Наши воспоминания — это картотека...

Не все то жизнь, что жизнью называют, И не всегда так страшно умереть. Когда дни жизни смысл свой теряют, Порой намного лучше выбрать смерть.

      Какофония звуков раздражала.       Всюду сновали люди в темных мантиях, слишком наигранно скорбящие и чересчур живые. Настолько живые, что становились мертвыми.       Он знал, что так должно быть. Знал, что официальная часть будет такой. И что заставит превозмогать тошноту, вызванную отвращением к этим людям, и что сам он будет вести себя так же, от чего еще сильнее мутило. Все вокруг казались трупами. И сам он тоже.       Поттер не знал, куда спрятаться от этой толпы и, что еще хуже, от оравы журналистов. Невероятно вульгарный наряд Риты Скитер парень заметил издалека и мгновенно юркнул в самую гущу скопления людей, скрываясь из виду. Но кто сказал, что она здесь одна? Цепкие пальцы потянули обратно, не успел он спрятаться среди одинаковых черных фигур.       — Мистер Поттер! Вы не ответите на пару вопросов…       — Мистер Поттер, как Вы считаете…       — Мам, смотри, там Гарри Поттер!..       — Ох, Гарри, нехорошо так убегать…       Слишком.       Это было слишком.       Душит-душит-душит…       Мир становится размытым, а перед глазами будто бы летают мелкие мошки. И все так странно плывет, а люди вокруг стоят так необычно, по диагонали…       Юноша понял, что это он заваливается набок, только когда он оказался упирающимся плечом в старое сухое дерево, что стояло недалеко от того места, где вскоре появится наверняка совершенно неправильный, неестественный обелиск.       Они продолжали говорить и что-то спрашивать. Гриффиндорцу казалось, что, если он откроет рот, то тут же не удержит рвотный позыв. С другой стороны, им тогда придется отойти и оставить его в покое. Мерзко… До чего же…       Поттер собрал оставшиеся у него ошметки сил и оттолкнулся он ствола бывшего когда-то раскидистым дуба, предпринимая попытку спастись бегством и не забыв накинуть на себя мантию-невидимку. Так у него был шанс хоть сколько-нибудь прийти в себя и избежать общения с кем бы то ни было. Гарри спрятался по другую сторону небольшого холма, на котором и должны были похоронить профессора зельеварения, в тени неопознанных им кустов и убрал отцовскую мантию. Будь они в мире магглов, парень голову бы на отсечение был готов поставить, что это сирень или нечто родственное ей, но сирени здесь никогда не росло. И он твердо знал это.       Гул продолжался. Голова болела и болела, будто кто-то бил по его вискам молотком.       На несколько минут толпа раздвинулась, пропуская несколько магов. Гриффиндорец тут же узнал в одном из них Кингсли. Он шел первым, даже скорее шествовал.       «Еще бы, — хмыкнул про себя молодой человек. — Он, считай, министр магии, конечно, важная шишка…»       Бум.       Взгляд остановился на лице Бруствера. Ох, сколько лицемерия… Ненавидел ты его, ненавидел. Его все терпеть не могли…       — Сегодня все мы и каждый из нас в отдельности собрались здесь… — начал мужчина, и Гарри стало еще противнее. Сколько можно? Ложь-ложь-ложь-ложь… Как ее много, и как мало честности. В любом из тех, кто пришел.       Бум.       — … примером храбрости, благородства и самопожертвования… — парень с трудом улавливал какие-то обрывки прощальной речи за бесконечным звоном в голове и стуком пульса в висках, не понимая и половины услышанного, однако сейчас так хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого представления. Но гриффиндорец хотел достойно проститься с профессором и все же собрать еще хотя бы пару историй о нем, чтобы в будущем пересказывать их, нести в себе память об этом человеке.       Бум. Бум. Бум.       — … кто может рассказать нам больше, чем знали мы… — голос Кингсли стал четче, громче, давая понять, что его речь подходит к концу. Гарри на рефлексах приготовился аплодировать. Вот только все оказалось не так просто, как он мог бы подумать, и всего через несколько бесполезных слов юноша это понял. — Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил!       В мертвой тишине Поттер замер и посмотрел на мужчину, ожидающего его. Все тело прошило желанием плюнуть ему в лицо и молча покинуть это собрание. Но он медленно зашагал к новоявленному министру.       — Давай, Гарри, расскажи им то, чего они не знают о нем… — тихо шепнул ему Бруствер, а тот лишь моргнул, понимая, на что только что подписался. Сейчас бы в овраг, сломать шею, размозжить череп о камни…       Бум. Бум. Бум.       — Здравствуйте… — негромко произнес парень, оглядывая толпу. — Все, что сказал господин министр, несомненно… Красиво. Но вряд ли честно, — выдавил Гарри, решая, что хотя бы в этот раз он признает все. Ему должно, должно хватить смелости. Он же гриффиндорец, разве нет?.. — Я считаю, что врать на похоронах этого человека — последнее, что мы можем себе позволить, так что буду предельно честен, — юноша сглотнул и метнул взгляд на испуганно-шокированное лицо Бруствера. — Профессор Снейп не был приятным человеком. Не был он и обаятельным, никогда не стал бы душой компании. Он был саркастичным, язвительным, и я удивлен, что его убил какой-то яд, потому что сам профессор был куда более ядовитым, чем какая-либо змея. Северус Снейп был упрямым. Гордым. Но вместе с тем он был честным. Смелым, смелее чем кто-либо из нас. Он не боялся и не стеснялся говорить правду в лицо, какой бы неприятной она ни была. И ему было совершенно точно все равно, кто и что о нем подумает и скажет. Он вряд ли смог бы стать прекрасным мужем или отцом, но умел любить так, как, несомненно, мало, кому под силу, если такие вообще есть. Профессор был замкнутым и одиноким, он никогда не говорил о себе, и ему не было дела до сплетен. Он был самым сильным человеком, которого я встречал в своей жизни, и я уверен, что не встречу кого-то даже близко настолько собранного и стойкого, — прервавшись на несколько секунд, Поттер обвел взглядом стоящих вокруг людей, явно не ожидавших от него чего-то подобного, а после сжал руки в кулаки и продолжил. — Профессор Снейп был невероятно умным человеком. Он был гением, если уж на то пошло. И знаете… все ваши слова о том, как жаль, что он умер, какой он был молодой, и все, что вы там еще считаете правильным говорить… Это чушь. Если бы Северус Снейп, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, хотел избежать этой смерти, он бы легко это сделал. Но, видите ли, профессор сам хотел умереть. Так что будьте любезны, прекратите этот цирк. Особенно те, кто даже не знал его. Особенно те, кто искренне его ненавидел, а таких здесь большинство. Что вы забыли на этих похоронах? Не думайте, что это вам зачтется, что он бы был рад, что он простит вас там. Не надо приходить сюда из чувства долга. Сюда надо приходить из желания. А теперь извините, но я и так слишком много сказал.       Резко развернувшись, Поттер, грубовато растолкав ошалевшую публику, выскользнул за пределы столпотворения и тут же вновь спрятался в отдалении, пока никто не пришел в себя после его отповеди.       Бум.       Бум.       Бум.       Бум.       И почему сердце так колотится, почему оно не остановится, прервав этот фарс?..       О. Вот оно что… Да, наказание жизнью — изощренно, изощренно, госпожа Судьба.       — Мистер Поттер, — раздался за спиной негромкий женский голос. Знакомым он не был. С трудом найдя в себе силы и обернувшись, гриффиндорец увидел темноволосую девушку чуть выше его самого. Сдержанная черная одежда, точеная фигура, яркие янтарные глаза и белоснежная кожа. Незнакомка держалась с ощутимым внутренним достоинством, и юноша сразу понял: слизеринка. Это явно заслуга муштры Снейпа. И она точно старше его, хоть и не сильно. — Прошу прощения. Я лишь хотела поблагодарить. Вы совершенно правы. Профессор Снейп хотел умереть. Лучше сразу умереть, нежели жить ожиданием смерти. И да, профессор не был душой компании. Но не Вам говорить о том, что никто его не знал. Вы и сами его не знали.       Гарри смотрел прямо в ее глаза и видел в них тот же стержень воли, что виделся в погибшем зельеваре. Арктический лед и уверенность, легкая насмешка и едва уловимый вызов.       — Прошу прощения, мисс, — кивнул он ей. — Позвольте начать сначала. Я — Гарри Поттер, рад нашему знакомству. Не могли бы рассказать мне хоть что-то о Вашем декане? Я был бы очень признателен.       Люди постепенно покидали похороны. На свежей могиле уже стоял новый черный обелиск. Как и ожидалось, слишком броский и кричащий.       Девушка улыбнулась.       — Я — Виктория Шафик. Рада познакомиться, мистер Поттер. Пожалуй, у меня действительно найдется несколько историй для Вас. Но я попрошу Вас немного подождать.       — Конечно, — легко согласился он, мысленно отвесив себе подзатыльник. — Скажите, когда Вам удобно? Возможно, мы сможем договориться о встрече…       «Она пришла сюда проститься с деканом, а не с тобой беседы беседовать, идиот, » — успел он подумать, прежде чем мисс Шафик коротко и легко рассмеялась. Ее смех напоминал переливы колокольчика.       — Я имела в виду вовсе не это. Подождите вместе со мной, это недолго. Скоро у Вас будет много историй.