По обмену

      Иногда я задаю себе вопрос: а что если все, что происходит сейчас со мной, - ошибка? Мало ли, кто-то ответственный за меня там, наверху, все перепутал. Потому что детали в моей жизни не связываются между собой в единую картину и это единственное «разумное» объяснение всему происходящему сейчас. Я не знаю, почему выжила в том пожаре в день вечеринки, а Чейз погиб. Если бы все пошло по адекватным законам Вселенной, я бы разделила его участь. Почему другой человек, пусть и такой слабый, как он, расплачивается за ошибки своей жизнью? А я хожу в университет, встречаюсь каждый день с его друзьями в коридорах и замечаю их взгляды, наполненные болью и горечью?       И все равно после всей этой истории люди живут дальше, будто так и надо. Узнать настоящую причину, - зачем? Ведь так просто поверить, что парень выпил слишком много, устроил поджёг и сам же попался в капкан своей глупости. И несмотря на мои попытки рассказать следователю, что на самом деле случилось, протокол составили так, как было проще. А проще было верить в самоубийство студента, нежели в появившийся волшебным образом огонь. Всегда будут делать так, как быстрее, чтобы забыть. Это то, что пугает больше всего.       Думаю об этом, когда в очередной раз прохожу мимо столика «качков» в столовой. Это не моё определение, просто уже прижилось. Деление на клишированные группы я не поддерживаю, но факт остаётся фактом: люди выбирают себе окружение, исходя из собственных интересов. И если кто-то по привычке сидит в обществе любителей музыки или со своими подружками, чтобы пообсуждать последние новости, если самые популярные и привлекательные для большинства девушек парни сидят вместе... Это что-то значит. Однако сейчас эти парни не выглядят настолько самоуверенно и вызывающе, как раньше. Каждый мальчик из компании Чейза сейчас проходит этап принятия или отрицания, никаких насмешек по отношению к другим, ни единой шутки, ни одной улыбки. Очередное доказательство, что любой человек способен чувствовать, переживать и оплакивать так, словно никаких делений на сильных, красивых, умных, слабых и странных... попросту нет. Скорее всего, так и есть. Все социальные границы выстраиваем исключительно мы сами, чтобы защититься от непрошеных изменений в жизни.       К слову об изменениях в клишированных жизнях, я пыталась поговорить с Дереком обо всем, что случилось на вечеринке, но найти его в университете, судя по всему, - как искать иголку в стоге сена. Не в том смысле, что сложно или затруднительно, это в принципе невозможно. Он не ходит в университет, а в единственный раз, когда он все-таки пришёл, я не смогла вырвать его из окружения новых «друзей», с которыми его познакомила Моника. И кроме постоянного задумчивого взгляда в мою сторону я ничего не получила, хотя и было ощущение, будто Дереку было, что сказать мне... Однако очевидно, что пытаться стать его «лучшей подругой» и психотерапевтом не имеет смысла. Да и он, судя по молчаливой политике с новыми знакомыми, сближаться ни с кем не хочет.       Бросаю это воспоминание на половине и быстро присаживаюсь за столик, куда меня зовёт Моника с такой тёплой улыбкой, что на пару секунд забывается все произошедшее. И хотя её подруги не прыгают от радости при виде меня, это взаимно и не вызывает неловкости. Мы хотя бы способны разговаривать, как взрослые люди. Если что-то не устраивает Саманту, или Джейн, или Фиону... они всегда говорят, что им неприятно, в чем проблема или что они чувствуют. Чего не скажешь о Феликсе, который вот уже шесть дней старается прожечь во мне дыру или просто уничтожить одним видом.       Помимо общения с общими друзьями, он меня избегает. Или я его, разницы нет. После вечеринки его будто подменили, - вместо привычных подначиваний и вечно-приторной улыбки теперь вижу исключительно плохо скрытое презрение. К счастью, я не из дамочек, которые начинают ползать на коленях, вымаливая прощение непонятно за что при первом же конфликте с другом. Если кто-то и будет делать первый шаг, - он. Что и произошло после обеда, когда я выдержала его игру в то, кто первым моргнет. — Думаю, нам надо поговорить. Приходи после пар в библиотеку. Буду за столом около окна. — А что изменилось за эту неделю? — не знаю, откуда во мне это, но становится обидно, что мне указывают, что делать, даже не спросив мнения, — Ты так уверенно бегал от меня по коридорам... устал? — Скорее пришёл к выводу, что ты не извинишься за то, что произошло в тот вечер, — я, наверное, ослышалась, — Зачем общаться с друзьями, которые всегда рядом, когда есть возможность подцепить какого-то блондинчика на первой попавшейся тусовке, верно? Ты весь вечер мне испортила, по сути, — у меня даже опускаются плечи после этих слов, словно на меня свалили сотню кирпичей. Я ужасно разбираюсь в метафорах, но смысл один: такое слышать тяжело и больно. — Повтори. Что. Ты. Сказал, — держу себя в руках, но эти слова поговариваю сквозь стиснутые зубы. — Обсудим через три часа в библиотеке, не устраивай сцен перед всеми.       Но на нас уже с любопытством поглядывают со всех сторон. Так всегда, когда рядом любимец всех преподавателей и студентов. Поправочка, студенток. Сейчас меня это мало заботит. То, что важно, - это как в моменте, когда я чудом избежала смерти при пожаре, или в том, когда Чейз тащил меня в неизвестном направлении, заткнув рот, есть моя вина? Если мне так нужно извиниться за тот вечер. И когда Фил по привычке чуть ли не силой притащил меня на ту вечеринку, притворившись пьяным... это тоже, видимо, я сама спровоцировала. Как и та часть, когда Феликс хотел на весь вечер закрыться со мной в комнате Моники, чтобы в очередной раз показать окружающим, что право на общение со мной есть только у него... а я позвала вместо него человека, который хотя бы не «метит свою территорию» перед своими друзьями, как животное. — Я не приду. — Тебе доклад по социологии делать, ты в любом случае будешь там, — угроза в глазах не внушает надежду на то, что ему тоже нужно просто помириться, хоть и таким идиотским способом, — Встретимся на обычном месте. — Хорошо, твоя правда, я там буду, потому что не собираюсь от тебя бегать и жертвовать учёбой из-за наших проблем. Но если ты собираешься опять меня упрекать в чем-то, — смело поднимаю голову повыше, чтобы взглянуть в его глаза, — Наши «посиделки» станут последними. И только попробуй мне снова заявить, что хоть в чем-то произошедшем тогда есть моя вина. Пожалеешь. — Тогда до вечера, — я не была слишком смешной из-за этих слов, но Фил уже нахально усмехается, от чего кровь только сильнее закипает, — Жду не дождусь нашей встречи, аж ладошки вспостели. А, погоди, из нас двоих потеешь при упоминании встречи наедине только ты, — становится настолько тошно от его слов, что разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу из столовой. — Принесу в библиотеку скальпель, отрежу тебе язык.       Теперь даже на пары идти нет сил, впервые в жизни. Когда он уходит, остаётся ощущение, что такой Феликс, - гораздо более привычная его ипостась. Хоть немного смогла разглядеть то, о чем говорят буквально на каждом шагу. Просто сложно разобрать, какая его часть реальна: та, которую он показывал мне со дня знакомства? Или, может, та часть, которая затыкает людей одним взглядом и подставляет друзей ради собственной выгоды?       Но если Феликс настолько агрессивный и эксцентричный, как говорят... Я не могу понять, почему с ним хотят дружить буквально все ребята на его курсе, да и на всех остальных нашего направления. Я уже пришла сюда, зная, что Фил, - всеобщий любимец. И что все его опасаются, при этом подсказывая шепотом, что лучше с ним не спорить. Очередная картинка, которая проецирует совершенно разные образы. Какой-то массовый гипноз, не иначе.       Остаётся только две пары перед тем, как я хотела пойти в библиотеку. Казалось бы, в место, где я всегда чувствую себя в своей тарелке. Где можно погрузиться в работу и забыть о реальности. Видимо, только не сегодня. Остальные ребята уже давно зашли в кабинет, чтобы вновь заснуть с открытыми глазами на лекциях нашей исторички про реформы Екатерины Великой. И даже я на лекциях мисс Саммерс не могу слушать скучные речитативы из Википедии с отчаянным рвением, давно уже прошла этот материал в школе. — Мия, — быстро оборачиваюсь на голос, перед тем, как войти в аудиторию.       И передо мной стоит Дерек, вид которого - полная противоположность Феликса. Никакой агрессии, улыбается, когда я подхожу ближе, продолжая смотреть в глаза, словно изучая каждый мой шаг. При этом вид у него измученный, но старается не подавать виду. А кто ходит в костюме в универ? Только он, судя по всему, никогда не изменяет привычке ходить, как на пафосную встречу богачей. — Привет, — выдавливую из себя это жалкое «привет», а не тысячу претензий, просьб, вопросов и закравшегося облегчения по поводу того, что вижу его снова. — Здравствуй. Ты как? У тебя сейчас что? — Всё прекрасно. История... а у тебя? — Эммм... без понятия, — он довольно усмехается, от чего у меня на лице тоже растёт улыбка. Ну конечно он не знает, если честно, сомневаюсь, что он вообще учится здесь, а не купил пропуск у какого-нибудь отчисленного парня. — Пришёл в университет, но не знаешь, что за предметы? Да ты свободный человек! Очень завидую. — Нечему, — на миг серьёзный тон, но только на мгновение, — Если честно, хотел тебя увидеть и поговорить обо всем. Я слышал, что Чейз... — только не об этом, не сейчас, не могу, не после разговора с Филом. — Прости, но мне правда надо идти. Давай после пары встретимся? Я только за... насчёт поговорить и расставить все точки над i. Или завтра. Да. Давай завтра? — Не тараторь только. Слушай, я знаю, что это отчаянная попытка, — не сомневаюсь, что это так и есть, — Но не хочешь погулять сейчас? Можем сходить в парк, тут рядом, вряд ли это займёт много времени, я тоже не хочу тебя отвлекать. — Вместо лекции? — на мой возмущенный полукрик он почему-то начинает смеяться, но это не вызывает негативных эмоций. Только ощущается, что он, словно, ждал этих слов от меня. — Я же говорю, отчаянная попытка, — его глаза такого необычного цвета ещё сильнее вводят в ступор, и он знает об этом, — Давай тогда после, беги. Не переживай, я переживу и подожду, когда ты освободишься.       Слишком уж лениво он разворачивается и уходит, будто ставит перед выбором, провокатор. Прогул или ответы на мои вопросы... Ответы или... — Подожди! — подбегаю к Дереку, — Пойдём, согласна. — А как же уроки? — он же знает, что такой заигрывающий тон не может решить все проблемы на свете, но все равно старается выводить из спокойствия. — Без меня обойдутся. Меня и так часто не бывает на истории, ничего не произойдёт. Я часто так делаю, зачем посещать все лекции, верно? — Ну-ну. Мия, твоё желание похвастаться прогулами очень забавляет, конечно, но поверить в это невозможно. Да и не стоит пытаться казаться хуже, чем ты есть на самом деле. — А вот об этом я и хотела с тобой поговорить, — останавливаюсь, чтобы посмотреть на этого довольного познанием меня человека, — Мы с тобой были знакомы, верно? — Ты о чем? — кажется, он на самом деле понимает, что я имею ввиду. — До аварии и до того, как я частично потеряла память... мы были с тобой знакомы. — Пока ты не сделала поспешных выводов: я не знал, что ты попала в аварию. — Хватит пустых слов, пожалуйста, — уже около ворот я делаю то, о чем буду жалеть, беру его за руку, — Расскажи мне все, это очень важно.       Кажется, у него от прикосновения вырывается лёгкий вздох, но он не отталкивает. Наоборот, скрепляет наши пальцы, от чего задаю себе вопрос: кто из нас более странный. Девчонка, которая пытается сложить пазл из своей прошлой жизни и настоящим? Или парень, который появляется на учёбе раз в неделю и общается исключительно метафорами? — Даже если ты не знал об аварии... скажи тогда все сейчас. Мы ведь не просто были знакомы. — Это вопрос или утверждение? — Выбирай, что больше нравится. Но я уже и так догадываюсь. — Сильно сомневаюсь, что о таком можно «догадаться» — у меня почти идут слезы.       Сколько можно уходить от ответов? Не он, все так поступают, словно определённость опасна. Это ложь, истина только помогает, даже боль, но настоящая, делает сильнее. И мне нужно знать, что я делала тогда на улице? Почему мы с мамой переехали с места, которое когда-то так сильно любили? Каким образом Феликс стал сиделкой-другом-нянькой-братом? И кто, черт возьми, Дерек? Если я могу узнать хоть что-то... это того стоит. — Если бы ты сказал мне правду, мне бы не пришлось «догадываться». Но хорошо. Вот о чем я догадываюсь: ты знаком с семьёй Фила, ты не учишься здесь. Ах да, и мы когда-то были «парой», в этом я уверена больше всего.       Такого ошарашенного вида я ещё не видела. Но не от тупости моих слов, это скорее страх, что я до чего-то дошла. До той самой правды. — А... можно спросить, как..? — С Филом ты поссорился на вечеринке не из-за меня. Тут другое. Он смотрит в твою сторону так, словно ты его заклятый враг. Хотя при мне он всегда старался вести себя дружелюбно со всеми. Он даже ненавидит тебя, так можно злиться при виде кого-то, только если дело выходит за рамки личного. В этом замешана семья. — Ты права. У нас не лучшие отношения, но ненависти нет. Просто я знаю, на что способен этот человек. — Да, вы уже смирились с существованием друг друга, но только сейчас вражда обострилась. — Если бы я видел тебя впервые, сказал бы, что ты думаешь что мы начали ссориться из-за девушки. — Так и есть. Как бы странно не звучало, сейчас эта злость между вами из-за меня. Хотя я понятия не имею почему: с тобой мы встретились недавно, а Филу я никогда не давала поводов видеть во мне девушку, как же смешно это звучит. Вот тут догадок нет.       Наконец-то оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мы уже дошли до сквера. Поздняя осень в сочетании с серыми тучами и опавшей листвой... здесь очень мало людей, которые осмеливаются на прогулку в такой ветер. Практически одни мы такие сумасшедшие, которые пошли перед дождём «на природу».       Все это время, пока я что-то говорила или он бурчал себе под нос невнятные «да» или «нет», мы не замечали надвигавшихся туч. Только сейчас, когда первые капли коснулись моего лица, я понимаю, что скоро будет ливень. Последним вестником веселья стал гром, который сотряс, кажется, все живое вокруг. — Надо зайти куда-нибудь, а то промокнем и простудимся. А я сейчас вообще не настроена... — А с чего ты решила, что мы были вместе? Ты до этого говорила.       Я даже не отвечаю, просто поднимаю наши сплетенные руки, до этого совсем незамеченные Дереком. Он бросает взгляд вниз, но тут же с побежденным видом заглядывает мне в глаза... у него они цвета неба, которое так кстати окрасилось в серые и голубые оттенки. Почему мы были вместе? Потому что даже с потерянной памятью чувствую, что смотрю вот так на него не впервые. — А на пары ты не ходишь, потому что учишься далеко не здесь, верно? Просто приходишь иногда, чтобы ребята видели тебя, но не привязывались. Ведь это же так логично... почему так смотришь? — Я скучал по твоим «логично», мелочь, даже не представляешь, насколько сильно, — прежде, чем успеваю ответить, понимаю, что начинается новое приключение, под элементарным названием «дождь».       Как бы комично это не выглядело со стороны, но бежим мы сейчас в сторону ближайшего навеса около незнакомого ресторана так, словно в последний раз. Мои кроссовки только изредка успевают касаться асфальта, пока Дерек за двоих семимильными шагами бежит в сторону освещенного укрытия. Оттуда звучит тихая мелодия, смутно похожая на джаз. Была бы я не настолько промокшая, непременно бы вошла погреться с чудом под боком, но на такой шанс рассчитывать не приходится. — Мы не договорили. Ты сказал, что скучал по мне. А я хотела спросить, почему мы встретились только сейчас. — Давай я не буду врать и просто скажу, что мне пришлось решить много вопросов дома, чтобы я смог приехать. — Строгие родители? — Не то слово. Но меня не отпускал не только отец. Бывшая девушка, её друзья... её семья. — Никогда бы не подумала, что тебя может кто-то удержать на одном месте, — не важно, что за бывшая, но как отказаться от своих желаний из-за кого-то? — У них был серьёзный рычаг давления на меня. — Но... — Не хочешь потанцевать? — как он неорганично переводит разговор в нужное ему русло. — В мокром виде, когда вокруг куча бегающего народа с зонтами и детьми на руках, которые тоже бегут сюда. — Скажи мне честно: тебе правда важно, что подумают окружающие? — манипулятор протягивает мне руку, от чего становится почему-то смешно, — Или ты опять стараешься анализировать каждую деталь? Ты этого не помнишь, я знаю это, но я уже говорил: так можно упустить хорошее в жизни, если вечно думать о том, как поступить или что сделать правильнее... — Да ты философ.       А дальше было что-то смутно напоминающее медленный танец. Но было слишком мило, слишком приятно. Его улыбка где-то около моих волос, так, что я чувствовала каждый вздох. Мои руки на его плечах, проклятый смокинг, который, кажется, всегда оставался в таком состоянии именно для этого момента. Я знала, что именно ждать от этого такого незнакомого и при этом близкого мне парня. Без объяснений, без логики... я просто была уверена, что так было и будет. В какой-то момент, когда он приобнял меня и я стала к нему ещё ближе под освещением этих фонариком, создалось ощущение, что так уже было. Похожий танец, эти же руки на талии, мои, близко от его лица. — Это ты что, пытаешься обнять меня? А как же социальная дистанция? Как неосмотрительно, — он заглядывает в глаза с этой лёгкой усмешкой, но становится не обидно, а ещё теплее, — Люди могут подумать, что ты счастлива. — Не обольщайся, Малфой. Я не двигаю тебя ближе, просто не хочу, чтобы ты напоролся на эту клумбу сзади. Шипы роз ещё тебе помогать вытаскивать из пиджака...       На секунду кажется, что его сердце просто перестаёт биться, что я сделала? В очередной раз поднимаю голову, а Дерек выглядит так, словно увидел что-то милейшее в своей жизни. Я даже оборачиваюсь за спину, но там ничего нет. А он так и продолжает счастливо таращиться... из-за чего? Моей шутки? — Почему ты так улыбаешься?       Пока я не успела спросить, издевается он надо мной или нет, его губы накрывают мои, забирая последнюю способность думать. Так сладко, спокойно, но при этом сочетая с этой нежностью настоящие молнии, так вовремя сопровождавшие наш танец. Он холодный, все его тело, пахнет чем-то очень сладким и мятой. Будто окатили волшебной холодной водой, от которой становится жарче, а не холоднее. Так необычно знать, что это мой первый поцелуй в жизни. Но эти губы я уже знаю, как свои.