По обмену

POV Мия Грэй

      Мне безумно надоело это шоу с участием двух актёров, а учитывая, что меня сами же и заставили уйти, никакого разочарования нет. С заметным треском закрываю ни в чем не повинную дверь, выражая свое недовольство, и спешу покинуть это место. Не надо было высовываться, может, не стала бы причиной разборок двух собственников. К слову, одного из них сегодня я увидела впервые в жизни, а второй... второго ничего не исправит.       Очевидно, что они знают друг друга не по наслышке, тут есть какая-то история, которую хочется узнать... Но на самом деле, только один вопрос меня волнует больше всех остальных: откуда я могу знать Дерека... Рядом с ним не покидает чувство дежавю, будто возвращаюсь в то время, когда все было проще, в детство... спрошу его при первой же встрече, почему именно сейчас мы с ним встретились. И как вышло, что первый человек, рядом с которым можно чувствовать себя абсолютно в своей тарелке, ни разу не появлялся рядом с того дня, как я потеряла маму и память. — Куда бежишь? Мия, ты же там... — от грустных мыслей отвлекает Моника, которая на последней ступени лестницы хватает меня цепкими ручками в ожидании объяснений. — Давай тебе завтра все расскажу, хорошо? Если коротко, - меня выгнали, чтобы Фил с Дереком выяснили отношения. Мне лучше уйти пока что, правда. — Что сделал Дерек? — виноватый голос ходячего дружелюбия выводит из колеи, — Зря позвала этого новенького? Одно твоё слово, - он больше не появится с нами. Я не позволю обижать тебя! Я же не хотела... — Всё в порядке, спасибо, — коротко обнимаю её, пока слышу напротив звук открывающейся бутылки, это и становится сигналом, что лучше уйти, — Все объясню завтра, вообще не переживай. — Окей. Но если что, - всегда звони. По любому вопросу и просто поговорить. Мы же не всегда обязаны общаться по поводу учёбы, верно? В любое время. — Обещаю, буду звонить чаще.       Я уже протискиваюсь к выходу, разгоняя компании разнопёрых студентов. Как только такой маленький снаружи домик может выдержать столько народа и поглощающего всё на своём пути шума? И Мон хороша тоже, совсем не заботится о своей безопасности. Доброта добротой, но тут же больше сотни человек...       Буквально выбегаю на улицу, как это делают в детстве после долгого дня в школе и хватают свежий воздух ртом. Я словно была под водой все это время, погружение без начала и конца... Именно так я чувствую себя в толпе: под водой, в кромешной темноте. И сейчас я всплываю, сбросив с себя камень, который тянул на дно. Всплываю, чтобы меня опять вернули в состояние тревоги через пару минут, когда я успеваю отойти от дома. — Эй, я тебя здесь раньше не видел, — слышу голос рандомного человека за спиной.       Это парень, Чейз, кажется, и имя ему подходит. Парень с вечеринки, тусовщик, один из трех проблемных студентов, которых не знают разве что живущие в танке. С такими лучше не иметь ничего общего, но с этой задачей лучше меня справилась жизнь, которая разводит совершенно непохожих друг на друга людей в разные части университета. — Ты же не часто здесь бываешь? — Да, совсем не люблю вечеринки. Уже ухожу, извини. Хорошего вечера, Чейз. — Хочешь, провожу? В такое время на улице может быть опасно, — несмотря на поздний вечер, меня пугает не осенняя темнота. И тени от света фонарей не пугают. Меня скорее настораживает приближающаяся громоздкая фигура парня, одна рука которого сравнима со всем моим телом. — Не стоит, я на машине, — как раз нахожусь близко с ней, немного нервно дёргаю за ручку, чтобы открыть дверь, — Тебе стоит вернуться к друзьям.       Как раз вовремя все звуки словно затихают, становится непривычно страшно от звука приближающихся шагов, а вокруг никого, вся надежда на защиту сейчас находится внутри дома. Всегда знала, что машина может подвести, но не из-за сломанной же дверной ручки... продолжаю попытки, пока на мою руку не ложится его шершавая ладонь. — Чего ты такая нервная? Давай пройдёмся, тебе сейчас за руль по любому нельзя. Ты тоже под градусом, а аварии... неприятное дело, знаешь ли. — Я вовсе не пьяна. И убери от меня руки, — если бы это только сработало так легко, — сейчас же. — Пойдём погуляем, истеричка, — с силой меня отрывают от возможности добраться до дома.       Вот сейчас, когда этот громила тянет куда-то с блеском в глазах, страх отступает. Его пальцы впиваются в запястье так, что освободиться невозможно. И как же удобно, что это загородный дом, где вокруг никого не встретить кроме огромного поля. Меня должно трясти от мыслей о том, что ему нужно от меня. Но этого нет. На смену удушью в виде трусости приходит элементарная жажда свободы и безопасности. И эти чувства обрамляет старая добрая ненависть к таким, как он.       Я уже собираюсь ударить его между ног, пока он продолжает идти куда-то дальше от дороги, упорно утягивая разъяренную меня дальше от дома Моники на открытую площадку в виде поля, но тут мои планы кардинально меняются.       На сухой траве около нас вспыхивает огромного размера пламя, как в худшем кошмаре человека, опасающегося огня. Парень тут же отпускает меня, чтобы сделать ноги. Логично, огонь на сухой траве распространяется за считанные секунды. Поэтому как бы противно это не было, я уже бегу с этим же упырем к дому, от которого мы уже успели отойти на приличное расстояние.       Всё пространство вокруг освещается в оранжевые, жёлтые и кровавые оттенки, которые извечно сопровождают пожары, разрушающие на своём пути целые гектары. Откуда была эта вспышка? Молния? Без понятия, но сейчас огонь, как под командой иллюзиониста образует вокруг Чейза кольцо из уже разрастающегося пожара, а я только и могу продолжать бежать из последних сил, не осознавая, что кольцо уже давно сомкнулось вокруг него и распространяться словно... не собирается дальше. — Какого хрена творится? — парень бросает на меня взгляд затравленной и безумно злой собаки, обращая всю вину в мою сторону, — Что за фокусы?       Мне и самой интересно это узнать. Почему огонь застыл в паре метров от меня? И почему именно Чейз стал человеком внутри огромного барьера? Такое в принципе невозможно. Разве что в сериале «Сверхъестественное», но мы сейчас не на съемках! — А я знаю? Хватит уже переводить стрелки! — Плевать. Вытащи меня отсюда! Думай как. И хватит хлопать глазами, живо!       Меня не волнуют его слова. Огонь, который освещает лицо моего обидчика, вот что сейчас имеет значение. И почему он не распространяется в мою сторону? Я бы поверила, что это на самом деле иллюзия, если бы не ожог на правой ноге, который я уже успела получить, и который только сейчас замечаю из-за шока. Жгучая боль только сейчас даёт о себе знать, но не время расслабляться. — Я приведу людей, — как бы отвратительно это не было, быстрым шагом спешу привести хоть кого-то, чтобы помогли потушить огонь, это невозможно подручными средствами.       Самой от себя противно, но я больше волнуюсь за собственность родителей мистера и миссис Дэгбери, а не за шкуру Чейза. Остаётся только надеяться, что волшебным образом появившаяся «клетка» Чейза не «решит» повести себя, как нормальный пожар и не уничтожит его за время, пока я ползу к людям.       Я бы вызвала пожарную службу, но телефон разрядился, весь день им пользовалась, чтобы подготовиться к завтрашним парам. Не помню, как добираюсь до двери, но отчётливо помню, как кричу ребятам рядом с собой: — Пожар, в двухстах метрах от дома, вызывайте помощь, быстрее! Чейз в опасности! — рада передать ответственность за жизнь урода на других. А когда многие парни ещё и побежали с огнетушителями в сторону происшествия, могу спокойно выдохнуть. Не из-за уверенности, что Чейза спасут, огнетушители в таком масштабе не помогут, я спокойна, что сделала все, что зависело конкретно от меня.       И не замечаю, как сползаю по стене с затрудненным дыханием прямо в коридоре. Кто-то из девочек быстро звонит «911», правда сюда будут добираться долго. Единственная здоровая нога меня больше не держит, я окончательно прикована к ковру, пытаясь вспомнить, что нужно делать при ожогах второй или третьей степени. Надо думать! Но сил нет совершенно. — Господи! Саманта, принеси аптечку! — рядом садится Моника, но я уже плохо это воспринимаю, глаза почти не фокусируются на девушке, — Держись, смотри на меня. — Не драматизируй, — хило улыбаюсь стремлениям Мон спасти меня, — завтра уже буду как новенькая, — я опираюсь на её руку и встаю, — А теперь не строй спасателя, пожалуйста, я поеду домой. — Ты с дуба рухнула? Садись обратно! — Просто очень устала, может и рухнула, не знаю, — не успеваю отойти, — Моника, я понимаю, что сейчас лучше остаться здесь, но просто не могу больше. Понимаешь? Словно все это из-за того, что я здесь. Мне не место среди вас, просто... дай мне уехать, пока не случилось что-то посерьёзнее лёгкого шока.       Похоже, я вызываю к себе только жалость, стоя здесь с перепачканным лицом и кровоточащей ногой, особенно пуская слезы в доме, где по идее надо хорошо проводить время, но держаться с каменным лицом больше не могу. Видимо, моё состояние легко понять, потому что Моника мгновенно говорит то, что мне так важно услышать: — Я отвезу тебя. И если будешь сопротивляться, - насильно. Давай помогу тебе добраться до машины, обопрись.

***

      Уже через час я дома, под любимым одеялом на диване, на котором когда-то помещались мы с мамой вместе. Забавно, что с переездом в Нью-Йорк она обставила дом практически также, каким я его помню. Ничего нового, и ни один предмет не изменился. Те же пейзажи на стенах, которые успокаивают и дарят атмосферу тепла, особенно в комплекте с чашкой тёплого чая. И стены персикового цвета, как жалко, что я совершенно не помню наш переезд. — Согреваешься? — Да, спасибо большое. Но ты не была обязана меня отвозить. — Брось, зачем ещё друзья? Чтобы ради другого друга делать холодную ванную, ты кстати откуда все это знаешь о первой помощи? Я обычно такое пробиваю по гуглу, но ты прямо на автомате выдала. — Просто когда была маленькой, мама настояла на курсах. Она всегда говорила, что жизнь преподносит не только хорошее, наша задача, - обезопасить себя от зла хотя бы в здоровье. — Она была очень важна тебе, мне очень жаль, — о нет, не люблю разговоры, от которых текут слезы, — Уверена, мама гордилась бы тобой. — Спасибо.       Моника с разбега садится рядом, от чего остатки напитка почти выливается на покрывало. Непосредственность зашкаливает, а её дружелюбная улыбка не говорит, что есть хоть какое-то притворство в этом человеке. — Тебе точно не пора вернуться? Можешь взять мою машину. А то без тебя ещё дом разнесут. — Пусть разносят. Саманта их на британский флаг порвёт, — хмыкаю про себя, и правда, с ней редко происходят неприятности, Саманта их решает за несколько секунд, — Побуду пока с тобой, тебе ещё точно понадобится помощь.       В тот вечер мне действительно понадобилась помощь. Каждый раз, когда я закрывала глаза в попытке уснуть, видела перед собой лицо Чейза, освещенное огнём. Как он кричит от боли, пока огонь распространялся по его одежде и телу. И этот адовый крик буквально стоял в ушах, пока я направляла на него этот огонь. Словно по волшебству... из моих рук вырывался огонь, ослепляющий его и меня.       И я просыпалась в поту, смотрела на свою перебинтованную ногу и понимала, что это не сон. Только Моника меня выводила из состояния ужаса и страха. Но на следующий день, когда на паре по правоведению преподаватель сказала, что Чейз погиб от многочисленных ожогов за день до этого... мне никто не смог помочь.