У рощи водяного бога

      Глухой стук раздавался по черепице идя следом за осторожной девушкой. Пробивало на зевоту. Разумеется, Дейдаре не составило труда найти беглянку, но наблюдать за ней вот так просто было высшей мерой наказания. Подрывник присел на корточки, стоило барышне в очередной раз замешкаться. Под ногами скрипнул отколовшийся кусок глиняной крыши, и руки зачесались попасть им в непослушную жрицу, но он не стал. — Во-о-от она где, — протянул подрывник, приземлившись за спиной. — А я с ног сбился, между прочим, мм! Чирико почти подпрыгнула и обернулась. Обаятельная мягкость кутала ее фигуру. Глаза большие и ясные, просияли янтарем и от нее заразило нестерпимым теплом — будто выпало счастье увидеть божественный заход солнца. Дейдаре сделалось не по себе. Почудилось, что светлые глаза видели его насквозь, словно знают о нем страшную тайну и ждут, когда он расколется во всех совершенных грехах и тех, что еще только предстоит совершить. Но наваждение исчезло, стоило девушке отвести взгляд. — Простите меня, но так вышло, — залепетала жрица. Чётки в её руках не унимались, густой шелковый хвостик на их конце волнами кружил вслед за движениями, растворяясь в вечернем свете. Оправдания не интересовали юного преступника, он отмахнулся от них рукой, веля прекратить. — Могу ли… — Чирико зарылась в собственных рукавах. — Могу ли я попросить вас кое о чём? — Меня? — Дейдара вскинул брови. Осмотрительность и осторожность всколыхнуло вновь. Давно его ни о чем не просили, приказывали — это да. — Вас, — голос на удивление сделался увереннее, и Дейдара проникся любопытством, в руках девушки сверкнуло россыпью камней традиционное украшение для волос. — Что это? Зачем мне суешь, м? — Хочу обменять на деньги, — чётко ответила жрица и встретилась с ним взглядом. — Я знаю, что без них мне ничего не приобрести. — Приобрести значит, — Дейдара кривя носом подбоченился и не отводя взгляда, навис над протянутой рукой. Украшение действительно стоило не малых денег и, даже тонкий ценитель взорвать все вокруг счел его искуссным. — С каких пор материальные ценности стали важны прислужникам богов, мм? — С тех самых пор, когда древний человек придумал универсальный инструмент обмена. — Взгляд стал тверже, но беспокойные огоньки на дне зрачка заплясали в танце. Лучезарный оскал украсил скучающую физиономию Дейдары. — А что жрице так необходимо приобрести, что она — самая верная и послушная собственному долгу — просит денег? Губы девушки приоткрылись и тут же сомкнулись, смолчав ответ. — Хм, хм, хм! Я был уверен, что монахи обходятся скромными подаяниями, не берут в руки денег. Нестыковочка. — Он задумчиво почесал подбородок и продолжил подначивать. — И маленькие великие жрицы, согласно древним писаниям, не должны делать очень много чего. Например, не видеть мужчин, не покидать стен храма, не… — Довольно! — Тонкая кожа вокруг глаз сморщилась и короткие брови сокрушенно взметнулись. Голос задрожал. — Сделайте мне подаяние едой, если не подходит обмен. — Едой?! Так ты хочешь есть! Это другое дело, м! — Дейдара всплеснул вверх указательный палец. — Что предпочтешь: поджаренных жуков или сырые рыбные головы? — А все шутите, да! — Шучу?! Если в каменной пустыне будешь искать камень среди миллионов других камней под палящим солнцем, без воды и крошки риса, то останется только мечтать о таких яствах, это точно, да. — Это что… — Чирико нахмурилась. — Какой камень? — Камень сердца. Ничем не примечательный, — как бы невзначай обронил подрывник, вспоминая тренировку в Санзу Гахара. — Ну так что выбираешь, м? Жуки или головы? — Предпочту остаться голодной, — пришибленно промычала девушка. — Но вы видно решили, что я позволю вам надо мной глумиться? Даже не надейтесь. — Голосу вернулась надменность, сбавленная отрешенной печалью. — Я предложила украшение, дабы не остаться должной, следуя правилам внешнего мира. — Чего?! Правилам внешнего мира? Не слышал большего бреда. Чирико выдохнула, растаяв в плечах и отвела взгляд. Слов с её стороны так и не последовало и Дейдара опустил нижнюю челюсть, устало закатив глаза. — Эти твои правила может и есть в головах умалишённых идеалистов, но реальность все главные и негласные законы перетирает в порошок, да. А ты, убери-ка эту штуку, — кивнул подрывник на заколку, — и просто скажи, только миленько, а не с надутым ртом: Дейдара-сенпай! Вы такой прекрасный, сильный и талантливый, пожалуйста, Дейдара-сенпай, давайте вместе отведаем м… чего там… О! Таяки с адзуки! Мхм! Вот так будет другое дело. Краска ударила в ее фарфоровое лицо. Ресницы озадаченно хлопнули и, Чирико смущенно кашлянула. Некоторое время, понадобилось ей прежде, чем осанка вернула утонченную невозмутимость. Плавные кисти некрепко сомкнулись в шелковых рукавах и взгляд вернул живую выразительность. — Вы правы. Вы действительно невероятный человек. — Тонкая пауза обманчивым смущением прервала текучую речь. Жрица заставила остановить на ней взгляд. — Я прежде говорила вам, что была восхищена в момент нашей первой встречи и могу повторить это вновь. За мои недолгие годы я таила в душе искреннее желание провести, однажды, ужин рядом с другим человеком. Но даже самые смелые мечты поблекли перед явью. Позвольте провести с вами вечер, — лукавый прищур щекотливо пробежал по лицу подрывника, — сенпай. И Чирико поклонилась, оставив после каштановую макушку и тихий звон украшений. Пальцы Дейдары сковало нелепое чувство — он резко потер запястьем надгубье и двинул в сторону, оставив жрицу за спиной. Но после, опомнился и потащил Чирико на главную улицу. Какое-то время они шли молча, пока ручейный голос не прозвенел среди торопливых шагов. — Как же люди?! — девушка едва поспевала. — Чего люди? — вопрос вырвался непроизвольным рывком. — Если они увидят меня? — Пхах! Ну увидят и что? Не думаешь же ты, что кто-то всерьез поверит, что по городу ходит сама жрица? М?! — Но вы же… Дейдара резко остановился, заметив, что сверх меры сжимает тонкое запястье. — Подумай головой — кому ты нужна, мм? –Шикнул подрывник. Мимо них прошли несколько людей, увлеченных собственным разговором. — Твое лицо видели несколько секунд, ну, может с минуту, да и сколько — человек с тридцать разглядело издалека пару глаз да нос. — А монахи, — сомнения в ее глазах не унималось. — Боюсь, мои поиски могли уже начать… — Ты права, — зло огрызнулся подрывник, понимая, что раздражен на что-то кроме пугливых вопросов. — Монахи непременно обязаны поднять панику и опозорить себя на всю страну. Оповестить всех и каждого в округе: «Смотрите! это мы потеряли единственную верховную жрицу в ночь перед ритуалом!». М? Логично? Да? А знаешь, давай-ка я лучше отправлю тебя в загон для свиней и просиди там до утра, останешься незамеченной. Хорошая идея, м? «Если ляпнет про ту девчонку-мико в ее служении, точно так и поступлю, м!» — В няньки преступник не нанимался. Жрицу передернуло точно холодком, и та уверенно замотала головой так, что длинные серьги забили по щекам. Дейдара сощурился, прицениваясь — не притворяется? Уяснила? Осуществить сказанное возжелалось не на шутку, но больше Чирико ничего не сказала. Видимо тон, что он предал своим словам так благотворно повлиял. — Только вот это все, — он безцеремонно выдернул с верхних пучков заколки, и янтарный гребень со свисающими бусами. Рвущиеся волоски затрещали вслед за его движениями. — Лучше убрать на всякий случай. Девушка ойкнула, поправляя испорченную прическу, и они двинули по пыльной дороге. Когда они, наконец, вышли на праздничную улицу, жрицу точно подменили. В ее красноватых от бессонницы глазах (чего он не замечал ранее), распахнутых широко, как рты голодных карпов, заплескался восторг. Но не смотря на бившее через край счастье, влажные веки порой дергались на короткие мгновенья, и она гасла, как догоревший фитиль и возвращалась к лицу подрывника. Но было это столь коротко и неясно, что Дейдара не мог взять в толк — догадывалась ли она о чем-то или просто осторожничала на открытом пространстве. Впрочем, довольно скоро странности прекратились и все ее внимание занял городок. Время от времени жрица задавала элементарные вопросы, и Дейдара самодовольно выпрямился и чинно сложил руки вместе — так пояснения приобретали больший вес. Необъяснимое превосходство льстило, никогда прежде не доводилось быть для кого-то проводником в огромный мир. Она то и дело цеплялась к обыденным мелочам вроде лавки с золотыми рыбками. Их следовало вылавливать сачком из тонкой бумаги — его хватало на несколько погружений в воду, после оно таяло и неизбежно рвалось. Чирико следила за играющими детьми, как кошка за добычей, щелкая языком, когда чья-то рыбка неизбежно плюхалась в крошечный бассейн. За время, которое они стояли у сомнительного развлечения, никто так и не смог урвать приз. — А у тебя бы получилось? — Не отводя взгляда от мерцающей чешуи, шепнула девушка. — Еще спрашиваешь. Легко, м! Дейдара и сам не понял, для чего согласился, верно привычка не уступать смешалась с кровью еще при рождении и вырывалась прежде мыслей. Он протянул несколько монет за попытку и присел рядом, приготовившись к подсечке. Безмозглые мальки мыкались в бассейне — точно люди в сегодняшней толпе — и терлись друг о друга блестящими боками. — Ну же! Постарайтесь, сееен-пай! — И девушка впервые широко улыбнулась. Но улыбка придала ее лицу обнаженное и беззащитное выражение. Губы были слегка приоткрыты, и в узкой щели сухо белели зубки — мелкие, ровные и острые, словно у какого-нибудь зверька. «Ласка или горностай», — мелькнуло в голове, и Дейдара перевел взгляд на прямоугольный таз с водой. — «Только с белой шубкой посреди лета». Рыбы было много и не составило труда резким движением зачерпнуть в специальную миску несколько рыбешек. — Потрясающе! — медовые глаза залило чистейшим восторгом. — Сразу четыре штуки за раз! Над их головами звенели хрустальные колокольчики, что развесили для привлечения клиентов, и мелодичная похвала заиграла вместе с их переливчатым пением. В ее словах не было ни лести, ни фальши и от того происходящее напоминало забытый сон из детства, который он будто все никак не мог вспомнить. — Ну, поздравляю, — старик за лавкой закряхтел. Это тут же отрезвило подрывника и тот поднялся на ноги. — Заберете с собой одной рыбку? — Так здесь за рыбок играют? — Ну не на деньги же, ну! В конце-то концов, девушка! — явно утомленный работой прицыкнул хозяин развлечения. — Тогда… извольте. Кривой дед, перекинул сигарету на другой край рта и бросил в пакет с водой золотистого малька, перевязал крепко и сунул в руки Чирико. Когда они прошли еще пару лавочек, Дейдара, наконец-то, устало спросил: — Ну и какого черта ты взяла с собой эту рыбу? — Чирико не нашлась ему с ответом, и он продолжил. — У него сачки из слишком тонкой бумаги, растаяла после первой попытки, так быть не должно, да — Хотите сказать тот человек обманул нас? — Нет, мм. Это глупая игра. — Что же тогда, по-вашему, не глупо? — Хм… — Дейдара приценивающиеся обвел взглядом улицу и указал в дальнем направлении. — Пойдем в тир. Точно! Это самое толковое, что здесь есть, м. Подрывник хотел было еще добавить, что если жрица вновь хорошо его попросит, то так и быть, он тоже разрешит ей пострелять, но осекся. И не в свойственной ему манере промолчал. Промолчал он и когда все ряды всех мишеней были сбиты с первой попытки, и когда им вручили приз — обычную бумажную маску из папье-маше с неровностями и классическим полосатым рисунком лисы. Такие сотнями штамповали на праздники и ничего интересного в ней не находилось. Даже резиночка и та была привязана наспех и топорно торчала коротким концом к лицевой стороне. Дейдара скучающее покрутил ее в вытянутой руке и спросил: — Нравится? — Вопрос скорее риторический — его рука почти тяжелела под напором любопытных глаз. — Тогда оставлю себе, — Он ухмыльнулся и натянул маску на лицо, но прорези для глаз располагались абы как, сокращали обзор и банально раздражали. Посему маску сместил на ухо. Когда они прошли квартала три, вдоволь насмотревшись на лица, лавки и дома, почуялся призывный аромат жареного мяса и Дейдара вспомнил, с чего началась их встреча. — Есть хочешь? — короткий вопрос прозвучал с суховатой небрежностью, якобы вовсе и не он собирался этим поинтересоваться, мол так, случайно вырвалось. Чирико кивнула. — Ладно, так и быть, пошли глянем, что там есть, м. Они свернули на полную съестных запахов улицу. В начале вечера ее заполненность разнообразием была куда скуднее, но теперь, палатки развернулись на полную. Ноздри щекотал насыщенный аромат еды, готовящейся неподалёку. Дейдара не испытывал голода, но живот призывно заурчал, желая восполнить дефицит последней недели невольной голодовки. И если его неуемный аппетит не результат древних легенд, неужто результат великолепного лекарства, назначенного Какузу?