По обмену

— Готова? — Скорее да, чем нет.       Я открываю дверь машины и прыгаю внутрь, кинув перед этим сумку на заднее сиденье. В салоне пахнет какими-то травами, каждый раз хочу спросить Фила откуда эта гадость, что заполняет собой все пространство, как ароматические палочки в лавках арабских стран. — Первый день студента, да ты растешь! — меня быстро обнимает парень, открывая вид на привычную в последнее время улыбку, — Планируешь сегодня идти на вечеринку посвещения? Помню, ты говорила, кто-то из девчонок тебя звал. — Конечно не пойду, мне нужно готовиться к парам на завтра. А ещё надо успеть поговорить с преподавателями о публикациях в журналах. По сути, я могла бы писать для какого-нибудь научного журнала или... — У нас с тобой разные представления о студенческой жизни, Мия, — меня беспардонно затыкают, от чего изо рта вылетает громкий выдох вместо продолжения плана. — Конечно. Ты наверняка уже на первый день уйдёшь с какой-нибудь бывшей королевой школы, будущей университета. Я готова поставить всю свою стипендию на то, что один ты сегодня к себе не вернёшься, — улыбаюсь, отчётливо представляя флиртующего Феликса. Это же ядерная смесь: внешность, чувство юмора и деньги. Многие бы отдали все, чтобы стать девушкой этого раздолбая, иногда я удивляюсь каким образом мы подружились.       Из-за того, что мне никто не давал выбора? Возможно. Скорее всего, мы стали общаться не по моей воле, несмотря на то, что я совсем не сопротивлялась. Мне было настолько плохо пару месяцев назад, что этот человек: открытый, готовый помочь... он стал мне нужен, как никто другой.       Когда я вернулась в дом, где к тому же не могла ощутить присутствия моей мамы или нашей жизни на новом месте, Феликс был тем человеком, который поддержал меня. Не мой отец, который пропал неизвестно куда, нет. Это был этот человек с азартом первоклашки в глазах, на него совершенно нельзя положиться, но он был рядом. Всегда. — Готов повторить в громофон: мне нужна только ты, – он подмигивает, передавая неловкость через зеркало автомобиля.       Нет, ему нужна не я, он просто создал себе образ, который ему самому захотелось видеть во мне. Я когда-то была убеждена, что влюблена в одноклассника, пока не поняла, что ни единым качеством моего воображаемого идеала он не обладал. Вот так и с Феликсом: он думает, что ему нужна я, на самом же деле этому обладателю всего нужна элементарная любовь родителей.       Мы подъезжаем к зданию, вокруг которого уже собираются первокурсники, остальные курсы уже давно знают, куда идти, что делать, как себя вести, и только первый курс ходит по площадке, заламывая пальцы в поисках своей группы. Надо найти экономистов поскорее, чтобы осталось время посмотреть на аудитории, хотя Фил и показывал их мне, когда тайком проводил в здание. — Мия, выходи, они не укусят тебя. — Тебе легко говорить. Третий курс вообще кроме практики ничего страшного не предполагает. — Возможно, — он мгновенно вылетает из машины и открывает дверь с моей стороны, — Я перестал париться по поводу учёбы на втором. А теперь беги, милая, — он подаёт мне руку в галантном жесте, но, как и обычно, я замедляюсь на пару мгновений перед тем, как дать ему руку.       Интересно, это просто моя тупость или я не доверяю именно ему? Почему всего времени после той аварии не хватило, чтобы я была в нем уверена на подсознательном уровне? Это же должно быть просто, - доверять другу. — Я бегу, а ты прекрати меня так называть, — только отхожу от парня на пару десятков шагов, как мне звучит вслед громкий крик. — Только когда ты перестанешь быть милой!

***

      Сегодня отмечают Хэллоуин после занятий, поэтому я могу себе позволить задержаться в библиотеке. Моя подруга с третьего курса тоже не пойдёт туда, наверняка, слишком много заданий по психологии. Но я и с компанией вечно зубрящих первокурсников тоже не хочу проводить время. Программу, которую мы проходим, я отлично понимаю, а повторять основы с ребятами, - такая себе идея, несмотря на то, что с некоторыми девочками я очень даже лажу.       Я скучаю по Лесли, очень, но я стараюсь забыть все, что было связано с моей прошлой жизнью. Я потеряла её номер, а искать где-то не стала. Если я начну с ней снова общаться, - это будет жалость, явное вскрытие всех старых ран. Пока что, стараюсь избегать этого разговора, хотя когда-то придётся найти её в соцсетях, даже хотя я и не зарегистрирована ровным счётом нигде.       Сейчас смеркается, дни становятся короче с каждым осенним зачеркнутым кружочком в календаре. Поэтому в библиотеке становится все меньше и меньше народа, все торопятся повеселиться со своими знакомыми, с теми, чьи имена они забудут через четыре-пять лет.       Улыбаюсь, рассматривая случайную книгу на столе, кажется, кто-то из особенно одарённых оставил «Мифы Древней Греции». Книгу эту я знаю с пяти лет, когда меня мама «подтягивала» к школе, я не учила разве что химию. От воспоминаний становится ужасно горько, невольно прокручиваю кулон на шее: сколько помню себя после аварии, он всегда со мной. Это что-то, да значит, я расцениваю его как новый талисман.       Рядом со столиками проходит библиотекарь с грозным видом, намекая, что очень скоро закрытие. Несмотря на то, что помимо меня в бардовом зале всего лишь пять человек, чувствую, что пришёл кто-то ещё.       Я оборачиваюсь, замечая около одного из стеллажей одну из местных девочек, которая всегда считает необходимым рядом со мной высказаться о том, что мне надо сделать с причёской или одеждой, да так громко, что все на лекциях оборачиваются в мою сторону и начинают кивать словам этой Мисс Вселенной.       Это явно глупо и по-детски, но я не нахожу ничего лучше, чем встать, быстро поставить на прежние места учебники по испанскому и быстрым шагом направиться на выход во избежание драки, инициатором которой я обязательно стану, если услышу хоть ещё одну шутку про «сальные волосы и огромные щеки».       Надо отдать мне должное, я успела пройти двадцать шагов от выхода из зала, когда я со всего размаха влетаю в человека. — Смотри куда идёшь! — слышу голос перед собой, пока потираю ушибленную ногу. Надо встать, но то ли день такой тяжёлый, то ли я совсем в ужасной форме, первые секунды я продолжаю «сидеть» на полу. — Вообще-то это ты в меня врезался! Если королевские особы не умеют ходить, могу дать пару уроков, — мои слова наверняка прозвучали странно. Какие королевские особы? Я впервые вижу этого парня. В глаза первым делом бросаются белоснежные волосы и красивые глаза, которые сейчас слишком по-доброму светятся при таком скудном освещении, или у меня сотрясение. — Как же я рад тебя видеть, — после этих странных слов, парень помогает мне подняться, подавая руку. Странно, но я не задумываюсь ни на миллисекунду и вкладываю свою ладонь в его.