У рощи водяного бога

      Мир померк за протянутой рукой. Мысли закружило буйным ворохом, точно листья по осени. Чирико едва начала робкое движение руки, как ее ладонь крепко схватили и дернули рывком так, что в плече заболело. Воздух застрял где-то в легких и вышел сдавленным охом, когда они чуть не столкнулись лбами. Чирико увидела чуть сморщенную переносицу и запоздало спохватилась — руки! Его руки! Такое движение могло заставить раны разойтись! Но прежде, чем она запротестовала, опора ушла из-под ног: своенравный юноша сильно обвил рукой ее плечи, подсек ниже бедер и грубо поднял. Тело в миг напряглось, Чирико чувствовала собственный вес, неуклюжесть и слабую резь в местах опоры. Быть подхваченной на руки представлялось более заботливым жестом. Тут они резко дернули, да так, что ленты волос пошли дугой. Сердце екнуло в пятках, раздался тихий стук сандалий и через мгновенье ее вернули на твердую поверхность. Колени тут же запружинили страхом, стоило обнаружить, что носки ног в сантиметрах от высокого обрыва, на вершине стены. Чирико попыталась отступить назад, унять зудящий в ногах страх, но крепкое тело загородило путь. — А ну стоять, — раздалось громко у самого уха. — Только вперед. Стук сердца застрял в горле, девушка обвела взглядом бесконечный океан листвы. Серебряные в свете луны кроны тихими волнами плескалась у ног, и далеко, значительно ниже их высоты, светились длинные улицы звонкой деревни. Алые фонари змеями петляли между домов и храмы светились изнутри теплым, торжественным светом праздника. — Нельзя! Мне туда нельзя! — В горле мигом пересохло. — С чего же вдруг, м. Чирико пораженно перевела взгляд на собеседника. Его глаза беспечно смеялись, точное похищение жрицы являлось ежедневным будничным ритуалом. — Зачем вам это? — хрипло спросила она. — Если к рассвету я не успею к озеру… какой смысл. — Успеешь, — Дейдара сделал жест рукой и рядом материализовалась птица — гораздо меньше утренней, с четырьмя крыльями и длинным носом. — Мы… полетим?! — Не нравится? Можешь прыгать так, — он несильно толкнул ее в спину, и жрица отчаянно впилась пятками о твердь. — И тогда я просто разобьюсь?! — речь ожила возмущением. — Тут тебе решать, — Дейдара лукаво пожал плечами. Девушка протянула одну ступню, коснувшись бледного создания, оно оказалось твердым и мягким одновременно и после, резко одернула ногу. — Я не смогу! Блондин демонстративно закатил глаза и первым взошел на узкую спину: — Поверь, если бы не мое хорошее настроение, я бы просто скинул тебя вниз, — с этими словами он протянул ей руку и гордый силуэт, вновь заполнил собой весь мир. Пространство вновь замерло в царстве луны, точно предоставляя время для раздумий. Серебряный свет безжалостно лился на его лоб, глаза, нос и щеки, но лицо оставалось ясным и четким, свет просто как бы стекал по нему. Сознание дернулось, с трудом воспринимая реальность и лишь совет держаться крепче, слегка отвлек от волшебного мига. — Держаться за что, позвольте… — промямлила Чирико, пропечатавшись к теплой спине, пораженная собственным действиями. Впрочем, всю ее спесь и приличие мигом выбило, стоило птице оторваться от земли. Ахнув, жрица плотно обвила торс и едва не прокусила ногтями одежду, бросив все жалкие силы на возможность ухватиться покрепче. Они, как казалось, стремительно набрали высоту. Вероятно, буйный спутник рассмеялся и что-то крикнул — грудь чуть завибрировала — он присел и накренил полет птицы. Тяжелым взмахом плотных крыльев они поднялись еще выше и одновременно ушли в сторону, вой в ушах задался новой силой, глаза заслезились. Дышать стало невозможно. — Прекратите!!! — Обрывисто вырвалось из горла, еще один такой финт Чирико не выдержит. Руки потрясывало от нагрузки. Дейдара послушал и спустя некоторое время велел ей расслабиться. С трудом разжав веки Чи с опаской повернула голову. Ужас поутих, стило лишь увидеть город под белым крылом. Чирико уже не знала, что заставляло сердце трепетать сильнее: полет или предвкушение долгожданной свободы. Они кружили плавно и теплые потоки воздуха ласково проходили по вискам. Вокруг зарождался хохот, музыка и далекие песни, звенящие женскими голосами. Гулкие барабаны эхом проносили стук сквозь пестрые краски и было так непривычно громко, что хотелось закрыть уши ладонями, но Чирико терпела, опасаясь невежливости жеста и страха спугнуть чудесный миг. С каждым витком в небе делалось ярче и волнительнее, пока, внезапно, они резко не ухнули вниз, в темный и тесный двор. Стоило ногам ощутить опору, как девушка рухнула на землю. Грудь вздымалась резко, а затуманенный слезами взгляд пожирал каждый метр окружения. — Да я и в самом деле… — прошептали ее тонкие губы, а мягкие пальцы погладили колючий песок. Неожиданно звонкий смех загулял меж плешивого штакетника, Чирико расхохоталась. — Смотри не лопни от счастья, — покосился Дейдара. Глядя на него снизу вверх, жрица чуяла в нем фальшивую надменность, соседствующую с любопытством — яркий зрачок сновал от темной дали к ней с долей едкой штуки. Вдруг его лицо недобро переменилось, скулы напряглись, и он резко шикнул, призывая к тишине. Беглянка сию секунду умолкла и неловко вскочила на ноги — она коленом прижала длинный рукав кимоно. Вопреки всему вниманию она не расслышала ничего подозрительного и искала ответы на лице юноши. — Все в порядке? Блондин выстрелил взглядом, въедчиво сверля ее с ног до головы, точно впервые видел ее, но спустя некоторое время расслабился и выдохнул: — Жди меня здесь. Поняла? — Да, — Чирико неуверенно кивнула и поёжилась от незнакомой обстановки. — Долго? — Пока я не вернусь. — Фыркнул блондин и уже сделал шаг, но остановился. — Ты же понимаешь, что тебя могут узнать люди, м? И если решишь сбежать… — Мне известно, — Девушка обреченно кивнула и встрепенулась, махнув рукой в сторону дома, во дворе которого они приземлились. — А как же житель? Что если он меня заметит? — Там никого нет, — отчеканил Дейдара и резко пошел прочь, пробурчав себе под нос что-то нехорошее. Когда его шаги окончательно смолкли Чирико стало не по себе. Некоторое время она еще вслушивалась, ожидая услышать знакомую походку, но до нее доносились лишь далекие песни праздника. Снова одна. Одинокий дворик засквозил отчаянием: ветхий загон для скота, давно не использовавшийся по назначению — нетоптаный высокий сорняк покрыл его площадь; посреди него валялась побитая плетеная корзина и поломанная тяпка, и лишь молодая тыквенная грядка, мокнущая после недавнего полива, выказывала признаки жизни во дворе. Глянув через почерневший забор, на соседний участок, Чи разглядела в полутьме картину живее. Там, готовился к лету сад, столы были завалены бытовой утварью, на бельевой веревке покачивалось пару тряпок. Жрица глубоко вздохнула. Когда сердце наконец успокоилось, она глянула на гору, где вдалеке светился ее дом. Было невероятно странным глядеть на него так, издалека, точно это сон. Чи даже протерла глаза, но храм, замутненный туманной тучей, все так же стоял на горе. Отсюда он виделся тусклым, скрываясь наполовину от досужих взглядов в лесу. Он был похож на старую, выцветшую картину или на полустертый временем узор и откликался в сердце неделимой частью, точно ее и храм связывала невидимая нить, сильнее всего живущего, и никто из людей не в силах понять этой странной связи. «Как же далеко до него идти», — робко шепнули мысли, и на мгновенье тело дернулось, желая направиться обратно, скорее сократить расстояние и спрятаться за каменной стеной в шелковом футоне. — «Но ведь это будет в последний раз! В последний раз уткнуться в прохладу шелковых одеял и не увидеть больше свет?..». Чи тряхнула головой и устроилась на траве у забора, прикрыла глаза, вслушиваясь в жизнерадостную болтовню людской толпы. До нее доносилось немногое, самым ярким были мужские свисты. Она втягивала звуки глубоким дыханием и выпускала наружу уже нечто умиротворенное и ясное. Неожиданно раздался гулкий хлопок напружиненной калитки. В уши Чирико бухнула кровь, а лицо залило беспокойством. Она сильнее прижалась к невысокому забору и сжалась, схватив руками рот. — Может стоить оставить попытки? — следом за калиткой заговорил надутый девичий голос и череда ленивых шагов, последовавших за ним. — Сколько мы уже ходим? Все пропустим же. — Угу! Надоело! Думаешь нормальные парни так поступают? — тут же вторил второй, более высокий и дерзкий. — Не могу я так все оставить, пойми же, — Чирико пробрало током — это был голос Жины! — Гляну в доме. Жрица пуще вжалась боком в доски, пытаясь унять шумное сердцебиение. Что здесь делает Жина? Неужели это ее дом? Почему Дейдара привел именно сюда? Это сговор? Проверка жрицы? Мысли закружили роем диких пчел и ни одну не удавалось выцепить из общего беспокойного потока. Предположения и догадки сменяли одна другую, пока не раздался шорох и скрип дверных петель — это Жина вошла в дом и включила свет на крыльце. Неяркая лампа над деревянными ступеньками тут же привлекла внимание насекомых и мрачно освещала девичьи силуэты. — Я все-таки считаю, что на Жина-чан перегибает палку, — заговорила одна из оставшихся девушек. Чи глянула в дырку от сучка. Парочка в коротких юбках перебирались с ноги на ногу, скромные прически они закололи милыми цветами и танцующие украшения подпрыгивали в такт их движениям, а может, просто сквозняк гулял там сильнее. Одна из них — со светлым волосом — обмахивала лицо ситцевым веером, небольшую дырку на нем заштопали вручную, и он утратил часть невесомости и шика, но все так же прекрасно обдувал пшеничные пряди. Ее голос был мягким и чуть трусливым, но она понравилось Чирико: ее удивительно красила голубая юката и добрые глаза с опущенным уголком обеспокоенно ожидавшие Жину. — Пока не попробует не поймет, пф, — пожала плечами вторая. Девушка была высокой и тонкой, ее длинная шея не оставалась в покое, ту постоянно гладили и чесали под воротом и в целом, ей были чужды дамские манеры. Неприлично короткая, до колена, юбка открывала царапины и синяки на ногах и было в ней что-то мальчишеское и горькое. Она держала в свободной руке яблоко в карамели и за болтовней никак не могла приступить к трапезе, размахивая им от одного конца к другому. Сладкая корочка аппетитно поблескивала на свету, и рот Чи против ее воли налился слюной. — Тоже верно, — блондинка опустила веер. — Если подумать, Жина всегда все делает по-своему. — И чего она там возиться… — выдохнула подруга и обратилась вором к яблоку. Повисла недолгая тишина и та надкусила сладость. Оно не сразу поддалось укусу, но стоило ему хрустнуть, как девушка взвыла и запрыгала на одной ноге, приложив свободную руку ко рту.  — М-м-м!!! Мой жуб! — Божечки! Ты так и не обратилась к врачу? — Не обратилась. — Хмуро буркнула та, когда боль поутихла. — Дорого же зубы лечить, да и… скоро проблема сама собой решиться. И вообще, — тон изменился на ожесточенный, — пусть наша жрица хоть какой-то толк принесет. Только и делаем, что горбатимся, чтобы жила как дайме! Чирико вздрогнула, от ее слов полыхнуло под ложечкой. — Эй! — светленькая девчушка заозиралась по сторонам. — Тише! Нас могут услышать! — Да пусть слышат! Всю жизнь отдаем доходы храму, работаем там с утра до ночи, лишь бы пташке хорошо жилось, не касалась грязной работы и наряжалась в жемчуга. Ты видела ее хоть раз?! Я да! Поверь, одна ее заколка стоит дороже халупы, в которой мы живем! — она кричала шепотом, — ну что думаешь один излеченный зуб это все, что я заслужила за свой труд?! «Да что она себе позволяет! Храм бесплатно раздает рис каждый сезон и помогает страждущим безвозмездно!». — Чи уткнулась носом в рукав и отвернулась. Странный жар волнами пробегал по телу, слова незнакомки хлыстом обжигали душу, но дать имя неприятному чувству не удавалось. — Эй, хватит, успокойся… — мягко запричитала девушка с веером. — Мы же решили сегодня отдохнуть и повеселиться. Зачем думать о плохом? Чи втянула втянула воздух и задержала дыхание, с трудом сдерживая себя. В горле заколол тугой ком. Она пыталась вспомнить, кто эта дерзкая девушка и перебирала в голове лица всех мико, что видела за жизнь, но ничего не приходило на ум. К ней подпускали немногих, а те, что были рядом всегда отличались кроткостью и уважением и только Жина позволяла себе отстранённые разговоры. Чирико попыталась сглотнуть, но тиски досады продолжили душить сильнее. — Да пошло оно все… — горько выплюнула деревенская и резко и с плеча выкинула яблоко. Оно глухо шлепнулось рядом со жрицей, перекатившись на бочок к носочкам ног. Сердце девушки замерло, и она ближе подвинула колени, замерев взглядом на карамели, схватившей в себя слой земли и травы. Брошенное яблоко под ногами плевком лежало на земле и в мыслях Чи отчего-то все вертелись короткие платья, которые дозволялось носить простым девушкам. Неожиданно погас свет. Издалека стали еле слышимы охающие возгласы. Чирико погрязла во мраке, решив, что это для нее к лучшему. И затихшая вспыльчивая тирада возобновилась с новой силой: — Черт! Снова электричество отрубили! Проклятая дыра!.. Слушай, — в голосе появились заговорщицкие нотки, — а давай сбежим в город, когда все закончиться? Заживем по-человечески. За работу будем получать неплохие деньги — слышала, в столице и официантки неплохо живут — снимем жилье и не будем должны платить никому дань. — Ты что такое болтаешь! Да и… Да и ты хоть представляешь сколько туда идти? — Идти? Идти далеко. Но скоро приезжие отправятся обратно, присоединится к их повозкам и дело с концом, — повисло некоторое молчание, которое позволило Чи навострить слух, прислонившись ладонями к забору. — Чего? Да не бойся! Я уже бывала в столице однажды, да, ехать около суток дорога сложная, мы все-таки в горах. Но стоит спуститься к нижнему озеру, там до столицы всего несколько часов пути! Там можно и пешком пройти. — Чего вы так шумите? — Скрип двери раздался вместе с голосом Жины. Позже из дома вылез и масляный фонарь, тускло освещающий силуэты. — Да так, — отмахнулись подруги, — дома твой мальчик? — Неа… Думала зайти к соседке, может старушка видела его? — Ох, Жина-чан! Наивная душа! Обещай, что это последнее место для поисков на сегодня. — Сестренка неуверенно кивнула. — Уж поверь, если бы ты приглянулась парню, он сам бы искал повода увидеться и сделал все возможное, лишь бы на минутку побыть рядом. — Со знанием дела рассудила блондинка. Последние слова для Чирико послужили откровением –дать Жине подобный здравый совет ей оказалось невдомек. «Так она ищет Дейдару», — поздно догадалась жрица, прикусив язык, а после заалела. — «Это чего же… он ко мне пришел? Несмотря на запрет и…» Тут компания зашевелилась и звуки шагов поутихли. Жрица чуть расправила плечи, почувствовав, как жгучую тоску сменил жар на щеках. До ее слуха еще продолжали доноситься обрывки фраз о том, как должна вести себя девушка, а как юноши, но общий смысл Чирико уже не понимала и раздосадовано щемилась ухом к забору, мечтая услышать еще что-нибудь новое. Однако, совсем неподалеку вновь звякнула калитка и заслышался стук. «Ками-сама! Так они в мой двор!» — Чирико отчаянно замотала головой, взмолившись, что те не станут заходить в сад, но уверенно нарастающие голоса говорили об обратном. — Странно, Отто-сан говорила, что сходила к храму еще в обед… — пролепетала Жина, поочередно стуча в окна. — Может решила прогуляться? — М… неа. Это вряд ли, она не в том возрасте, хоть и выглядит живо. — Стук усилился. — Отто-сан! Вы дома? Отто-сан! — Да бесполезно, Жина! Нормальные люди все на празднике, только мы шатаемся черти пойми где. — Ты права… — Ну так, вернемся к остальным? Чирико застыла. Ками-сама верно услышал ее молитвы, ведь если они придут сюда с фонарем, ее точно заметят. Перелезть через забор, достигавшей по плечи, она вряд ли сможет, да и наделает много шума, попутно запутавшись в частоколе пышным нарядом. Не надеясь на авось, жрица подскочила на ноги, в попытке отыскать укрытие. Взгляд ухватился за прореху в штакетнике — не хватало половины доски. — Давайте еще в саду проверим и точно уходим! — с наигранной бодростью отчеканила Жина. Звуки шагов становились ближе, оглушенная паникой Чирико без разбора попыталась влезть в тесное пространство, тело прошло до бедер, и расшитая ткань кимоно плотно вцепилась в дерево. «Ками-сама! Давай же, ну!», — взмолилась Чирико и с трудом вылезла обратно, тяжело дыша, она с ужасом услышала приближающиеся разговоры и, как вдруг заприметила за сорняком бОльшую прореху. — Пс-с! Девочки, там, кажется, кто-то есть… — Да?! Отто-сан? Бабуля! Чирико прикусила губу и вытаращила глаза на тропинку, ведущую к свободе. Если ее засекут — даже страшно представить, что произойдет. — Да какая тебе Отто-сан! Это наверняка ворюга! Эй, ты! — громко позвала обладательница больного зуба. Жрица впилась ногтями в землю, отчаянно дернувшись еще разок. — А ну стоять! Пара секунд и она рванула, что есть мочи, прихватив подол кимоно. Мелкий щебень зашуршал под деревянными сандалиями, и с трудом выдерживая равновесие на неудобной подошве, Чирико свернула за первый угол. Свет луны не проникал в узкие улочки и то и дело она чуть не врезалась в коробки или черенки, разбросанные вдоль стен. Сзади доносились крики и угрозы, жрице казалось, что ее вот-вот нагонят и она пробежала еще пару пролетов, практически на ощупь. Разгоряченные легкие опаляли ноздри и сердце тарабанило в висках. Она не смогла уйти далеко, однако сердце, едва ли не било в макушку от напряжения и во рту пересохло настолько, что язык лип к небу. Когда сил уже не осталось и каждый вдох давался болью, беглянка остановилась и уперлась о стену. Потребовалось немало времени, чтобы перевести дух и убедиться — за ней давно никто не бежит. С облегчением выдохнув и утерев пот со лба Чирико попыталась оглядеться, но густой мрак укутал улицы. «Нужно вернуться, пока Дейдара не объявился!..», — она встряхнула головой, вспомнив взбалмошного блондина, его образ отливал солнечными лучами и синим бескрайним небом, точно в день их первой встречи и против воли она издала глухой смешок, прикрыв рот рукавом. Опрятно расправив тяжелый подол и спрятав кисти рук в широкие рукава, она неспешно двинулась обратно. Глубокое, после бега дыхание, жадно впитывало незнакомые запахи улицы. Страх вскоре сменился необъяснимым удовольствием, тело словно налило силой и Чирико приобрела стойкую уверенность в собственных силах. Посыпанная гравием дорожка вела к старому и мрачному двухэтажному зданию из красного кирпича. Над строением возвышалась крытая башенка, назначение которой было не вполне ясно, с нее наверняка открывался прекрасный вид на праздник. Жрица лишь сожалела о «плохой проводке», поведанной Жиной на днях и переживала, как бы не сорвались ярмарки: уж очень ей хотелось отведать сладких яблок. По дороге Чи припомнила и недавнюю беседу на веранде и Дейдара вновь всплыл в мыслях. То, как он сидел, ярко освещенный солнцем, с видом гордым и независимым. Определенно, что этому юноше, окруженному цветами и сиянием весеннего дня, неведомы мучающие ее душевные страдания. И если бы Чирико невзначай посмела поведать хотя бы о толике желаний, странный человек разошелся бы в порывистом хохоте. Девушка представила все так живо, что душу обуял стыдливый огонек и ладони прикрыли горячее личико. Он, в отличии от нее, являл собой саму уверенность, саму свободу, что и солнечному свету не под силу было проникнуть сквозь его твердую кожу. «Он явился исключительно ради исцеления», — чопорно шепнул внутренний голос. — «И во второй раз причина не менее заурядная, а вероятнее все та же! И пригласил в город, несмотря на запреты только потому… только потому…». — Голос мысли перешел в отчаянно девичий и Чирико вновь ощутила странный огонек, пробежавший по позвоночнику. — «Нет-нет-нет! Ками-сама, чего же я ищу совпадения, оглядываясь на слова простой незнакомки!». Прежде чем волнительная игра воображения окончательно взяла верх, жрица остановилась у очередного поворота, в попытке вспомнить дорогу. Девушка прошла немного в каждом из направлений, пытаясь нащупать у стен знакомые ящики, но, к великому ужасу, их не обнаруживалось. Более того, дома пошли из камня, да и улицы сделались шире, теперь через них с лёгкостью могли разойтись двое, а то и трое человек в ширь. Волоски на голове зашевелились, как только все пути отхода были пройдены вдоль и поперек несколько раз. Поборов оцепенение жрица схватилась за четки, висящие на шее, и сжала их в пальцах, твердо перебирая гладкие семена. Она высчитывала заученные числа и ровно в такт окончания молитвы вернулась к самой крупной косточке и тяжело выдохнула. В ту же секунду включился свет и над головой зажглась череда фонарей. Чирико задрала голову, читая чернильные надписи «Радость», «Красота», «Дом», «Благополучие», «Семья», «Здоровье», «Любовь», «Богатство» и другие фундаментальные понятия счастья. Вереница белоснежных фонариков уходила вдаль, продолжая череду людских желаний, но найти главного для себя девушке не удалось. Очерченные твердой рукой иероглифы сквозили пресной сухостью, скудностью и ни одно из них не было полноценно без другого. Плечи жрицы опустились, как она заслышала обреченный кашель из замасленного окна и с осторожным интересом подошла ближе. Пришлось низко опустить голову к незапятнанному кусочку стекла, прежде чем под веки легла мрачная тень. За стеной находились исхудавшие неведомой болезнью люди, белесые выпуклые зрачки не видели белого света и страшные, распухшие суставы поправляли грязные подушки. Лица некоторых из них были изувечены варварской силой и невозможно было различить ни носа, ни рта. — Кажется, к нам пришли гости, — теплый старческий голос раздался из дома. Чирико отпрянула, уверенная прежде в том, что ее не заметят. — Не бойся, милая, главное не подходи к нам близко. — О-откуда., — растерянно ляпнула жрица. — Откуда что? Откуда я знаю, что за окном прекрасная и юная девушка? — старик добро засмеялся. — Я слышал, что твое сердце и дыхание чуть чаще, чем у мужчин и чуть медленнее, чем у ребенка. А твой голос, — он крепко закашлялся, — услышав его я теперь знаю, что вы еще самый прекрасный цветок местных гор. Жрица ласково улыбнулась, прильнув ладонью к окну. Их короткий диалог показался ей самым длинным разговором за всю ее жизнь и перед глазами мелькнули долгие годы жизни несчастного и бесконечная цепь событий, что заставила того слышать неслышимое. — Вы очень точны, — без доли лукавства и горделивости ответила Чирико, отстранившись. — Придется потерпеть еще немного. — Потерпеть? Ох, что вы, милая барышня, я привел сюда своего внука. — Внука? — яркое удивление сверкнуло в вопросе. — Он еще в утробе, но мать его неизлечимо больна. Она — жена моего единственного сына, погибшего в сражении, — он говорил медленно, без тени грусти, но тихая тягучесть слов звучала песней. — Я бы мечтал смотреть на него с небес и видеть, как он растет в этом красивом мире, ест вкусную еду и общается с прекрасными девушками вроде вас. — Но ведь вы… — Тоже здесь? Я продал все, что у меня было, чтобы они смогли добраться в горы и хотел бы услышать перед смертью его первый крик. — Он немного помолчал и добавил. — Больше желать при жизни мне не о чем. После он вновь грубо закашлялся и Чирико почтительно поклонилась, решив более не нагружать старика разговорами и мягким шелестом шагов пошла прочь.