Это была ошибка

      — Юлия Соколова, вы арестованы по подозрению в покушении на убийство и похищении полковника Рогозиной, — гордо проговорил Кузнецов, смерив фигурку оперативницы уничтожающим взглядом.       Лисицыну показалось, что это сон. Он встретился с глазами Юли и к своему ужасу не обнаружил в них удивления, только обречённость и безграничную грусть.       — Этого не может быть, — начал было он, но капитан Снеговой немедленно отстранил майора, не позволяя ему приблизиться к Юле. Та беспрекословно протянула руки, щелкнули браслеты.       — Уведи её, — кивнул Кузнецов своему напарнику, а сам обернулся к Круглову.       — Майор, что вы себе позволяете… — начал было Коля, но был грубо остановлен.       — Это вы что себе позволяете? Пропустили улику, покрываете собственного сотрудника, это не объективно. Как ваш временный начальник и ответственный за это дело, я принял решение. Майор Круглов, майор Лисицын. С этого момента вы отстранены от этого дела, — увидев, что Костя открыл рот для возмущений, Кузнецов быстро продолжил. — Скажите спасибо, что я вас не отстраняю от работы. Пока рабочая версия, что это Соколова скрыла улику, а потом планировала избавиться от неё, но если я узнаю, что вы также замешаны в сокрытии улик и укрывательстве преступника, учтите: в камерах найдут место и для вас.       — Майор, операция совместная, — произнес Круглов. — Вы не имеете права вести её в одиночку.       — Согласен, но я не один. Тихонов, Белая, Антонова продолжают работу, а ещё, — он самодовольно хмыкнул, — к преступлению я приобщаю тебя, — он кивнул кому-то за спиной Круглова.       Коля и Костя резко обернулись: в дверях стояла мрачная Власова.       — Итак, я попрошу вас, — взгляд Кузнецова снова устремился на майоров, — не мешать расследованию. — А сейчас мы должны всё обсудить перед допросом, прошу тех, кто не принимает участие, выйти из переговорной.       Сгорая от ярости, майоры вышли.       — Не верю. Юля не могла... — выдохнул Костя, но странное поведение Юли не давало ему покоя. — Коль, ты же не думаешь, что она…       — Нет, Кость, не думаю. Но Юля действительно вела себя странно, ещё и этот нож с её отпечатками…       Лисицын молчал. Его сердце грозилось выскочить из груди. Его Юля обвиняется в покушении на Рогозину! Это казалось дурным сном. Нет, конечно, это не первый раз, когда сотрудников ФЭС пытались подставить. И его самого, и Котова, и Белозёрова, и Данилова… Но почему-то именно сейчас ему казалось, что история так просто не закончится. А может, просто раньше расследование вела Рогозина, и она до последнего сомневалась в причастности своих оперативников к преступлению, а тут приглашенные из собеза, которым вполне достаточно обвинить человека и поскорее закрыть дело?       Но ещё, хоть Костя и не хотел себе признаваться, его тревожило поведение Юли. С самого начала расследования она была бледная, взволнованная, к тому же опоздала на работу, а если верить Тихонову, телефон Рогозиной отключился в 7 утра. Часть мозга Лисицына продолжала рассуждать с точки зрения оперативника, и он понимал, что у Юли нет алиби. Она могла добраться до Рогозиной, напасть на неё и с небольшим опозданием вернуться в ФЭС. Только неясно, зачем потом её похитили, что Юле могло понадобиться от полковника…       «Что ты несёшь, Лисицын! — разозлился он на себя. — Ты свою любимую девушку подозреваешь в том, что она убийца? Да как тебе такое в голову могло прийти! Юля не появлялась на пороге квартиры Рогозиной, её просто подставили!»       От дальнейших рассуждений его отвлекли. Кузнецов и Власова шли допрашивать Юлю. Костя понимал, что не может это пропустить, а потому поспешил за ними. Впрочем, там, за стеклом допросной уже собрались Круглов и Антонова.       Начался допрос. Вести его первый взялся майор.       — Юлия, где вы были утром? На работу вы опоздали и вошли в здание ФЭС в 8:24.       — Я ехала на работу, попала в небольшую пробку, — её голос был ровным, но Костя чувствовал, как она нервничает.       — И кто может это подтвердить? Ваш телефон был отключен и отследить ваши передвижения мы не можем. Что вы можете на это сказать?       — Я… Не успела его зарядить, — оправдание выглядело жалким, и майор криво ухмыльнулся.       — Значит, алиби у вас нет?       — Получается, нет. Но я правда не приближалась к дому Галины Николаевны.       Слово взяла Власова:       — Мы переговорили с жильцами, и ещё одна соседка утверждает, что в квартиру поднималась женщина с короткой стрижкой, — она приблизилась к Юле, словно пыталась заглянуть ей в душу. — Под это описание очень подходишь ты! — На последнем слове Рита с силой ударила рукой по столу, отчего Соколова вздрогнула.       — Рита, послушай… — начала было Юля, но Власова не дала ей закончить и жёстко продолжила.       — Юля, я стала свидетелем вашего конфликта с Галиной Николаевной. Я слышала, как вы ругались в её кабинете. Вы думали, что остались в ФЭС одни, а поэтому, не стеснялись в выражениях, но ещё я была там, — голос Риты угрожающе понижался.       — Майор Соколова, это правда? — поднял голову Кузнецов.       — Просто признайся, где ты была? — добивала Рита.       Юля обвела своих «палачей» отчаянным взглядом. Было в её глазах, однако, ещё что-то такое… Словно она быстро анализировала какую-то информацию или пыталась её запомнить. Костя не очень понял, что это означает, но подумать не успел.       — Послушайте, я правда попала в пробку. Более того, меня даже подрезала какая-то машина, — Юля столкнулась с недоверчивым взглядом Кузнецова и торопливо продолжила, — чуть не произошла авария. Я вовремя успела затормозить, так что никаких повреждений нет, — последнее слово она как-то особо выделила голосом, уставившись почему-то на Власову.       — Звучит очень любопытно, — фыркнул майор собеза. — Пробки, аварии без повреждений. Соколова, что это за сказки? Вы себя-то слышите?       Власова хмурилась, словно что-то обдумывала.       — Юль, может хотя бы один свидетель сможет это подтвердить? Даже неважно кто? — её голос самую малость смягчился.       Юля покачала головой.       — Кто-то специально это подстроил, чтобы обвинить в похищении Галины Николаевны меня.       Майор собрался было что-то сказать, но его успела опередить Власова.       — Ты хочешь сказать, что тебя подставляют?       Соколова энергично закивала головой. Рита быстро что-то написала в своём блокноте.       Тем временем Лисицын, наблюдавший за допросом, выходил из себя, взрываясь, как самый настоящий вулкан.       — Юля, тебя, что, подставляют? — передразнил он Власову. — Неужели это не очевидно? Что Ритка несет? Да как она смеет думать, что Юля причастна?!       — Тихо, успокойся, — попыталась образумить его Валя. — Она просто ведет допрос…       — Это ты называешь допросом? — распылялся дальше Костя. — Да она прессует Юльку, как самую настоящую преступницу! А может она просто перед майором этим выслужиться захотела? А что? Кто сильнее, тот и прав?       Допрос тем временем продолжался.       — Кто-то пытается обвинить меня в том, что я не совершала. — Юлин голос звучал устало, она снова побледнела, но это не волновало допрашивающих её людей. - И кто это я понятия не имею.       — И нож вы чисто случайно не нашли на месте преступления? — с издевкой сказал Кузнецов.       — Но его правда там не было! — Это сказали одновременно Юля в допросной и Костя за стеклом, с силой сжав кулак.       — Все улики пока против тебя, — насмешливо заметила Власова. — Плохо отпечатки стерла. Что, не хватило времени подумать? — Она, кажется, наслаждалась отчаянием Соколовой.       Больше Костя слушать не смог: вылетел из допросной, не в силах поверить в услышанное. Власова, вместо того, что помочь Юле, оградить её от этих козлов, защитить её, сама накидывается, как зверь на добычу. Он не мог поверить в это. Надеялся, что у Риты есть какой-то план, но стоять там и видеть, как они нападают на Юлю с двух сторон, майор не мог.       Спустя полчаса допрос закончился. Круглов кратко передал его Косте, но ничего содержательного майор не узнал. Наседали на Юлю, пытаясь узнать, кто её сообщники и зачем похитили Рогозину.       Из допросной показались Власова и Кузнецов. Майор бодро прошагал в кабинет Рогозиной, а вот Рите перегородил дорогу Лисицын.       — Что ты творишь? — зашипел он. Рита подняла бровь.       — Пройти дай, — невозмутимо отозвалась капитан, но Лисицын схватил её за руку, больно сжимая запястье. — Костя, я делаю свою работу. Прекрати вести себя не по уставу.       — Что ты сейчас сказала? Работу? — Лисицын закатил глаза. — Рита, опомнись! Ты обвиняешь Юлю в покушении на Рогозину. Нашу Юлю!       — Извини, — Власова тоже начала закипать, — а Юля у нас, что, какая-то особенная?       Костя поперхнулся воздухом. Даже более выдержанные Круглов и Антонова, которые выбежали посмотреть на конфликт, с изумлением и шоком уставились на Риту.       — Рит, — попытался начать Коля своим мягким голосом, чуть отталкивая Костю и высвобождая руку Власовой из его захвата. — Ну подумай сама. В квартире Гали отпечатков нет, а на ноже есть. Это ли не подстава? Юля наш оперативник, и уж наверно постаралась бы, чтобы мы не нашли никаких следов.       Рите явно было что сказать, но она поджала губы.       — Говори. Что мы не знаем? — приказным тоном велел Лисицын. Рита лишь криво усмехнулась.       — Вы отстранены, помнишь? Я не имею права разглашать вам тайны…       — Говори!       — Кто-то не слишком заморочился с орудием преступления, — хмыкнула она. — Нож взяли прямо из ФЭС, это наш обычный кухонный нож, его из буфета мог украсть любой… — она сделала паузу, — любой сотрудник. Самые свежий фрагмент отпечатка принадлежит Соколовой, но все отпечатки попытались стереть, просто не успели довести дело до конца. Кроме того, у них вчера возникла ссора…       — Да какая ссора? Какая ссора может между ними быть? — Лисицын от возмущения стал размахивать руками. — Юля никогда бы не стала ругаться с Галиной Николаевной, им просто не за чем спорить…       — Они ругались из-за тебя, Кость, — огорошила всех Власова. Кинув быстрый взгляд по сторонам, она продолжила. — Это последнее, что я вам говорю, — но всё же, посмотрев на потерянные глаза Лисицына, добавила. — Ссора была довольно серьёзная. Рогозина считает, что вам не стоит выезжать на смены вместе, она пару раз слышала, как вы спорили о личном во время дел, а это неприемлемо. А во-вторых, вы оба теперь майоры, вам надо делиться опытом с другими. Юля спорила и убеждала, что вы лучше всего справляетесь с расследованиями только работая вместе.       — А ты подслушивала, значит? — разозлился Лисицын.       — Больно надо, — фыркнула в ответ Власова. — Просто у меня была ночная смена, тишина, знаешь ли, а крики из переговорной слышны были даже в буфете. Вот я и пошла к ним, боялась, что дойдет до чего-нибудь… — она осеклась, но потом решительно закончила. — Костя, я не меньше твоего, — обвела глазами Колю и Валю, — и не меньше вашего хочу поймать того, кто напал на Рогозину и похитил её. Но это не значит, что я закрою глаза на очевидные улики только потому, что Юля Соколова давно работает в ФЭС, и она — не тот человек, чтобы совершить убийство. Мотив есть, улики против неё есть, а алиби нет. Костя, если Юля, виновна, я посажу её…       Последние слова Власовой потонули не то в рыке, не то в боевом кличе. Лисицын, окончательно переставший себя контролировать, с кулаками набросился на Власову.

***

Flashback 23 часа назад       Рогозина с трудом открывает глаза. Руки связаны. На глаза капает кровь с разбитого лица, которое неприятно ноет. Она сидит на диване в собственной квартире, а напротив неё, поглаживая нож в руках, стоит её ночная гостья.       — Тебя ведь посадят, ты понимаешь? — спокойно выдаёт Рогозина.       — Неужели ты думаешь, что я одна? Нет, у меня есть помощники. Ох, поверь. Сейчас мой арест — это меньшее, что меня волнует.       В комнате на некоторое время повисает тишина. Галя спокойна, ей всё ещё не верится в происходящее, а обезумевшая гостья по-прежнему крутит в руках нож, словно прикидывает, что сделать дальше.       — Зачем ты это делаешь? — не выдерживает Рогозина.       — Ты будешь страдать, — отзывается гостья, сверкнув глазами и откидывая короткую прядку, упавшую на лоб. — Ты ответишь за то, что отняла его у меня и посмела нас разлучить.       Гостья замахивается и вонзает нож в тело полковника Рогозиной…