По обмену

— Этот день нам ещё раз показал, как важно ценить то, что мы имеем сейчас: наших друзей, семью и близких. Сегодня мы прощаемся не просто с другом... Мы прощаемся с членом нашей семьи.       Выступление Альбуса за ужином сопровождается минутой молчания, которая оглушает гораздо сильнее любого крика о помощи. Я впервые увидела смерть. И первое, о чем я подумала, когда увидела друга, лежащего на земле под взглядом десятков испуганных глаз: Неужели это я сделала? Возможно ли такое, что этот конец наступил из-за моей неосторожности? Я же коснулась этой самой метлы, рассматривала её, возможно, все страдания, на которые я обрекла людей... И Лео... Это всё моя вина.       Слезы градом льются под конец слов Поттера, который тоже не в себе: постоянно поправляет одежду, смахивает одинокие слезинки, - Альбус потерял друга, и держится сейчас достойно, но кажется, что любое дуновение ветра собьёт его решимость и он станет тем, кем становится любой человек при огромной потере: он превратится в один поток эмоций.       Прохладная ладонь накрывает мою, когда я в очередной раз закатываю глаза, чтобы не разрыдаться: Малфой тоже здесь, как и вся школа, он поддерживает меня, хотя и не разделяет симпатии к бывшему вратарю. Кажется, что тёмные стены зала сжимаются, или это просто за слезами ничего не видно. Что же я наделала?

***

— Прекрати, ты меня уже пугаешь! — в гостиной старост сейчас никого нет, только мы с Дорианом. Он пытается меня понять, но не получается: ему этого попросту не почувствовать, — Прекрасно же знаешь, что не виновата. Все это знают.       Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу Лео: все его шутки, мимолетные фразы, обращенные ко мне, Альбусу, Кристине... Крис, Господи, как же ей сейчас плохо. — Это я убила его, — сжимаюсь всем телом на диване, всхлипывая в ладони, чтобы принц не видел моего красного лица, — Отпусти меня, пожалуйста! Хочу побыть одна... — Эй, — моё лицо аккуратно поднимают, — я тебя не оставлю в таком состоянии, — Дориан всматривается в глаза, словно хочет прочесть в них ответы, которых у меня нет, — И не вздумай больше винить себя. — А что тогда стало причиной? — чуть приподнимаюсь, — Я тебе все рассказала, пока что все указывает на меня. И если сейчас войдут волшебники за мной, чтобы сопроводить в Азкабан, - я даже не удивлюсь. Если... — Не надо думать о худшем варианте. Разберемся с причиной смерти Лео, когда придёшь в себя. Пока что лучше остаться тут и пережить этот день. — С каких пор ты стараешься быть оптимистом? — устало натягиваю улыбку сквозь слезы, когда вижу, как Дориан старается подбадривать. — С тех пор, как мне досталась такая девушка. А теперь я стою на коленях перед диваном и стараюсь хоть немного развеселить её. Хоть одну подсказку дай! Давай поговорим о чепухе и я притворюсь сопливым Поттером, буду кивать и говорить «Я понимаю». Только прекрати лежать, как умирающая.       Я немного улыбаюсь от всей нелепости сложившейся ситуации. Вот только сил не прибавляется. — Умеешь «патронус» вызывать? — этот неожиданный вопрос разрезает кромешную тишину. — Не знаю, не пробовала никогда. — Тогда поднимайся, буду показывать. Хватит пялиться, отрывай задницу от дивана.       Меня беспардонно поднимают на ноги за подмышки, полуистерический смех сам собой вырывается, несмотря на то, что настроения нет никакого. — Хватит смеяться. Поднимай палочку и повторяй за мной. — Не уверена, что сейчас самое время для положительных эмоций... — Знаешь, иногда можно пользоваться не только чем-то прекрасным в воспоминаниях, иногда источник энергии, - в элементарном, но сильном чувстве. Например. Экспекто Патронум...       Едва последнее слово заклятие срывается с губ, у Малфоя палочка начинает источать свечение, которое освещает комнату ярко-голубым светом. Замечаю на его лице легкую улыбку, когда из палочки быстро выбегает охотничий пёс. Я только успеваю открыть рот, когда около меня уже пробегает образ огромного существа, который только на секунду останавливается около меня перед тем как продолжать искать что-то в комнате. — Я забыла, а от чего зависит облик патронуса? — я неловко прячусь к дивану, когда ко мне снова подбегает патронус Малфоя, словно оскорбленный моим вопросом. — Это либо твоё тотемное животное, отражающее черты характера, либо патронус человека, к которому испытывается сильнейшая любовь. Такое увидеть, - большая редкость. В основном люди сами детерминируют образ защиты.       Малфой спокойно проводит по «шерсти» своего питомца, словно он живой. Пёс, в свою очередь, начинает отчаянно вилять хвостом, я даже удивляюсь, насколько преданно смотрит на своего хозяина. Значит, и Малфой такой же... — Теперь твоя очередь. — Ну уж нет. После такого, — я киваю в сторону пса, — моя какая-нибудь золотая рыбка будет выглядеть позорно. Нет, спасибо. — Смысл в эмоциях, а не в том, чтобы померяться «у кого зверь покруче». Не глупи. И я все равно не отстану, так что можешь начинать копаться в своих воспоминаниях, — похоже, план побыть наедине с печалью придётся отложить, особенно когда мне в руку вкладывают мою же палочку. — Только не жди, пожалуйста, что у меня с первого раза выйдет, — Дориан довольно улыбается, уступая мне место в центре зала, — Экспекто Патронум!       У меня от палочки исходит лёгкий белый свет, но больше ничего не происходит, только небольшой ветер, который разносит листы бумаги, оставленные на столике по всей комнате. Хотя в сознании продолжаю держать всех своих друзей, Малфоя, семью... Ничего. Словно этого недостаточно. — Я же сказала, что не вый... — неожиданно меня целует Дориан, преодолевая расстояние между нами в один шаг. Все происходит так быстро, что остаток фразы буквально выдыхаю ему в губы, пока Малфой притягивает к себе со всей мыслимой и немыслимой силой. Постепенно, когда я окончательно растворяюсь в чувстве эйфории от его рук на моей талии, от тёплого дыхания на моих щеках, теле, прижатом к моей груди, моё отчаяние медленно вытесняют мысли исключительно о нем. О его силе и нежности, которую он проявляет исключительно рядом со мной. — Р-р... — я слышу где-то внизу тихое урчание, после чего отрываюсь от губ парня под его разочарованный вздох.       Очень смешно. На ковре в паре сантиметров от нас сидит образ практически новорождённого львенка и он начинает медленно тереться о мою ногу, как это делают самые крохотные животные около мамы. Этот рык был слишком милым, я даже улыбаюсь, словно рядом с нами не животное, а младенец.       Рядом со мной также, как и я на грани смеха и умиления стоит Дориан, вместе наблюдаем, как детёныш начинает умываться, склоняясь к лапкам. — Я бы лучше и не описал тебя, на самом деле, — в шутку замахиваюсь на него, но мою руку быстро перехватывают, — Храбрый львенок. — У тебя теперь появилась ещё одна сотня причин подначивать меня, верно? — Сначала разберусь с предыдущей тысячей, — тёплая улыбка напротив вызывает такое же умиление, как и патронус, который постепенно рассеивается в воздухе, — Просто хотел показать тебе: неважно, что ты увидела детёныша, это был лев. Ты всегда будешь такой, какая ты есть: храброй, отважной, честной и при этом доброй. Этого у тебя никто не отнимет.       Мне остаётся только хватать воздух едва приоткрытым ртом. Никакого сарказма или шутки, Дориан действительно поддерживает эти качества во мне. Ему не нужно, чтобы я менялась или приобретала дополнительно черты характера, которыми обладает он. И именно он ценит меня такой, какая я есть. Это стоит в глазах напротив, в которых хочется раствориться. Это благородство, граничащее с собственными принципами, которые были вложены в него с детства. — И хотя пока что львенок, со временем ты станешь ещё сильнее. — Ты меня пугаешь. Звучит так, словно говоришь последние слова на смертном одре. — Вовсе нет. Констатирую факт. Но если тебе нужно побольше грустных новостей... — я даже отступаю на шаг назад, когда замечаю, что дверь широко распахивается и входят Альбус с Вики и Кристиной.       Увидев нас, от них не следует никаких улыбочек или подначиваний, они будто пустые внутри. Всех подбило событие с Лео, судя по мешкам от слез под глазами. На Крис нет никакого лица: вся бледная, кажется, что любое слово может ранить её ещё больше. — Побудь с друзьями, скоро приду, — Малфой мгновенно приобретает привычную строгость в голосе, при посторонних фамильярностей не будет. — Куда ты уходишь? Мог бы... — Скоро вернусь, только разберусь с одним делом, — странно мило улыбается парень, от чего по позвоночнику проходят мурашки. Не в положительном смысле, он что-то скрывает, но меня в это погружать не станет, — Не переживай, я быстро.       Несмотря на все желание разобраться, понимаю, что Кристине на самом деле нужна поддержка больше всего именно сейчас, поэтому только недоверчиво киваю и подбегаю к девушке, тело которой уже заботливо усадили в кресло ее друзья.       Едва дверь за Малфоем с грохотом закрывается, начинается череда слез, грустных историй и образа Лео в сердцах каждого его друга.

***

POV Дориан Малфой

      Оставляю Мию с подавленными гриффиндорцами, это необходимо, чтобы оставить её хоть в относительно, но безопасном месте.       Когда Грэй рассказала мне историю о том, как она коснулась орудия убийства, одну деталь эта смышленая девочка в ненужных вещах упустила. Минут на пять из вида она потеряла метлу, и оставила собственность вратаря Гриффиндора на попечение...       Я уже перемещаюсь к Смит, в это время она всегда возвращается в гостиную после промывания костей окружающим с подругами, едва вижу её, сразу же припечатываю к стене, на что Кэт только довольно скалится. — Прекрасно знаю, что это твоих поганых рук дело, — тихо произношу в коридоре, чтобы в случае, если кто-то пройдёт рядом, ничего не понял, — И парня убила ты. — С чего такие выводы, милый? — невольно сжимаю пальцы на её шее сильнее, от чего она ещё коварнее улыбается, — Ты же не думаешь, что мне помешал какой-то мальчик метр пятьдесят? — Конечно нет. Проклятье предназначалось не для него, — после моих слов, Смит одобрительно пожимает плечами, — Неужели думаешь, что её смертью ты решишь наши проблемы? Ты ничто для меня, — шепчу последние слова ей в ухо, от чего она отворачивается с хоть каким-то разочарованием, — И если умрёт Мия, - ты будешь следующей. Куда бы тебя не спрятал твой папаша, я весь мир переверну и достану твою голову. — И что мне терять? — её голос вдруг становится скорбящим, как на похоронах, — Жизнь? Я тебя умоляю, бояться тебя, - эту прерогативу оставь своей игрушке. — Блефуешь. Ты боишься меня и моего отца, просто Беллатрису гораздо сильнее, — взгляд невольно направляется к её рукам, на которых виднеются синяки, проступающие сквозь тщательный грим, — Но Мия не должна отвечать за то, что ты не можешь пожаловаться на свою мать в министерство. — Это уже не тебе решать, — она поспешно одергивает руку, на которой также проступают порезы.       Замечаю боковым зрением, что к нам подходит Финн, издалека пахнущий слабостью и неуверенностью в каждом своём шаге. Готов биться насмерть, - грязную работу спихнули на шаркающего болвана. — Передай своей Мие пару слов, — Кэтрин подходит к пареньку, который не врубается, что происходит, но пытается держать лицо изо всех сил, — Каждую неделю будет происходить «неприятность», — сволочь облокачивается на парня, — с каждым из её жалкой компании. Лео, - просто разминка. — Хватит молоть чушь! Расправа над учениками школы из-за одной гриффиндорки? — только хотел врезать Финну, как сзади начинают подтягиваться такие же амбалы. — Не перебивай. Я не настолько жестока, чтобы вырезать половину школы. Кстати, задумаете нажаловаться кому-то сверху, - моё дело продолжат друзья, родные, которых слишком много, чтобы их всех пересажать в Азкабан, насколько ты и сам знаешь, — Что-что, а об этом я вкурсе: лично знаком со всеми дальними родственниками этой чокнутой, — Так вот: пусть добровольно пройдёт церемонию отказа от памяти.       Пока что было бы неблагоразумно набрасываться на целую свору волшебников или драться на палочках в стенах школы, но сейчас это единственное желание, которое возникает при виде самодовольства Кэтрин и её щенка по правую руку. — Обещаю, скоро ты пожалеешь о том, что начала это добровольно. — Посмотрим, — Кэтрин снова надевает маску дуры, повышая голос до уровня «девочка-блондинка», с IQ меньше сорока, — Уверена, ты передашь моё предложение. Как бы поступила Мия, будь у неё выбор: пожертвовала бы собой или посмотрела, как вымирают её дружки? Вот и узнаем.