У рощи водяного бога

      Небо после обеда прояснилось. Облака клубились на горизонте, неспешно рассекая лазурную гладь. Теплый ветер запоздалой весны легонько гулял меж бумажных перегородок, неспеша досушивая пряди волос. Немного болела спина. Чирико, на протяжении всего шествия замирала на каждой кочке и покачивании паланкина. Ее поднимали в гору — сидение задиралось чуть вверх, спускали — приходилось выпрямлять спину ближе к спинке скамьи, носильщик оступался о камень — слегка трясло и екало в груди — не упасть бы! За недолгую прогулку прическа успела спутаться и даже старания помощниц не смоли усмирить непокорные локоны. Они, длинные и тяжелые, собранные в сложную конструкцию, тянули кожу. Часть прядей уложили сахаром, отчего оставшиеся заколки сопротивлялись, потому, Чирико пришлось поспешно вымывать каштановые локоны с шампунем, а после сушить, расправив их равномерно по полу. Девушка время от времени проходила деревянным гребнем по гладкому шелку волос, а дорогое зеркало напротив безмолвно глядело, ожидая, когда та взглянет на нее прежним, лучистым медом глаз. Со вчерашнего вечера, следуя ее приказу, никто больше не тревожил покой. И Чирико сделалось одиноко, как никогда. Душная тоска, как толстый слой пыли, осела на сердце. Вся жизнь, как скучная книга, скоро подойдет к концу: еще немного и глубокие воды навсегда заберут ее в холодные объятия. Предстоящий ритуал не пугал, лишь тяготил отложенным сроком и невыносимую скуку жизни разбавляла лишь туманная жалость от отведенной богами судьбы. Еще Чирико думала, что нехорошо получилось с Жиной — вряд ли им еще предстоит встреча — так и не удалось поблагодарить ее за все. Жина была единственной из мико, кто не носился с ней, как с неприкасаемым божеством и только она, всегда подробно и терпеливо отвечала на ее вопросы о жизни в деревне. Но даже сестрица, с постоянным упорством кланялась ей в ноги за малейшую провинность, носила подношения и передавала желания через деревянные дощечки. Алые ленты, которыми Чирико ловко обвила два длинных хвоста, тускло легли на плечи. Серые мысли не развеял и спуск в город – событие, ожидаемое с ранних лет – все представлялось иначе. Чи была уверена, что успеет осмотреть дома и людей, но перед глазами отпечаталась лишь мрачная картина смерти и бездыханное тело недоношенного младенца. Чирико не корила себя, но размышляла, думая могла ли она вообще помочь и, более того, имела ли право? Успей она спуститься раньше и спасти дитя, было бы это верно? Или он родился раньше строка намеренно, специально выброшен в наш мир богами, как она? И существовали ли боги вообще? И чем больше жрица думала, тем яростнее чесал гребень свободные кончики волос, от размышлений сердце глухо барабанило в висках. Чирико вспомнила, как в далеком детстве, когда ребенок еще не до конца осознает последствия поступков, топила мышей. Чи специально ловила их ранним утром из мешков с рисом, когда те, застигнутые врасплох, не успевали сбежать из складок джута. Мыши были крошечные, серые, с черными глазками – безвольные, слабые существа. В редкий день, удавалось наловить сразу нескольких, но чаще попадались по одной, а то не попадались и вовсе. Тогда, под скатами крыши стояла деревянная бочка для сбора дождевой воды (ею послушники или мико поливали сад). Кидать мышей в саму бочку было не интересно: те просто выплывали к краю и убегали по бортику. Поэтому, когда ей удалось отыскать некому ненужное проржавевшее ведро, началось ежедневное баловство. Главное – набрать воды чуть меньше, чем на половину, тогда мышам не удавалось стоять лапками на дне, и в то же время, особенно ловкие и сильные не могли сразу выпрыгнуть: мелкие вредители могли в невероятные трюки, некоторые так отчаянно боролись за жизнь, что по нескольку суток скакали и громко бились о стенки. Чи глядела на их возню с некоторым наслаждением и расстраивалась, если ночью им все-таки удавалось улизнуть. И тогда она очень крепко задумывалась — смогли они спастись наперекор судьбе или потому, что это и было их судьбой? Правда, порой Чи и сама снисходительно доставала несчастных из ведра, размышляя, поступает она из собственных побуждений или Ками-сама ниспослал солнечный день во благо мыши, чтобы девочке скорее наскучило стоять над ведром. Чирико даже вспомнила, как однажды в храм привезли несколько диких котят, те подросли и мышей действительно стало мало, что вскоре, она позабыла о странном развлечении. «Если все-таки нет Бога, есть ли тогда судьба? А если… нет ничего. То и души тогда нет и мы – все равно что звери? Нет, в это мне не вериться…» - Чи сглотнула и встретилась взглядом с собственным отражением. Подушка, набитая гусиным пухом, смялась под коленями; поникшие плечи едва удерживали кимоно. Жить не хотелось, но и умирать еще слишком рано – впрочем, уж лучше смерть, чем продолжать жизнь взаперти. Внезапно, ход мыслей прервали оглушительные хлопки с улицы. В груди Чирико дернулось беспокойство, порыв ветра затрепыхал тонкие стены. Она подошла к дверям, надеясь перекрыть их плотнее, когда очередной, неестественно мощный, порыв ветра сбил неготовые к нагрузке пальцы и скинул бумажную перегородку. Один из ее хвостов шлепнул по лицу, дыхание на мгновение сбило и Чи ни на шутку перепугалась. Зажмурившись, девушка нещадно откинула пряди за плечи. Стрельнуло пара лопнувших волос, и после слуха коснулся яркий голос: — Эй, ты! В душе ее сперва все переполошилось, но после Чи, точно вынырнула из пучины бездонной реки. Новый порыв ветра обдал теплом, прежде чем сердце продолжило привычный бег. Совсем рядом, разгоняла воздух мощными взмахами, висела огромная птица. Волосы жрицы закружило вихрем, платье задрало выше коленей, а душа — как никогда прежде — забилась в ноги, тянущим страхом пройдя с груди, до кончиков пят. Странный покров существа ослепительно сиял на фоне чистого неба, массивные когтистые лапы, белые, как и редкие перья, вонзились в гребень каменной стены. Опора захрустела под весом, и громадная туша оперлась о древний шпиль, взъерошила неестественный загривок, и чинно приклонила шею. Оторвав взгляд от острого клюва, почти прибившегося к земле, Чирико подняла голову вверх и оторопела: на широкой спине, откинув плечи, стоял наездник. И он сиял, точно солнце, синее небо меркло за смелым силуэтом. Ветер мимолетными всплесками качал вольные волосы, то открывая, то закрывая решительную улыбку на правильном лице. От него несло дерзкой свободой, и Чи пораженно застыла не в силах противиться восхищению. Незнакомец легким прыжком опустился на землю, животное за его спиной мгновенно лопнуло, растворившись в облаке дыма. Шумный танец крон перешел на вальс, травы легли тихим ковром у ног и мягкие шаги гостя слились со стуком сердца. Грубый, шерстяной плащ почти не колебался на его плечах и он шел уверенно, не замечая ее недоумения, точно подобное вторжение – совершенно нормальная вещь в его буднях. Колени затряслись, как желе из анко и прежде, чем она успела сообразить мало-мальски толковое решение, горячо выпалила: — Прошу вас немедленно покинуть мой дом! Уходите! Зря вы сюда пришли. Тот, не обратив на нее особенного внимания окинул взором сад и, приметив горный источник, двинулся к нему. Незнакомец попытался отыскать взглядом бамбуковый ковшик для омовения, но не найдя его сложил ладони и омыл сперва левую, затем правую руку, а после сполоснул и рот, выплюнув все в растущий рядом куст. Онемевшая жрица глядела за устроенным своеволием, ноги приковало к земле и казалось, что время замедлило ход. Не сразу она заметила его бурые, почерневшие кисти, с больной кожи пальцев стекала вода, без остатка тая на земле. Чи с ужасом проследила за последней каплей и встретилась с холодным небом глаз. Ей даже не пришлось поднимать головы, собеседник, аккурат с нее ростом тыльной стороной ладони вытер подбородок и с беззлобной ухмылкой ожидал чего-то. Не верилось, что с такими ранами можно вот так просто двигаться, не поведя и бровью. Ни одно его движение не выдавало слабости, разве что за темным контуром глаз прятались истощенные веки. — А если не уйду, м? Что тогда? – наконец, отозвался незваный гость, все той же ослепительной уверенностью. Чирико растерянно захлопала глазами, она успела позабыть о сказанном. Не готовая к такой наглости она отступила на пол шага, муслин одежд зашелестел, подыгрывая ее робости. — Ничего, да? Так я и думал. К слову, об охране не беспокойся: та пара монахов, что все же осталась при храме, напились вина и счастливо спят, м-м. – Тут он прервался и с нескрываемым любопытством оглядел ее, задержавшись на лице. Чирико метнула руки к телу, осязая хваткий взгляд. Уставшее сердце забилось пуще, стыд охватил ее: за непристойное поведение послушников и за собственное малодушие. — Вы… вы стоите на земле, на которую нельзя ступать посторонним! Никогда! — Технически, на земле я не стою, — после легко брошенной фразы он с усмешкой кашлянул и притопнул ногой, обращая внимание на обувь. — Так что здесь не о чем беспокоиться, да. Его голос звучал так легко и непринужденно, в то время как она попискивала на каждом слоге. Чирико позабыла весь богатый ворох слов, и с ее языка слетели неопределенные звуки и прошло немного мучительного времени, прежде чем она смогла воспротивиться. — К тому же, не положено жрице глядеть на мужчин, не положено! — Какая нелепость, хм. — Нелепость ли! — хлестко развела она руками. — Вы вломились ко мне… мне! и смеете называть это нелепостью? Голубые глаза, резанули осколками ледяного озера – легкая беспечность его образа растаяла, и девушку пробрало током. Собеседник недобро поджал губы, на мгновенье Чи почудилось, что вот-вот может произойти что-то нехорошее (быть может монахи вовсе не пьяны!), но неожиданно, блондин расслабился и махнул головой и беззлобно расхохотался. — Нет, ты правда никогда не видела мужчин? Да? Чирико вспыхнула. — Прям никогда-никогда?! — Не никогда-никогда, видела! Первосвященник — мой учитель и настоятель этого храма! Послушников почти не вижу, но!.. — То есть только старика и пару монахов? Бьюсь об заклад, последние еще небось и евнухи! Чи промолчала, подавив желание отвести взгляд. — Вот оно что… — его улыбка зажглась ехидным огнем. — Что ж, могу позволить тебе рассмотреть меня получше. — Н-не стоит. — Но ты ведь так на меня смотрела, м! — не в меру гордый этим событием незнакомец развел руки, словно показывая размах события. — Прекратите! — Самообладание, вырабатываемое на долгих медитациях, наконец вернулось к хозяйке, кроме того, насмешки жгли, как горячий хлыст. — Что же вы, за потехой явились? Так извольте получить: да, вы поразили меня своим внезапны явлением, никогда прежде подобного мне видеть не доводилось. Ваша птица — невероятна, и то, как дышит свободой ваше тело мне кажется прекрасным, — она поджала губу, но продолжила, — если хотите, я назову это даже чарующим. Я была испугана и одновременно восхищена, но не смейте считать, что тот короткий миг так надолго лишит меня речи. Вас это устроит? Если вы услышали все, что хотели, то прошу немедленно удалиться. Должно быть, лицо или голос ее резко переменились, отчего незнакомец потерял интерес к беседе. Чирико чуть расстроилась: ее тирада звучала складно и уверенно – как же такое игнорировать? Юноша внимательно осмотрел периметр сада, то ли прислушиваясь, то ли что-то выверяя. «Может быть он просто вор?!» - Жрица отследила его взгляд, но не увидела ничего, кроме все тех же высоких старых стен. – «Нет… здесь нечего красть, даже я не имею ни малейшей ценности вдали от источника. Что же тогда? Любопытство? Нет… Нужно вызывать охрану…» — терзавшая все это время мысль взыграла с новой силой, однако, за зерном рассудительности трепетало таинственное волнение. И Чирико решила, что сделает это в ту же секунду, когда незваный гость поведет себя угрожающе или странно. — «В конце концов мне нечего уже терять, а он наверняка пришел просить помощь в лечении. К тому же, судя по невероятной птице, он — шиноби, очевидно, получил увечье в бою». — Тут ее пронзила догадка, да так, что Чи распахнула рот. — «Ками-сама, погодите. Так он же… Жина о нем говорила. Как же она записала его на табличке… Дэ… Да… Дид…Ками-сама!..». — Дейдара! — яркое имя прозвенело хрустальным колокольчиком. — Это ваше имя? «Точно. Пусть решит, что я вижу его насквозь!» - Чирико расправила грудь, вдохнув новой волной уверенности. Лишь миг на брови блондина метнулись вверх, а после он тяжело закатил глаза и громко выдохнул, так артистично, что его необычная прическа всколыхнулась: - Эта девчонка… — А?! Как так… - Эта девчонка уже третий день промывает мне уши в величии великой жрицы, хм. Следовало полагать, что что она выкинет нечто подобное, ага. - Да, вы верно поняли, - Чи попыталась выглядеть как можно менее расстроенной. - Жина, сестрица моя, просила в помощь молитву, уверена, если бы не ее желание помочь, вы бы никогда не решились прийти сюда. Ее просьба была написана самыми искренними словами, коль вы так скоро явились. Теперь, Дейдара смерил и жрицу тем непресловутым взглядом, что минутой ранее он помянул маленькую деревенскую девчонку. Чирико смутилась, пораженная подобным отношением, но скоро замяла огонек возмущения и, когда тот снова отвлекся, украдкой взглянула на юношу. Красивый. Действительно, будет жаль, останься он без помощи. Она постаралась представить картину боя, где можно было так изуродовать обе руки, но ей поплохело прежде, чем она придумала объяснение. — Только поймите, по поводу сил моих, я не исцеляю раны, вернее… — Э?! Ты что, решила, что я подачку выпрашивать у тебя пришел, м? — почти прошипел незнакомец, и от его былой беспечности ни осталось и следа. Чирико дернулась, от его скорости смены эмоций. — Н-нет… Вернее, да, но я помыслить не могла вас оскорбить этим! — Еще и разговариваешь еще противнее старух, да. Не пойму, вы тут все по старым книжкам воспитывались, м? Ты нормально говорить умеешь? Тут жрица вновь растерялась и опустила плечи. — Твои силы, — продолжил он, глядя точно с высока, — это лишь техника. Я прав, м? — Техника? — А, ну да, ну да, как же я посмел усомниться в силе богов. Чирико лишь мягко, с грустью улыбнулась не его слова и с неожиданным, для гостя, спокойствием продолжила: — Это можно и так назвать, если хотите. — А если не хочу? Чудеса богов? — цокнул Дейдара. — Богов?... – Чирико замялась, никогда прежде ей не доводилось рассуждать о богах вот так просто, без напускной важности. - Говорят, прошлая жрица была выдающейся, достаточно было ее взору коснуться чаинок недопитой чашки, как она читала нити судьбы. А та, что жила до нее, влюбляла в себя каждого и дарила мир израненному сердцу, ее душа исцеляла самые глубокие раны. И было много их, до меня, и будет много после, но никто из нас не использовал чакру так, как делают это шиноби. Мы копим ее всю жизнь, путем долгих и тяжелых медитаций, а в конце — высвобождаем, передавая в источник горных озер. — Ясненько. – Собеседник слушал и лишь дождавшись окончания, скинул плащ на землю. — К тому же, — девушка чуть помедлила. — Вы соблюли омовение, это греет мое сердце, даже, если вы принимаете все за «технику». — Эй, — Дейдара помрачнел, — то, что я могу ворваться без спроса вовсе не означает, что я не чту традиции, хм. Чи моргнула, вновь поражаясь его ответам, что зигзагом меняли настроение, разговоры — не простая вещь. Повисло молчание, очевидно, смущавшее лишь жрицу. Юноша же, по-хозяйски решил осмотреть сад, остановившись у фигурки дракона, с трудом узнаваемыми чертами от поросшего мха. — Прекрасный, верно? — Дейдара тут же обернулся на нее. — Я о саде. — Прекрасный? И это ты называешь прекрасным?! — с искренним недоумением изрек он, обведя взглядом окружавшие стены. — Должно быть, ты совсем не видела по-настоящему прекрасных вещей в этом мире, да. Слова неприятным огоньком отпечатались на ее сердце, но он все продолжал: — Хотя не думаю, что ты вытянешь и пару дней вне этих стен, хм. — С чего вы так решили?! – слова слетели с ее губ сами по себе, в то время как мысли горестно согласились. — С чего? — неожиданно Дейдара посмотрел прямо ей в глаза. — Действительно… с чего вдруг. В его взгляде плясали странные искорки, значения которых Чирико не удалось прочитать, но чувство, что на нее глянули из-за стекла, точно из другого мира, прибило ее к крыльцу еще сильнее. Она даже не сразу заметила, как собеседник свободно устроился рядом, под узкой тенью навеса. Его не сковывали манеры и он, широко раздвинув ноги, положил ступни ребром на землю. — Я проследил за той женщиной, которой ты вернула голос, как только твой паланкин двинулся дальше, ее всхлипы вновь онемели, м. — Она обделена с рождения, но если решит жить у наших источников, то и эта беда отступит. — Чи говорила тише обычного, неожиданно поймав себя на мысли, что от гостя больше не веяло ни угрозой, ни насмешкой. — Когда вернетесь, велите Жине приготовить вам ванну. Обязательно погрузите в воду руки и терпите, даже если будет очень больно. — А какой в этом толк, если ты еще не утопилась в своем озере? Чирико хихикнула, но размеренно продолжила: — Не стоит так грубо! Я не просто утоплюсь. Вы перед этим посмотрите мой танец, уж обещаю, он точно будет прекрасным! Пусть и не долгим. - Жина бы от таких слов упала в обморок, но блондина эти слова зажгли новой волной интереса. И ей все тоже вдруг показалось все простым и забавным. – К тому же, вы все-таки сделайте, как я велю. Неужели вы так меня слабо цените и считаете, что моих мыслей не хватит, чтобы вам помочь? Это вы зря, бросьте. Я же теперь ни о ком, кроме вас больше думать не смогу, вы - самое яркое событие моей жизни. Ну, кроме еще того случая, когда после тайфуна снесло крышу… То я тоже помню ярко и хорошо. - ГОСПОЖА! – с коридора заслышался топот. Чи обернулась, но не успела и выдохнуть, как люди ворвались в покои, а душа — как никогда прежде — забилась в ноги, тянущим страхом пройдя с груди, до кончиков пят. ЕГО ЖЕ УВИДЯТ. Девушка вскочила, крепко проведя босой ногой по деревянному полу и распахнула руки, в попытке скрыть гостя за широкой тканью платья. Взволнованные взгляды охраны сменились недоумением, Чи прикусила щеку, пытаясь выдумать объяснение происходящему, и даже зажмурилась, готовясь понести наказание, как вдруг ее слуха достигли два озадаченных голоса: - Тс! Я же говорил тебе, что все в порядке!.. - А?! Да клянусь тебе – видел! Девушка опасливо оглядела этих двоих, а после – обернулась. Никого. - Никого…! - А я тебе что говорил?! Так же неожиданно, как ворвались эти двое рухнули на колени, уперев лбы о пол. - Пощадите! Госпожа! – в унисон взмолились они. Чи забегала глазами, осматривая то вбежавших и нарушивших все запреты монахов, то оглядываясь на сад, в надежде увидеть Дейдару. Но его и след простыл. - Со мной… все в порядке, - пролепетала она в непонимании. – Можете ступать… - Вы уверены? Может нам прошерстить ваш сад и округу? - Прошерстить? Нет! Вы не имели право ко мне врываться, уходите сейчас же и я закрою глаза на ваш поступок. - Говорила она совсем не убедительно, но их бритые головы вновь упали на пол. - Ступайте. Все в порядке, ведь вы лишь выполняете свое поручение… вы сами можете видеть, что я цела и невредима. - Искренне просим прощения за столь неожиданный визит! - Фигуры поднялись на ноги и вновь поклонившись, вышли задом, закрыв за собой перегородку. Чирико, как облитая колодезной водной, тут же дернула босиком в сад и перевела взгляд к небу, но лишь белоснежные облака плыли в синем просторе и тогда она глянула на ослепительное солнце, где неясной точкой удалялась огромная птица.