У рощи водяного бога

      В закрытое окно без конца билась жирная моль и подрывник время от времени раздраженно поглядывал в сторону улицы. К вечеру жара не прошла, безветрие подняло влажность и простынь ощущалась сырой и непросушенной. Дейдара смотрел телевизор лежа на футоне, вернее, бездумно щелкал каналы — целых два. Осклизлая скука вынудила после обеда забраться на крышу и чудом выловить вещание погнутой алюминиевой антенной. Первый канал жужжал и рябил, превращая голоса актеров в непонятный бубнеж, а второй вещал посредственное юмористическое шоу, зато без помех. Впрочем, пара шуток все же заставили Дейдару издать сдавленный смешок, похожий на кашель. Что здесь забыл Какузу? Вопрос точно сновал из одного уха в другое, совершая в мозгу очередной кульбит. Первое и самое очевидное, что приходило на ум — наличие в местной деревеньке беглого шиноби, ниндзя-монаха или еще кого, щедро насолившего неугодным господам. Сперва Дейдара предложил, что подобная личность может обитать в рядах охраны жрицы, но вскоре бросил идею: во-первых, жрицу особенно никто и не оберегал, а во-вторых, стал бы Какузу рисковать, отправляя шумного подрывника к осторожной цели? Второе — возможно ценность несла сама жрица, хотя в этом Дейдара сомневался еще сильнее. Какой резон Какузу отправлять его на лечение, если «чудо» произойдет лишь после смерти маленькой жрицы (или его устроит и труп? Тогда зачем он заказчику — если исход один? Не подходит). А взять ее живьем удалось бы самому непутевому генину, чего только стоила сегодняшняя вылазка в храм. И, наконец, третье — старый скупердяй банально исполняет прямой приказ лидера поставить Дейдару на ноги в максимально сжатые сроки. Впрочем, в последнее верилось так же сильно, как и в то, что в Ивагакуре его встретят с распростёртыми объятиями и даруют должность каге, только завидев на горизонте. В закромах мыслей ютилось еще несколько догадок, но смаковать их подробно подрывник счел лишним, будь что будет, разберется по ходу. Ожидание подвоха не обременяло вечер, и Дейдара прибывал в неестественном спокойствии. Его озадачивала тихая безмятежность льющаяся изо всех щелей: теплый свет лампы без плафона, дешевые занавески, довольно вкусный ужин, который он с охотой смел с пол часа назад, горячая вода в ванной (он все-таки решил последовать совету жрицы, не без доли скепсиса, но вдруг!) и шум бурливых гуляний улицы — все располагало к отдыху. Вдруг телевизор зажжужал, голоса скривились и хлопнули, по экрану пошли широкие серые полосы, льющиеся обратным водопадом. Юноша нехотя поднялся. Он постучал по пластмассовой коробке и провел рукой по выпуклому кинескопу, кончики пальцев обдало статическим электричеством. Забавное чувство. Как давно в последний раз он включал телик? Даже не вспомнить. Моль вновь бодро хрястнула о форточку. Дейдара вздохнул и погасил свет. Темный квадрат окна окрасили далекие фонари, где на горе, выше крыш тускнел главный храм. Неблизкий путь к нему освещали плешивые гирлянды. Кажется, его называли Храмом чистой воды, и находился он выше всех остальных, как золотой месяц в темном небе, что теснит подступающий мрак. Словно храмы и не могли существовать иначе, без сгустившейся ночи вокруг. Насколько прекрасен будет взрыв, который озарит безмолвие тысячелетий и разнесет средь гор раскатистое эхо? Храму больше не придется смиренно выстаивать в одиночестве перед окружающей чернотой. И только его сердце сделало новый удар, как экран телевизора зарябил и погас. В дали мелькнул и храм, но остался светел. Дейдара же продолжил стоять темноте. Прошло еще некоторое время, прежде чем в дверь нерешительно постучали. — Господин, — в комнате посветлело, Жина вошла с масляным фонарем. — Свет отключили. Я принесла вам ночник. — Оставь у двери, — недовольно отмахнулся Дейдара, продолжая цепляться за далекие горы, растаявшие при появлении света в комнате. — Угу, будет здесь. Как ваше самочувствие? — Сносно. — А… это-о-о… м-м, — у двери зашуршали и нукенин резко обернулся — долго она собирается еще там телиться? Девчонка переминалась с ноги на ногу в цветастой юкате, осторожно поправляя широкий запАх. Она постучала носком ноги по полу и еле-еле, нудно, как топкая жижа, продолжила: — А-а-а, вам не жарко? Дейдара вскинул светлую бровь, наблюдая за ее телодвижениями. Он переменился в настрое, как только заметил, что та ярко накрасила глаза.  — Говори конкретнее, м. — Не душно? — Душно. И? — Раздражение мелькнуло в голосе, и изучающий прищур сместился на открытые тощие колени, они были розовые, пятнами, точно недавно на них опирались. — Нет! Не совсем! Я просто хотела, кхм, сказать, что на улице попрохладнее… — Да ладно? — непрозрачная колкость окрасила вопрос, сделалось забавно и малость любопытно. Она ведь совсем недавно уходила на вечернюю службу, а уже успела прибежать, сделать что-то по дому и собраться. Шустро. Повисло молчание, с улицы доносилась игра на барабанах поверх музыки из радиоприемника. Девчонка зажмурилась, сжалась, как битая кошка и выпалила заготовленную фразу: — Не могли бы вы составить мне компанию на фестивале? — бубенчики в палочках для волос звякнули и затихли. Жина не произнесла «господин», изрядно набившего оскомину. Дейдара недолго подумал и оскалился в улыбке. «Сидеть в темноте я и сам не планировал», — Подрывник вновь бросил взгляд в окно и далекие огни. — «А эта девка… Впрочем, нужно как-то убить скуку». — Ладно, пошли, куда ты там собралась, хм. Делать все равно нечего, — оконная рама со скрипом сдвинулась и Дейдара вышел, пройдя мимо застрявшей в проходе девчонки. На пути он с равнодушием обернулся в угол комнаты, где висел черный плащ. Всю его одежду привели в порядок еще в первый день, впрочем, с того самого момента он к ней и не прикасался. — А-а-а?!.. А с вами точно все в порядке? — изумленно перебирая ногами, пролопотала Жина. Темный коридор удачно скрывал цвет ее лица. — Да. — Коротко бросил подрывник, размяв руку. Боль даже под лекарством ощущалась, но отек действительно слегка спал. — Я покажу наш городок! И еще, давайте поднимемся к озеру! Дейдара вяло угукнул, на что ему смотреть? Он прошерстил местность от и до, впрочем, закинуться жареным кальмаром самое время. «А ведь я совсем недавно ел, хм». — Стоило выйти из дому, как душный воздух осел на коже. Лунный диск был неполон, в самой уродливой фазе, напоминая невызревшую ледяную сливу. На обочине росла кривая вишня — отцветшая или напротив, лишь готовая зацвести, не разобрать — ее крученные ветви закрывали темную пелену над головой. Звезды сияли слабо. — Здесь всегда погода так переменчива, да? — неожиданно для себя завел он диалог. — Ну… да. Мы же в горах. — Хм, прямо как на моей любимой родине. — Родине? Скучаете по дому? Дейдара глянул на собеседницу, как на дуру, но отвечать ничего не стал. Впрочем, девчонка вряд ли заметила, копошась у дверного замка. Вскоре звякнули ключи и раздался стук глиняного донышка от цветочного горшка. — Пошли сперва поедим, м — скомандовал он. Под ногами смутно белела протоптанная дорожка, через несколько тесных пролетов ночь отступила, испуганная электрическим светом. Прежде, чем отступник успел осмотреться ему перекрыло обзор несколько человек, прошедших мимо. Протиснувшись, Дейдара вышел к широкой части улицы и недовольно повел плечом: отовсюду воняло потом, жареной рыбой и прокисшим вином. Торговые лавочки тесно облепили дома по периметру. Торговали, в основном, дрянью — бумажными вертушками, расшитыми мячами, липкими данго и печеными шариками на рыбном бульоне, самой рыбой и мясными шашлычками. Блеклые флажки над головой почти не покачивались, бумажные карпы висели дохлыми червями на проводе — нужно было вешать их выше, тогда может они бы и раскрыли пасти навстречу потокам воздуха. Народ сновал живо, уверенно и весело и Дейдара готов был поспорить, что сегодня он единственный в округе, кто в серьез надумал смотреть телевизор. — Как тут здорово, — перекрикивая шум и музыку, неестественно протянула Жина, случайно ударившись плечом о плечо Дейдары. Подрывник с трудом не огрызнулся на подобное заявление. — Тесно только. Здесь скопление лавок, пройдем выше, к малому храму, там улица расшириться. — Не получив ответ, его спутница продолжила. — Как жаль, Чирико-сан не может все это видеть, она была бы счастлива. — И где здесь продают кальмаров? — Дейдара даже не слушал ее болтовни, прервав на полуслове. — Кальмаров? — Жина захлопала глазами. — Здесь нет кальмаров, вы хоть знаете как далеко до моря? — Пф! Ясно все. А фейерверки то хоть будут, м? — Что вы! Какие фейерверки в нашей-то дыре? — Тц, плевать. Все равно таких, как делали в моей деревне, здесь не будет, да. — Дейдара огляделся, поморщившись и решил приобрести первую попавшуюся закуску: поджаренные на углях данго. — Вы так часто вспоминаете свой дом. Вы так и не сказали откуда вы? — Не имеет значения, м. «Уже не имеет», — шепнул внутренний голос. Но далекие образы детских лет подкинули картину, где он с Куроцучи втайне поджигал фейерверки раньше времени, чтобы заглушить торжественную речь старика Ооноки на праздниках. Даже странно, что память хранит подобную мелочь. Дейдара неопределенно улыбнулся, а после вспомнил и темные глаза сестрицы, зияющие беспросветной пустотой и ужасом. Ее прощальный взгляд. — А вы издалека, да-да, — девчонка поправила сандалии. — У вас даже акцент другой. Еще и про фейерверки с кальмарами спрашиваете, точно никогда не жили в глуши. Кто нам их привезет? Разве не видели, что телеги ломаются, пока пытаются подняться в гору. Но однажды, в нашей столице… — Эй! Жина-чан! Жина! Неожиданный рой девичьих голосов заставил ее замолкнуть, и спутница оробела, бегая глазами от Дейдары к приближающейся шумной компании. — Мои друзья, — коротко пояснила Жина и примирительно поклонившись отошла чудь поодаль к щебечущим. Дейдара не повел и носом, он сел неподалеку на чудом найденную свободную скамейку и принялся за еду, спешно разжевывая, не вдаваясь в тонкости вкуса. — Эй, пс-с-с, Жина, — девичий шепот, слышимый с другого конца улицы, свистнул в ушах. — Ты про него рассказывала? — Угу… — Красавчик! — беззаботная волна смешков раздалась за спиной. Дейдара довольно ухмыльнулся. — Только низковат, как по мне. — Тут он цокнул, сипло пустив воздух меж зубов и бросил хмурый взгляд на беззаботную компанию. Они наверняка думали, что между ними достаточное расстояние, чтобы распускать разговоры за спиной. — Да для нашей Жины в самый раз, — новая вспышка смеха затмила предыдущую. — Э-э-эй! Что смешного?! Где я не права? Тут, одна из девушек близко наклонилась к подруге, сложив ладони и прошептала что-то на ухо, отчего Жина залилась краской и яростно запротестовала, приковав взгляд к плотно сомкнутым ступням. Больше Дейдара не стал вслушиваться в их пустой треп. Данго жутко липли к зубам и были передержаны над огнем, сухая корочка портила вкус и густой соус не спасал положения. К тому же рядом прошла процессия непонятных танцоров с бубнами, извивающихся как разрубленные черви. Ненароком подрывник обратил внимание на их грязные ноги, собравшие достаточно пыли за вечер. Вытянув последний рисовый шарик с палочки, он сбросил шпажку на землю. Бессобытийность вечера успела наскучить. Зачем он только согласился на эту прогулку, когда была чудесная возможности спокойно поспать? Впрочем, когда в последний раз он мог позволить себе такую роскошь? Да и мог ли вообще? — Да, данна, скучно без вас, — произнес он в пустоту, пытаясь представить, что бы сказал напарник из своей ядовитой бочки. Сасори бы точно рассказал ему о местных легендах объективно, исключая мечтательную предвзятость деревенских. Наверняка напарник, страждущий вечности, был наслышан о горных сказках. Помогла бы волшебная водица от смертельных ядов? А могла бы она спасти его от смерти? Исцеление, долгая жизнь — манко звучит, увы, не для подрывника. Сасори мертв. Очередное доказательство цены момента. Жизнь — это про сейчас, про секунду, что уже ускользает сквозь пальцы. — И где ваша вечность, данна? Дейдара выудил из кармана очередной сверток с лекарством и покрутил его в пальцах. Какузу говорил не принимать его без надобности, но это отвратительное на вкус снадобье справлялось даже с адской болью. А ломота усиливалась с каждой минутой, ноющими волнами отдавая в туловище. Всковырнув ногтем краешек вощеной бумаги, юноша приготовился проглотить порошок, но его прервал нахрапистый бас, свалившийся свыше: — Ты! Гхык… Э-э-э!.. Дейдара глянул исподлобья. Протектор скрытой деревни тускло поблескивал на лбу тучного незнакомца. Вечернее благодушие подрывника рассеялось без следа, рука молниеносно схватила кунай и по ней, как по оголенному нерву прыснула жгучая боль. — Сдрысни, щенок! — Свиньям положено визжать в хлеву, хм. — Дейдара ощерился, в его планы не входило внезапно попасть на глаза шиноби скрытых деревень. Хотелось полоснуть его глотку. Редко убийца проигрывал в голове столь скучный сценарий, но его рыхлая шея сама напрашивалась на острое лезвие. С мгновенье Дейдара помедлил, пытаясь прочесть во взгляде мысль: узнали ли его? Но когда осоловелый взгляд заметно напрягся, Дейдара приготовился к резкому выпаду, но разжал кунай — жар на указательном пальце резанул хуже клинка — сигнал Лидера. Дейдара точно протрезвел и ужаснулся. Он заметил, что на одной ступне шиноби не было пальцев и заношенные бутсы порвались в некоторых местах. Его толстое лицо с широким, заплывшим носом, жирно блестело в праздничном свете, пузо выдавалось вперед, растягивая грязную одежду. А на лбу дешево блестела какая-то праздничная побрякушка. — С-щас, упаду… — жиденькие глазки толстяка нехорошо помутнели. Кровь похолодела в жилах. Неужели с ним все настолько плохо, что он всерьез приготовился на борьбу с пьяной тушей? Свинья шлепнулась рядом в беспамятстве и почти захрапела. Кольцо обещало четвертовать на месте. Стиснув зубы до скрежета Дейдара пренебрежительно смерил того взглядом и спешно свернул в узкий переулок. «Ксо, что за срочность, бесит», — он скользнул меж деревянных ящиков и бочек, приметил телегу без колес, прислоненную к стене и парой прыжков, переместился на крышу и сразу оттуда — в самое тихое место. — Да, — угрюмо откликнулся Дейдара в пустоту. Его нутро чуяло нехорошие новости. — Долго. — Как смог, хм. — Подрывник с трудом не скривил плотно сжатые губы. Очевидно, лидер послал сигнал заранее, но Дейдара даже не ощутил призыв к телепатической связи, пока его палец буквально не подпёкся под ободком. Не удивительно, что Пейн был зол. — Что ж, вижу, что ты уже стоишь на ногах, похвально, — голос Пейна сквозил могильным холодом. — Типо того, м! Что нужно? — Нижняя граница век поползла выше. Лидера вовсе не беспокоило его здоровье, и подрывник это прекрасно осознавал. — У нас мало времени, скрытые деревни активизировались, и лишняя информация просочилась из логова Орочимару. — При упоминании имени предателя кровь в жилах Дейдары закипела. — Поскольку Сасори мертв мы больше не можем следить за его действиями. Вполне вероятно, что он намеренно создает нам проблемы. — М! Я давно говорил, что нужно зажать этого червя в норе! — Замолчи, — коротко оборвал Пейн. — Какузу и Хидан свяжутся с тобой. Поможешь им. На этом все. Голос потух. Проекции в сознании рассеялись. Но эхо ледяного приказа раздалось повторно, через невысказанное в слух недовольство подрывник вполне понял короткий и емкий посыл. В висках застучало. Дейдара силой ударил по стене, позабыв о ранах и зашипел от ненависти и боли. Его выводило из себя его положение. Он даже не знал, что хуже — жить под гнетом каменных правил Ивы или быть мальчком на побегушках в Акацуки. «Проклятый Орочимару, скользкий червяк, убью его! Разорву на части!» — подрывник злобно щелкнул языком. Если бы не бледный урод, никто бы и не думал искать нового напарника для Сасори. Дейдара мог быть свободен. Кисть нырнула в карман, вытащила сверток с обезбаливающим и не раскрыв, бросила в рот. Дейдара перемолол лекарство вместе с бумагой и после сплюнул все, что не растворилось в слюне.

***

Дейдара несся в гору сквозь непроглядный коридор леса. Свет праздничной деревни тускло мелькал на периферии, расходясь мутным пятном. То тут, то там под ногами возникали крошечные каменные домики и необъятные стволы деревьев, обвитые толстым канатом. Вскоре вдалеке мелькнули знакомые очертания гибких крыш и крутой подъем сквозь тории. Дорога поднималась к главному зданию храма, влево и наискосок от него, шел крытый пролет. Пристройка парила над обрывом и опиралась на бесчисленные деревянные сваи. Подрывник обогнул территорию и зашел с крутого края, где верхушки деревьев едва доходили до балконов. Убедившись, что за ним никто не следит, он бесшумно забрался вверх и продолжил бег. Скользящие лучи красных фонариков сквозь деревянные перила то и дело пробегали по ветвям деревьев. Было тихо, словно вокруг не было ни души. Даже паршивый звук орущих динамиков не доходил до храма. На мгновенье Дейдара даже остановился, окинув взором праздничный городок и столпившихся далеко внизу прихожан у павильона поклонения. Его удивило, как далеко основное здание находится от ритуальной зоны и, судя по всему, приходить сюда обывателям запрещалось даже на праздник. После, он перебрался на уже знакомую стену и замер, окутанный ночью и теплой чакрой, которой был наполнен сад. Песня насекомых и мягкий шелест деревьев скрыли шорох его случайных движений и Дейдара позволил себе расслабиться. Сперва он планировал ворваться, как и прежде с шумом, но отчего-то передумал и присел на корточки ненадолго прикрыв глаза. Старый сад в безучастной печали играл переливчатым светом покоев. Девушка сидела между распахнутыми створками, закутанная в восхитительное многослойное кимоно. Ее окружал сияние, бьющее с комнаты, и яркий ореол пробегал по контуру волос. Собранные колени не различались под пышными складками и длинные рукава перекрывали кисти. Чудные серьги ложились на плечи, покоясь без движения. Жрица сидела в такой изящной позе, и ее белый профиль был настолько неподвижным, словно точеным, что Дейдара поначалу усомнился, жива ли она. Девушка не сразу заметила его присутствие, а когда он намеренно шаркнул ногой, оглянулась, просияла, как феерверк в темном небе и вскочила на ноги, подбежав к краю веранды. Дейдара чуть отпрянул, будучи уверен, что та обязательно запнется на коротком пути, но ничего не произошло и лишняя длинна спокойно покоилась перед ее ногами. — Я знала, что вы придете! Дейдара спрыгнул, после бега все еще дыша чаще обычного. Сперва он хотел отвесить приветствие, но одернул себя, сочтя его неуместным, а после открыл рот, желая съязвить поострее, но и здесь осекся. Уж слишком искренней радостью просияло ее мертвое лицо. Поэтому, он коротко ляпнул: — Молодец, хм. — Дейдара прокашлялся, точно в его горле застрял ком с шерстью и только он хотел сказать то, зачем пришел, как платья девушки зашелестели. Жрица подошла вплотную и обхватила его кисть двумя ладонями, четки из семян лотоса плотно зажало между их руками. Ее пальцы оказались холодными, но ощущение какого-то тайного удовольствия от неожиданного жеста отдалось в теле. — Думается боги от вас отвернулись, — произнесла она в пол голоса. — Я молилась весь день, но не вижу результата. — Плохо стараешься. — Нет. Мне не нужно стараться, чтобы помочь в такой мелочи. Тут подрывник припомнил утренний крик немой женщины и посмотрел на руки жрицы. Даже в полумраке отметил, как бела ее кожа и как отвратительны его бурые ногти и пальцы. Он дернул плечом, желая вырвать ладонь, но в последний момент та сжала ее сильнее. — Стойте же! Ах! А это что?! Рты! Отекший язык с отметинами от зубов вывалился наружу. — И что? — не скрывая досады рявкнул он. Воздух резко прошел сквозь зубы, но жрица так и отпустила его руки. Ее глаза хотели что-то сказать, однако Дейдара силой высвободился и прошел к источнику. Зачерпнув ковшом холодной воды, он жадно, со злостью осушил несколько черпаков. — Я не понимаю, как вам удается так спокойно терпеть такую боль. Это ненормально. — Все благодарю твоим чудесным молитвам, о прекрасная и могущественная, — фраза прозвучала с большей враждебностью, чем он планировал. Дейдара осекся, не понимая причин раздражения и спокойнее добавил. — Придется и не такому научишься, м. — Главная причина страданий — в неуемности человеческих желаний, — неожиданно строго отсекла жрица, ее золотые глаза блеснули. Дейдара растянул усмешку и откинул набок голову: — Удобно рассуждать словами Будды, да? — Хотите спорить с Буддой? — Дейдара уже хотел ответить ей очередным выпадом, но неожиданно девушка смягчилась и села на веранду, поманив жестом к себе. — Вы слишком многого желаете за раз: выздороветь от тяжелых ран и не ослабеть ни на мгновение, даже боги бы так не смогли. А вы все пытаетесь, так не пойдет, давайте-ка лучше сюда, посмотрю ближе. — Ты же говоришь, что боги отвернулись от меня. — Но я не Бог, — медовые глаза в упор остановились на нем. Дейдару на миг пробрало удивленное сомнение и что-то глубоко внутри дало слабину, но тычок гордости не сдвинул с места. Девушка тяжело вздохнула и опустила голову. — Вы за такой высокой стеной, хоть и в моих стенах. Поверьте, мне незачем, да и некому говорить о вас, можете расслабить плечи. И если хотите знать, — здесь она вновь обернулась. — Я никому не сообщила о вашем дневном визите. — Считаешь это умным решением, хм? Ты же даже не знаешь кто я. — Не знаю, — неожиданно улыбнулась девушка. — Но разве вы поступили со мной плохо? Дейдара посмотрел на нее сбоку, так что ему открылся чистый, нежный профиль ее слегка наколенной головы, вокруг ее глаз опустились голубоватые тени, придававшие ее улыбке тоскливую покорность. — А что, если я пришел тебя убить? — ухмыльнулся он. — Тогда лучше повремените до рассвета: мне все равно умирать, а вы — останетесь здоровы. И смерти я не боюсь, в конечном итоге нить судьбы каждого приводит к своему концу, кто-то умирает случайно, кто-то от старости, кого-то убивают. — Я не верю в судьбу, м! — отсек подрывник и опустился на корточки, так и не подойдя ближе. Он упер рукой подбородок, взглянув на небо. — А вот в твою бесхребетность вполне. — М? — жрица встрепенулась, неуклюже выдернув застрявший под бедром рукав. — Меня избрали еще до рождения, опираясь на целый ряд признаков на звездном небе, и мои силы тому подтверждение. Священные писания го… — Хрень! — резко оборвал он. — Звезды каждую секунду встают в определенный узор, каждое мгновенье небо другое, не такое, как было секундой раньше, а сила, — Дейдара вспомнил Итачи и нахмурился. — В общем, одна случайность не сделает тебя сильным. Легче легкого поверить в предначертанное и ждать своего часа, да, о великая жрица? — Не легче, — хрипловато отозвалась она и вдруг засуетилась, горячо прижав к груди ладонь. — Моя судьба принадлежит не только мне, я не могу бросить людей, я не могу оставить источник. — Да нет, можешь. — И бросить всех, кто ждет моей помощи?! — Однако, свобода выбора нам дана, да. Девушка замолчала и зрачки ее сверкнули, а после расширились, словно ей открылось нечто сверхъестественное. — Мой выбор сделан задолго до нашей беседы, — она встала и села напротив, подмяв траву. — Принять предназначение — такой же выбор, как и противиться судьбе. В прошлом, мой род принадлежал к древнему и сильному клану, что мог запасать духовную энергию, высвобождая в нужный момент или наполнять ею других. Тогда, даже самый слабый мог обрести силу, а тот, кто ее даровал — терял ее часть навсегда. Но то было в прошлом, талант развеялся в годах и многие знания забыты. Писания прошлых поколений запрещают мне помогать отдельным людям, они гласят, что служение во благо не принесло миру счастья и люди обозлились, теряя голову от желания получить силу, — она горько сдвинула брови. — В озере нет водяного дракона. Все что в нем будет — это остатки сил нашего рода, что разойдутся в воде, которую люди будут пить, на которой будут готовить пищу. Дейдара усилием воли скрыл напряжение. Неожиданная искренность давала ответы на многие вопросы: Какузу, выходит, мог действительно охотиться за жрицей, более того — за писаниями, что наверняка стоят немалых денег. В первом случае ему следовало немедля ускориться, но как? — Нет, не надейтесь, что ее можно получить насилием или обманом сознания, — покачала головой девушка, явно заметив неладное. — Лишь жест доброй воли. Однако, ваше состояние меня действительно тревожит. Неужели вам совсем не полегчало? Подрывник медленно вздохнул и выдохнул, хорошо обдумывая свои слова и поведение: — В первые дни я не мог подняться с постели. Сегодня, же, м… вообще не суть, да, есть улучшения. Но слишком медленно. Скажи лучше, — он намеренно отвел взгляд и выдержал паузу. Они сидели близко, так, что недолгое молчание позволило услышать дыхание друг друга. — Почему ты ждала мое появление? Все же, наигранный вопрос был сдобрен почти искренним интересом, так что Дейдара плотно вцепился в теплый взгляд девушки. Тот дрогнул, и не выдержав напора заблестел. — Вы… — она явно оборвала изначальную мысль. — Просто поговорить, с кем-то, да, больше ничего. Подрывник нахмурился, но девушка не произнесла больше ни слова, опустив голову. За стеной едва светилась дымка праздничной деревеньки. Теперь, когда тишина стала привычной, отсюда едва различали удары барабанов и обрывки песен. Дейдара поднялся на ноги, отряхнул штаны. — Мало времени, м! Если мечтаешь увидеть праздник, тебе лучше решить все прямо сейчас. И он протянул ей руку. Неожиданный поток ветра путал его вольные волосы, то открывая, то закрывая лицо. Шумный танец крон перешел на вальс, травы легли тихим ковров у ног, а после звуки исчезли, ожидая ее решения.