По обмену

— Тебе просто нужно, чтобы мы изображали пару перед школой? Ты сейчас выглядишь как ревнивая соплячка с третьего курса. Как же ты скатилась, — её губы только слегка подрагивают прежде чем она снова возвращает себе высокомерие, — Раньше я хотя бы знал, что за маской детского ребячества стоит взрослый человек, который самостоятельно принимает решения.       Рядом собравшиеся идиоты не делают ровным счётом ничего, просто охраняя Смит, словно сторожевые псы. Неплохо, очень даже. Настоящая армия из дохляков без характера и самоуважения, которую сформировали из подручного материала. Они в бою не будут стоить ровным счётом ничего, но количеством превзойдут противника. — Поверь, решения я принимаю все также сама. И я САМА знаю, что мне не нужен озабоченный какой-то простушкой осел, хотя меня и волнует, как сообщить нашим родителям, что задуманная идеальная свадьба на потеху светскому обществу откладывается. — Хватит трепаться! — практически кричу, посылая эхо, чем привлекаю ещё большее внимание десятков глаз за спинами вождей в тёмном коридоре. Начать драться не могу: счёт голов не на моей стороне, — Ты сама прекрасно понимала, что дальше кровати это не зайдёт. На большее мы как пара не способны, так к чему все это?       Ей нужно просто устранить Мию? Отомстить за то, что мне впервые стало нужно нечто большее, чем бесчувственная игра на публику. И захотелось этого так сильно, что я ставлю под угрозу безопасность единственного человека, который мне сейчас необходим в жизни. Надо придумать что-то получше, чем спрашивать в лоб у Мии о её приоритетах: она выберет других, не задумываясь. Вот же... — Мне нужно, чтобы ее здесь не было. И все вернулось на свои места. Ди, ты мне тоже никто, — наконец-то откровенные слова, но ничего нового для себя я не открываю, — сейчас дело далеко не в «нас»: просто мне нужно избавиться от этих поганых изменений, которых не чувствует разве что слепой или призрак в школе. Общение Гриффиндора и Слизерина по примеру вашей с Грэй интрижки, - это далеко не норма. То, как ко мне стали обращаться ей подобные, - не норма. И если её уход надо организовать мне, чтобы предотвратить «коммунизм» в Хогвартсе, - так тому и быть. — Ничего уже не будет как раньше, — мои слова она игнорирует, не принимая во внимание их справедливость, — Её уходом ты только вызовёшь вопросы, а не вернёшь себе авторитет. — С этим я разберусь, не волнуйся. Но в общих чертах ты понял: каждая неделя, - новое тело на твоих руках и ручках принцессы. За тебя-то я не волнуюсь, ты привык, милый, а вот ей... — у меня буквально закладывают уши от ярости, когда представляю, как Мия бы отнеслась к такому сравнению: со слезами на глазах. Мгновенно выхватываю палочку, но меня вырубает один из тупоголовых, не успеваю произвести ни звука.       По заглушенным голосам и собственному телу, которое падает на пол, как мешок с корнями растений, могу понять, что заклинание в меня кинули не слабое. Словно не я, а кто-то другой человек слышит последние слова бывшей: «Решай, Малфой. Выкидывать Грэй из своей жизни или делать из неё палача...»

***

POV Мия Грэй

      С тех пор, как мы потеряли Лео, прошло ровно четыре дня: все на Гриффиндоре стараются постепенно приходить в себя, в то время, как другие факультеты уже ведут полноценную жизнь как ни в чем ни бывало. Это обратная сторона общества: некоторые несчастья имеют значение только для тебя, для других что-то, что пошатнуло твою жизнь, может вовсе не иметь значения.       Все эти четыре дня от меня не отходит Дориан. Каждый шаг, каждый вздох проходит рядом с ним, словно он боится за меня, хотя сам он в этом никогда не признается. Тем не менее, каждый день проходит не только с уроками в рамках класса, после занятий меня постоянно заставляют учиться обороне, сопротивлению сознания. — Скажи уже наконец: почему ты решил делать из меня машину по самообороне семимильными шагами? — сейчас мы находимся в каком-то классе, который попросил Дориан для занятий со мной. Он все ещё ответственный за меня в рамках программы профессора Моргена, проблем не возникло раздобыть аудиторию, к счастью или нет... — Я абсолютно готова к последней работе по зельеварению, а защита от тёмных искусств сейчас идёт на уровне теории, мне это ни к чему. — Никогда не знаешь, с чем придётся столкнуться. Тебе нужно заниматься, чтобы обеспечить себе безопасность, — на последних словах его голос словно надламывается, что только подтверждает, что это не просто уроки. Он быстро возвращает себе каменное лицо, когда замечает свою осечку. — Дориан, мне кажется, что-то произошло с тобой или... ты боишься, — на этом слове он даже сжимает зубы, — ладно, опасаешься чего-то. Меня не нужно держать подальше от проблем, скажи, как есть. — Как есть, — Малфой повторяет мои слова с такой скорбью, что становится действительно страшно за него, за себя, но я заставляю себя подойти к нему, спокойно кладу руки ему на плечи, чтобы он наконец посмотрел мне в глаза. — Да. Что бы это ни было, я имею право знать и помочь тебе. Мы же в этом теперь вместе, забыл? — Пообещай мне, что не будешь делать глупостей. Ты права, мы в этом вместе, помни об этом. — Вот сейчас ты меня правда пугаешь. Что происходит? Дело в Лео? — это единственное разумное объяснение, почему он с такой жалостью смотрит в сторону, при этом пытаясь отвести глаза как можно дальше от меня, — Ты что-то узнал...       Постепенно в голове начинает складываться картина, затмевая все остальные мысли. Тот день, Малфой, который подорвался куда-то, на его лице была плохо скрываемая ярость в перемешку с жаждой мести. Кому? — Это сделала Кэтрин, — тихо проговариваю то, что не должно впринципе вырываться наружу, — Зачем ей это? — просто не узнаю свой голос: твёрдый, как камень, но при этом сломленный. — Из-за тебя. Сказала, что если ты не исчезнешь, смерти будут продолжаться каждую неделю. — И ты ещё сомневался, - говорить мне или нет??? Почему ты молчал целых четыре дня? — не знаю почему, но сейчас я смотрю на Малфоя, словно это он виноват во всем, — А если бы следующей была Крис? Если Альбус... Боги! И после всего этого ты просишь не делать глупости! А сам не доверяешь мне настолько, что молчишь об ультиматуме этой сумасшедшей!? — Я хотел придумать хоть какой-то план, чтобы тебе не пришлось жертвовать собой. Я доверяю тебе, но не сказал, потому что я прекрасно знаю, что только наш разговор сейчас и то, что ты хочешь прикончить меня, не даёт тебе сейчас мчаться к Смит со стремлением сделать из себя мученицу! — Ты бы сделал то же самое ради друзей. Но, если рассказать директору... Может, мы сможем просто попросить помощи? — Её отчислят, максимум устроят суд, и то же самое будет поворачивать её последователь. Что-что, а рекрутировать Смит умеет. — Но это же просто смешно. Мне уезжать из-за её капризов... — Не просто уезжать, ты должна добровольно подписаться на «обливиэйт». Она хочет стереть твои воспоминания о Хогвартсе.       Отказ от памяти. Забыть все, что со мной происходило здесь: забыть Дориана, Альбуса, Крис, Беллу... Забыть, что я волшебница и вернуться к прошлому, словно все это было сном, который никогда не должен был стать реальностью. Невольно вспоминаю, как узнала, что мама была самой выдающейся волшебницей своего времени, как отец говорил о безопасности. Как они обещали забрать меня обратно при первой угрозе, а теперь, судя по всему, я сама вернусь, не задавая лишних вопросов. — То есть, мне выбирать между друзьями и памятью, ясно. Это в её стиле. — Ты не обязана. Если потянуть время... — У нас, по твоим же словам, три дня. За это время невозможно что-то изменить. — Мия... — Есть возможность частично сохранить память? Можно этому научиться? Или сопротивляться. Ты же учил меня на этой неделе, продолжай! — Скорее всего нельзя сохранить память, но могут сохраниться некоторые обрывки, несвязные между собой. Но ты все равно не сможешь их объединить между собой, только обречешь себя на вечные вопросы, которые априори не могут дать тебе полные воспоминания о жизни с магией.       Несмотря на нарастающую панику, я прекрасно понимаю, что если выхода нет, надо выбирать меньшее зло Так тому и быть, если есть хоть крошечный шанс оставить воспоминания о волшебстве, о моих друзьях, о Дориане. Я же не могу забыть его! Просто смешно, я сильнее, чем кажется. И буду бороться до конца. — Значит, ты должен учить меня серьёзнее, чем сейчас. И пока ты не начал спорить, скажу то, что мы оба знаем, но не хотим произносить: другого выхода нет, а это по сути последнее желание утопающего. — Прекрати говорить об этом! Просто хочешь сдаться и принять её условия? Мы ещё можем попросить помощи у твоей семьи, твои друзья не беспомощные в конце концов! — Мама не поможет, она без силы против Кэтрин... Кончится ещё хуже, чем при потере моей памяти. А папу я не хочу лишать его должности, что непременно произойдёт, если он начнёт ставить на место слизеринцев. Его могут обвинить в предвзятости, особенно при отсутствии доказательств. Дориан, мы теряем время. Смотри сюда, — обхватываю его лицо, как в последний раз, несмотря на то, что в моих глазах стоят крокодильи слезы, нахожу в себе силы говорить со всей серьёзностью, — Мне нужно, чтобы ты научил меня сопротивляться. Покажи, как удерживать в сознании хоть что-то... пожалуйста. — Ещё не все потеряно. — Ты прав, но сейчас, пока мы думаем, нужно что-то делать. — Не хочу делать тебе больно, вырезать что-то важное. Черт, Мия! Я не могу стирать твои воспоминания. — Не усложняй, пожалуйста. Выбирай тот момент, который хочешь стереть и делай это! — Малфой отходит от меня, словно так может предотвратить неизбежное, — Помоги мне, пожалуйста. Или мне придётся сразу идти к Смит. — Обливиэйт, — замечаю дрожь в голосе, когда он направляет на меня палочку.       Похоже на чувство, когда засыпаешь, просто прикрываются глаза, я медленно опускаюсь на стоящую рядом парту. Кажется, что я проспала по меньшей мере день, когда прихожу в себя. Ничего особенного, я просто... отдохнула. Похоже на чувство, когда отдыхаешь после тяжёлой работы. — Мия, — ко мне подбегает Малфой, медленно помогает подняться, — вспомни, мы были на поле, незадолго до того, как ты впервые встретилась с моим отцом. Альбус что-то сказал мне, я его ударил. Что было потом?       В голове быстро вспыхивает воспоминание о том, как меня тошнило и я упала в обморок прямо перед растерянным Альбусом. До этого он действительно спорил с Малфоем, который держал его припечатанным к колонне. Но на меня наложили «обливиэйт», значит, было что-то ещё. — По-моему я упала в обморок. — До этого? — вот как это работает. Просто белый лист, словно вспышка света, — Постарайся вспомнить.       Ничего. Абсолютно ничего. Это и есть забвение? Я даже не поняла, что произошло. — А что случилось до этого? — Я наложил на тебя «круциатус». Это одно из самых жестоких заклятий, потому что вызывает демоническую боль, её сравнивают с болью в аду, если ад вообще существует. Ты помнишь эту боль?       Он серьёзно накладывал на меня непростительное заклятие? Не нахожу слов. Я, кажется, простила его за это, раз нахожусь рядом, но... Никаких чувств об этом нет. — Совсем не помню. Это точно было? Вряд ли я бы забыла такое, — хотя я и забыла, похоже, боль, которую мне причинил Малфой, довольным он явно не выглядит. — Как раз так это и работает. Всё может быть забыто. Даже собственная сущность. Через неделю ты и не вспомнишь меня, Мия.