По обмену

      Я помню бесконечную темноту, обволакивающую все тело и мысли, они словно наслаивались друг на друга, сбивая с тех малых крох информации, которая умудрялась поступать в мозг. Меня сбила какая-то машина, судя по всему, судя по голосам людей, собравшимся вокруг, кто-то кричал, женский голос звонко кричал о чем-то, но понять мне не удаётся. Понимаю, что у меня нет сил встать и сообщить всей этой толпе, что я жива и не стоит резать воздух своими голосами, раскалывая мою голову на части.       Небольшая боль в ногах и правой руке, которую я зачем-то выставила вперёд в момент столкновения, сопровождаются непрерывным шумом в голове. Возможно, это странно, но я не помню ровным счётом ничего за вчерашний день или неделю. Как ни стараюсь, никакого образа в голове не возникает, судя по всему, сотрясение мозга. Я не могу вспомнить, что заставило меня выбежать на дорогу, почему я оказалась на проезжей части.       Меня аккуратно кладут на носилки, становится страшно от того, что я не могу почувствовать ничего помимо головокружения. Не хватает для полного счастья в жизни только стать парализованной. Это становится главным желанием, - не быть прикованной к коляске в случае, если я выживу.       Стараюсь оставаться в сознании изо всех сил, сосредоточиться на свете на улице, даже пусть и с закрытыми глазами, думаю о голосах, которые прикрикивают друг на друга. Судя по всему, я нахожусь в машине скорой помощи, но это все, что мне удаётся различить. Все остальное притупляется, находится в пелене приглушённых чувств. Проваливаюсь в беспамятство, даже не поняв куда меня везут.

***

— Эй, пора вставать. Не жалей себя и открывай глаза, — первые слова, которые я слышу в больнице. Звук работающих приборов, в частности катетера, эхом проходят по и без того раскалывающейся на части голове.       Как и советует голос, я медленно открываю глаза, превозмогая страх не увидеть своих ног. Я сразу смотрю вниз, но, когда вижу в подвешенном состоянии одну ногу в гипсе, знаю, что все в порядке, не могу сдержать облегчённого выдоха. — Наконец-то очнулась, — быстро перевожу взгляд на обладателя голоса, на которого до этого даже не обратила внимание.       На удивление, врача я не вижу, вместо этого, на месте рядом с больничной кроватью, сидит парень чуть постарше меня, но весёлые зелёные глаза делают его значительно моложе. Судя по одежде, человек явно из богатой семьи, не могу понять, что он здесь забыл. Меня явно должны были привезти далеко не в частную клинику, мама против платной медицины. Мама! — Я Феликс, — пока я пытаюсь что-то сказать, разжимая пересохшие губы, мою руку, лежащую на кровати, незаметно сжимают, словно в рукопожатии для знакомства. Последнее, что мне сейчас нужно, - это анализировать, поэтому я не одергиваю руку, хотя и очень неприятно. — Мия, — неуверенно улыбаюсь, очень хочется спросить, кто он черт возьми такой, но надо найти правильные слова, — Что произошло? Ничего не помню. — Ты попала в аварию с мамой, — мой новый знакомый заметно меняется в голосе и лице. Исключительная серьёзность, вместо дружелюбной ухмылки, — Я сейчас позову врача, ты очень долго пролежала без сознания. Он тебе все объяснит гораздо лучше. — Где она? Моя мама, мне нужно её увидеть. Она в порядке? — я машинально соображаю, где найти маму, чтобы она не переживала за меня и мне нужно узнать все о её состоянии. Но Феликс, едва я задаю интересующие меня вопросы, быстрым шагом уходит из палаты, оставляя без единственного источника информации в этом месте. По спине проходит неприятный холодок, когда доходит, что с моей мамой могло что-то случиться. Я быстро начинаю отсоединять трубки от себя, плевав на все последствия, мне нужно найти её и ответ на главный вопрос: как она себя чувствует.       Ответ был от врача, который зашёл в палату с таким видом, что я не сразу поняла в чем дело. Пока меня укладывали обратно, цепляя ненужные приборы на тело, я задавала только этот вопрос, словно заведенная, потому что кроме страха в тот момент я не чувствовала ничего. Один и тот же вопрос, элементарный ответ «всё в порядке» мог бы решить все мои проблемы. Но этого ответа не последовало.       Я помню, что плакала больше, чем за всю свою жизнь до этого, что чувствовала раздирающую изнутри боль и пустоту от потери близкого мне человека. И я помню, как мне сообщили, что похороны прошли днем ранее, так как я не могла проснуться слишком долго. Я все это помню... но я бы отдала все, что имею, чтобы это забыть, проснуться и понять, что это все страшный сон, который закончится с восходом солнца.

***

      Меня долго не выписывают из больницы, врачи пытаются не только восстановить моё физическое состояние, но и кормят меня, как на убой, таблетками, чтобы избавить от депрессии. В какой-то момент становилось страшно за себя, но потом пришло осознание, что единственный человек, которому я была нужна, погиб в автокатастрофе. Дальше принятие пилюль пошло как по-маслу. — Всё будет хорошо, ещё одна неделя и поедешь домой, — рядом со мной все также сидит Феликс и уверяет в хорошем, я перестала уже спрашивать его в чем его выгода от помощи мне, — Даю тебе слово.       Он видел аварию, в тот день он ехал в университет другой дорогой, чтобы заехать к друзьям, и так он стал свидетелем всего ужаса, который я теперь принимаю как данность, как данность, о которой я узнаю от незнакомцев. Судя по всему, парень безумно оптимистичный для этого города, большие массы людей, автокатастрофы на каждом шагу любого сломают, но почему-то не его.       Мы с мамой переехали сюда три месяца назад, так мне «говорят», а учитывая тот факт, что у меня частичная потеря памяти из-за сотрясения, это похоже на нас. Город красивый, слишком быстрый для таких, как я, но скоро привыкну, судя по всему. Мне придётся двигаться дальше когда-нибудь, хотя сейчас даже под действием успокоительных хочется кричать от боли. Спасают только таблетки. — Я больше переживаю не за то, что я прикована к кровати. Просто я скорее всего не найду этот дом, когда меня выпишут, не помню адрес. — Мне врач сказал, что при тебе были документы. Найдёшь спокойно, я отвезу. Просто постарайся не думать о плохом. Ты справишься, осталось только немного побыть здесь.       Здесь. Место, кстати, жуткое, нечто среднее между психушкой и больницей для богатых обладателей Porsche, вроде того, что сидит напротив, иногда поправляя свои идеально уложенные волосы, хотя это производит отталкивающее впечатление. Он словно старается выглядеть идеальным, вечно одевается в брендовые вещи, часы на руке стоят дороже, чем всё оборудование в больнице, а я тем временем, как и полагается, в осточертелом белом халате, который сливает меня со стенами этого ярко освещенного помещения с огромными окнами. — Слушай, я вот не пойму, — перевожу взгляд на часы, которые тихонько тикают около окна прямо напротив кровати, — Ты совсем на университет забил с благотворительностью здесь? — в ответ мне летит добрая усмешка, когда изумрудные глаза мило сужаются, начинает казаться, что я действительно пошутила, но я серьёзна как никогда, — Ничего смешного! Я просыпаюсь, - ты здесь. На всех процедурах, - ты за стенкой. — Это не благотворительность, милая. Просто... тебе же скучно здесь одной! Поэтому я к твоим услугам, – я невольно щурюсь, пытаясь понять, какие мотивы на самом деле присдедует этот «Феликс». Имя-то какое дорогое, — Не могу тебя бросить, зная, что произошло. — Но ты не обязан нянчиться со мной, как с пятилетней. Я могу сама справиться со своими проблемами. Спасибо тебе огромное за поддержку, но я в состоянии дойти до процедурной и обратно, — запускаю руку в волосы, когда начинает пульсировать в висках. Побочные от... многих препаратов. — Уверен, что ты можешь справиться и без меня, это логично. Но я правда хочу помочь, тем более я видел аварию и несу за тебя ответственность в какой-то степени. Просто считай, что меня здесь нет, но если что-то понадобиться, - я всегда помогу. — Или ты просто не хочешь идти на занятия, — говорю самую логичную вещь, в голове не вяжется эта задорная улыбка напротив с ответственностью. — Ты меня раскусила. Экономикой заниматься я захочу только на том свете в аду, — при упоминании знакомого предмета, становится как-то легче, но только на пару мгновений. — Тогда зачем поступал? — Это уже второй вопрос обо мне, — он в шутку прикладывает руку к сердцу, — чем я заслужил это сегодня? — Если не хочешь отвечать, не заставляю. — Да секрета никакого нет. Меня послали туда родители, «хоть куда-то сбагрить позор семьи», — заметно, что его это очень задевает, но он переводит все в шутку, защищаясь от окружающих, — Я их подвёл, кажется, уже в момент появления на свет. Они ждали от меня большего, а я вышел таким, какой есть. — Уверена, они так не думают. Ты же смог поступить, это твоя заслуга. Если даже они и недовольны тобой, все ещё изменится. Это лучше, чем в моем случае, — на глаза наворачиваются слезы от того, как воспоминания о маме смешиваются с чёрной болью от её смерти. До сих пор не могу в это поверить, и время совсем не лечит. — Ну это как посмотреть, — парень в своей манере подрывается с места без предупреждения, закидывая рюкзак на спину с какими-то книгами, — я бы с удовольствием махнулся с тобой.       За ним с грохотом захлопывается дверь в палату, пока я складываю два и два. Выбрать смерть близкого тебе человека вместо жёсткой регламентации твоих действий со стороны родственников? Это ребячество, которое чувствуется в характере парня, от которого откупаются дорогими подарками, но мне до этого дела нет. Гораздо больший вопрос в том, почему он не отходит от меня ни на шаг все часы приёма.