилей. Хотя это не так далеко от правды.       Пока я думаю, как помягче сообщить Малфою, что он мастер первого впечатления, я незаметно для себя беру в руки метлу кого-то из ребят: новая, этого года выпуска. Не подумайте, я вовсе не собираюсь брать что-то, не принадлежащее до последней молекулы мне, но подобных метел я никогда не встречала.       Стало вдруг интересно, чья она: гораздо темнее обычного дерева, словно цвет вороньего крыла или углей... И она гораздо шершавее. Нет привычного лакированного, немного изъезженного покрытия, на ней наверняка очень удобно летать... Рядом проходят игроки, рассказывая какие-то истории, а я вот уже целую минуту не могу оторвать глаз от предмета в руках. — Экспелиармус, — сзади, как гром среди ясного неба слышу мягкое сопрано Кэтрин. Удивительно, как можно настолько вкрадчивым и спокойным голосом лишать дара речи множества учеников Хогвартса.       Обернувшись, сразу замечаю, что она приставила уже свою палочку к горлу девочки-подростка. Я её помню, она вечно сидит на трибуне и болеет за свой факультет. Слизеринцы очень часто обзаводятся маленькими фанатками, этой, судя по всему, от силы двенадцать лет. Милые хвостики и стопка книг в руках дают понять, что девочка просто-напросто решила поделать домашнее задание на трибуне, попутно впечатляясь силой и красотой своих кумиров. Мне это ясно, в отличие от Смит. — Что ты делала около моей сумки? — она не унимается, поэтому быстро бросаю метлу на первоначальное место и подбегаю к действию, чтобы помочь девочке, кем бы она ни была, явно не заслуживает подобного отношения к себе. Никто не заслуживает. — Клянусь, я просто проходила мимо! — тихо оправдывается, сложив руки по швам, словно перед ней находится начальник военной части. Вот, значит, как Смит «воспитывает», чтобы подчинять себе даже детей: запугиваниями и пустыми обвинениями. Внутри нарастает ком злости, который так и рвётся наружу. — А я думаю, пыталась украсть её. Знаешь, как я поступаю с ворами? Могу и пальцы отрезать, — Просто не понимаю, как так можно: почему она издевается надо всеми, кто ниже её по «статусу»? — Кэтрин, отстань от неё. Ты же понимаешь, что никто не покушается на твои вещи, — я говорю вроде и спокойно, но каждое слово выдаёт моё раздражение. Могу проклясться, что на секунду я заметила, что Кэтрин довольно ухмыльнулась, чудесно, — отпусти девочку, пожалуйста. — И кто мне гарантирует, что когда я уйду, она не залезет ко мне в раздевалку и не сопрет моё платье? Или туфли? Такие, как ты, милая, даже продавцами работать не должны рядом с моими вещами, слишком много чести, — ребёнок только кивает, вытирая рукавом старой потрепанной кофты слезы, бегущие по красным щекам.       Ситуация высосана из пальца, как бы сказали магглы и я. Видно, что Кэтрин сама это понимает, но зачем-то все ещё продолжает держать второкурсницу на прицеле волшебной палочки. Глаза последней уже сжаты от страха, она смиренно ждёт удара, как-будто так и надо... Надо принимать наказание ни за что. Хотя я более чем уверена, что она просто проходила мимо сумки этой королевы. — Просто отпусти девочку. Если что-то пропадёт, - лично верну тебе вещь. Хватит вести себя, как обиженная принцесса. — Как же я устала от тебя! Слишком часто лезешь не в свое дело, мелочь, — на пару секунд она оборачивается на меня, самодовольно смеряя своим остреньким взглядом.       Но есть в этом взгляде что-то ещё, что так тщательно скрыто от поверхностного человека: ей плохо. Синяки под глазами, опухшие глаза, и маленький порез над воротником зелёной водолазки, который практически невозможно заметить. Всё это скрывают огненные глаза и оскал, но есть ощущение, что сейчас она настолько подавлена, что хватается за последнюю возможность остаться во вменяемом состоянии: ещё чуть-чуть, и из глаз польются слезы. — А ты слишком часто заимствуешь чужие слова и прозвища, — не знаю, откуда это во мне появилось, но я мгновенно обезоруживаю её, выбивая простым взмахом из пальцев её палочку цвета вишни. Киваю девочке в сторону, чтобы та уходила, пока я держу Смит под прицелом собственной палочки, — К чему это шоу? Никогда не поверю, что Кэтрин Смит испугалась за свою сумочку. Мы с тобой не друзья, но ты можешь поговорить со мной, что с тобой происходит? — Катись к черту со своей жалостью, — она это выкрикивает, срывая голос, от чего я мгновенно умолкаю, — Опусти палку. Мы обе знаем, что у тебя кишка тонка использовать её. Ты же у нас вся из себя правильная и миленькая. — Я не знаю, какие у тебя сейчас проблемы, но нападать на людей без повода, - это не выход. Миленькой я рядом с тобой никогда не была, я всегда говорю то, что думаю: нравится тебе это или нет. И сейчас я говорю тебе, опять же, правду: угрожать расправой ребёнку за какую-то тряпку, - это слишком. — А для тебя, значит, не слишком рушить всё, что выстраивалось у людей годами? — её злость на меня понятна, но вымещать эту обиду на других? — Если бы не ты, - никто бы не жил сейчас в Хогвартсе по принципу «мы все друзья, давайте возьмёмся за руки и спляшем»! И то, что ты рушишь все перспективы Дориана своими... — Так вот оно что! Типичная ревность? Это не моя забота. Если я ещё раз увижу, как ты пугаешь детей... — Что? Давай же, закончи мысль наконец-то. — Я лично сделаю все возможное, чтобы тебя исключили. Причины найдутся. — Ты одна против моего слова? Умоляю, — она смеётся, хотя явно выходит натянуто, — Мы ещё посмотрим, кто останется, а кого здесь в скором времени не будет.       Никогда я не собиралась в жизни строить из себя идеальных и правильных персонажей из мелодрам, но как же сильно сейчас сжимается мой кулак. Ногти острыми шипами вонзаются в кожу, так, что я ощущаю капли крови в своей руке. Медленный вдох и выдох, я стараюсь унять неотвратимое желание вцепиться в горло сумасшедшей королеве школы.       Как бы то ни было, повторений всех печальных историй моего прошлого мне удаётся избегать, и сейчас не собираюсь менять что-то шаткое, чему я даю название «устоявшаяся жизни» ради элементарной мести, которая может обеспечить мимолетную радость.       В ту же секунду, как Смит отходит от меня, раздаётся сигнал о начале тренировки. Я быстро подбегаю обратно к стенду метел, бросив последний взгляд на ту, что слегка похожа на мою, но темнее. Должно быть, один производитель... Какая разница? Видимо, даже такая элементарная вещь способна привлечь внимание в океане событий, который происходит со мной в последнее время. — Эй, — ко мне подбегает Малфой, видно по сбивчивому дыханию, что он только прибежал к полю, — Я все испортил? — Конечно нет, — я искренне улыбаюсь ему. Надо же, в его глазах стоит стойкое стремление не портить отношений с моим отцом, я могу это прочитать по виноватому выражению лица, — Забудь и не переживай. — Я просто... — он обречённо зарывается в волосы пальцами, — Обязательно извинюсь перед ним лично, надо будет узнать, когда он свободен, запишусь к нему на приём и...       Быстро затыкаю его, быстро обхватив лицо руками, также моментально целую его в бормочущие губы, от удивления он не сразу понимает, что происходит. Когда он пытается продолжить поцелуй, я также стремительно освобождаюсь из его рук. — С каких пор ты затыкаешь меня таким способом? — ухмылка, но чувствую, что в ней что-то бесповоротно и окончательно изменилось с первого дня нашей встречи. От этого на сердце становится гораздо теплее, а глупая улыбка расплывается на все лицо, — Но мне нравится. — Обещай, что не пойдёшь выступать перед папой. Мы с ним итак, насколько ты знаешь, совсем не близки. А знакомство с тобой в позитивном ключе можем устроить как-нибудь попозже. Когда родится второй или третий ребёнок. Или случится конец света. — Чувство юмора у тебя конечно прекрасное, — глаза напротив блестят, — Но я согласен. Можно повременить с завоеванием расположения Рона Уизли, если тебе так проще.       Вместе поднимаемся в воздух, когда начинается игра. Пара минут в воздухе перед тем, как начался последний тренировочный матч, который предопределит возможности наших команд. Всего лишь пять минут в воздухе перед тем, как внимание каждого на площадке привлекает Лео.       Вместо привычного отточенного движения по защите кольца, мы все видим, как он неожиданно резко поднимается гораздо выше допустимой высоты. Каждый человек, который находится сейчас в поле моего зрения, высматривает в облаках загадочно-исчезнувшего вратаря нашей команды. Даже змеи не атакуют одинокое кольцо без защиты, настолько всем интересно, почему рыжеволосый парень направил свою метлу далеко за высоту птичьего полёта.       Мои размышления никому не нужны, это делу не поможет. Оно и верно, даже Дориан, который сейчас смотрит на меня, подсказывает, что нужно посмотреть, куда улетел парень. Всего одна секунда. Одна секунда, пока я, Дориан и Альбус, успеваем подняться на пару метров выше. А дальше было то, чему в сознании каждого в пределе пары сотни метров, будет отведено особое место: место в ночных кошмарах, от которых просыпаешься в холодном поту.       Кажется, что только спустя минуту до меня доносится оглушительный шум, который длился пару мгновений. Прихожу в себя, пока кто-то начинает оглушительно кричать, а тренеры велят всем спуститься и уходить с поля незамедлительно. Этот звук приглушенного крика ученика будет преследовать школу вечно.       Из оцепенения меня выводит Малфой, который трясёт меня за плечи, не грубо, но требовательно, словно я была не здесь, а он возвращает меня в этот мир. Кажется, он что-то говорит, и с нажимом отворачивает мою голову от места происшествия, но у него не выходит. Смотрю в одну точку, как под гипнозом, и не в состоянии пошевелиться.       На поле тряпичной куклой лежит тело Лео, который всего за пару мгновений на бешеной скорости упал на землю, так же быстро, как и поднялся ввысь. Глаза мальчика открыты, я вижу это через пелену слез, но жизни в них больше нет. Кажется, что кровь везде: на зелёной траве, которая всего пару минут назад впитывала свет солнца, на руках тренера, который пытается осмотреть тело. И на метле нашего уже бывшего игрока, которая даже в настолько солнечный день не теряет своего тёмного окраса.       Та самая метла, которую я рассматривала до матча...