Это была ошибка

      В подслушанном разговоре Костя уловил главное: Юлю переводят из изолятора временного содержания в следственный изолятор. Это означает одно: документы передают в суд. Его злое брошенное в лицо Власовой «сука!» относилось именно к ней. Значит, Рита действительно не стала вникать в тонкости, пошла на поводу майора и просто обвинила Юлю из-за улик, которые явно подкинули. Соколову подставили, и Костя готов был кричать это во всё горло, но знал, что не поможет.       В ФЭС он приехал бледный, пошатывающийся. Валя подхватила его на входе.       — Костя, что? — он едва мог говорить, но Валя прекрасно всё поняла. Слухи о том, что дело по убийству Рогозиной почти закрыто, уже витали в конторе. Единственное, что отделяло сейчас дело Юли от передачи в суд— труп Рогозиной, который так и не нашли. Пока его не было, в душе Коли жила надежда, а Юля ещё не перешла из статуса подозреваемой в статус обвиняемой.       — Юлю… она… Власова, тварь… — слова едва срывались с языка. Что ж. О роли Власовой в этом деле знали также все. И Рита давно стала врагом номер один в стенах ФЭС. Задеть её пытался почти каждый: от молчаливого игнора до попытки толкнуть плечом в коридоре. Власова переносила всё это с презрительной улыбкой, чем заслужила уважение и похвалу Кузнецова.       — Кость, ты третьи сутки на ногах, — спохватилась Валя, посмотрев на бледное лицо майора. — Давай, иди-ка отдохни.       Если он и хотел сопротивляться, то явно уже не мог. Валя довела его до дивана, уложила и накрыла пледом. А мысли её тем временем снова вернулись к подруге. Никто вслух не говорил, но Валя чувствовала: страх, что Рогозина погибла, витал в воздухе. Круглов не мог поверить в её гибель, рвался провести собственное расследование, но за этой попыткой был остановлен Снеговым. Так, его авторитет в глазах Кузнецова упал ещё сильнее.       Кузнецов. При мысли о нём Валя чувствовала, как в душе поднимается волна злости. Он так неплохо обосновался в кресле Рогозиной, что кажется, вовсе не собирался его уступать. Снеговой тоже под стать своему начальнику ощущал себя хозяином положения. Срывы Коли и Кости были им на руку: никто не помешает накатать на них рапорт и обосновать, почему они не могут возглавить ФЭС.       Впрочем, Вале сама эта мысль казалась кощунственной. Она тоже не верила в гибель подруги, не могла поверить в вину Юли, но ведь, если бы Галю похитили… Требования… они бы выдвинули чёртовы требования! К концу подошёл второй день, но по-прежнему тишина.

***

      «Нет, пожалуйста, нет!»       Юля ворочалась во сне, бормоча под нос, отмахиваясь от невидимых врагов. Ей снилась Рогозина, снился Круглов, снился Костя. Она стояла такая маленькая, а над ней возвышалась Власова, которая громко скандировала «убийца». А потом локация поменялась, и она оказалась в том доме престарелых*. На ней та же униформа медсестры, и она убегала по коридору от убийцы. Завернув за угол, Юля попыталась отдышаться, сделала шаг… Перед ней коридор, на стене которого отражается чья-то тень. Осторожно, затаив дыхание, Юля начала подбираться к тени, а потом…       — Аааааааа! — Соколова распахнула глаза. Сквозь маленькое окошко проникал лучик света. Уже утро. Но Юле было не до радостей от нового дня. Она понимала, что сегодня к обеду истекут 48 часов, и её переведут в следственный изолятор. Слёзы хлынули из глаз, она захлебывалась в рыданиях, а потом бросилась к двери и заколотила по ней что было сил.       Сквозь рыдания и крики конвоир понял, что Юля отчаянно просит свидание с Костей. Соколова так часто появлялась здесь, но по другую сторону, что он просто не мог остаться глух к её мольбам. Он вытащил телефон и связался с майором Кузнецовым. После недолгих размышлений тот всё-таки дал добро на «последнее свидание».       Юля, уже успокоившаяся, ждала Костю. Раздался скрежет замка, скрипнула дверь, и на пороге появился бледный Лисицын. В центре камеры его ждала Юля, такая же белая, осунувшаяся, похудевшая и напуганная. Она измученно улыбнулась и протянула руки к Косте. Дверь закрылась, и майор сорвался к любимой. Сжал её тельце, прижимая к себе, чувствуя, как она судорожно выдохнула, обвила его ручками, словно пытаясь стать с ним одним целым.       — Юлечка, — с болью прошептал он, глядя в замученное лицо любимой. Её глаза наполнялись слезами, губы подрагивали, но она смотрела на него так жадно, так преданно.       — Поцелуй меня… — прошептала она.       Второго приглашения Косте было не нужно. Он припал к её губам, как путник к источнику живой воды в пустыне. Мягко сминал, сжимая руки на бедрах. У них было всего пять минут, но он хотел впитать в себя всю её. Юля начала стонать, и с каждой секундой её стоны становились всё громче, и громче, и громче…       Да, они ведь действительно чувствовали себя почти как одно целое. Читали мысли через глаза и прикосновения. И сейчас Костя совсем не знал, зачем, но прекрасно знал, что он должен сделать. Он выпустил её губы из своего плена, но сам подхватил стоны. Юля едва заметно кивнула, чуть повернула его голову так, чтобы её рот оказался напротив его уха, и прошептала:       — Мне нужна Рита.       Сразу после этого она укусила его за мочку, делая вид, что это всё ещё их игры, и продолжила постанывать и тяжело дышать. Костя наклонился к её рту и выдохнул:       — Она предатель.       Юля переместила свои ручки на его шею, зарылась в волосы, пару раз игриво коснулась губ Кости, тот перехватил дистанцию стонов в ожидании новой порции слов.       — Я умру без неё. Мне нужна Рита.       Ответить Костя не успел: скрежет двери оповестил о возвращении конвоира.       — Время истекло, — бесстрастно произнес он.       — Пожалуйста, ещё минуту, — взмолился Костя. Поколебавшись, конвоир кивнул, но на этот раз не вышел.       Костя соприкоснулся своим лбом с лбом Юли. Её глаза обратились к его в немой просьбе. Она начала дрожать, но Косте до последнего не верилось, что его любимую Юлю могут посадить, а это, возможно, их последняя встреча. Видно, страхи отразились на его лице, потому как Юля коснулась рукой его подбородка, заставив посмотреть на неё. Теперь за оставшиеся 30 секунд говорили только их глаза, но оба без слов понимали друг друга.       «Если ты хочешь меня спасти, позови сюда Власову!»       «Юль, ей нельзя верить, она заодно с собезом.»       «Делай, как я говорю. Доверься мне.»       Последнее прикосновение, и Костя коснулся губами её лба. Юля вздрогнула. «Будто покойника поцеловал, впрочем, я и так уже в могиле», — пронеслось в её голове, но она покорно разжала ручки и проводила глазами Костю. Теперь ей оставалось только ждать. Flashback Около недели назад       Круглов уже подъехал к дому, но из машины ещё не вышел. Отвечал на последнее сообщение Гали, как вдруг дверь открылась, и на пассажирское сидение ввалилась молодая испуганная блондинка с широко распахнутыми от страха глазами. И прежде, чем Коля успел что-то сказать, она застонала:       — Прошу, можно я тут посижу пару минут, прошу, пожалуйста, спасите, умоляю…       Её слова перетекали в рыдания, и Коля поспешно протянул ей платок, неловко попытавшись погладить по голове.       — Тише, тише, прошу. Что с тобой случилось?       — Меня хотят убить!

***

      — Вот так, Галь, — заканчивает свой рассказ Круглов.       Полковник немного хмурится, смотрит на сидящую на её диване заплаканную девушку и снова на Круглова.       — Коль, ну я всё понимаю. Ты объясни, зачем её сюда надо было тащить? Почему в ФЭС нельзя?       — Галь, ну ты же видела её состояние. Я просто не смог её успокоить. Её хотят убить, она в каждом видит киллера, а когда она приближается к полиции, то её пытаются застрелить прямо средь бела дня…       — С её слов, — поправляет Галя.       — Ты видела следы от пули на воротнике куртки, — стоит на своем Коля. — Попади он чуть ниже, всё — смерть.       — Коль, всё равно это странно. То шантажируют, но пытаются убить.       — Галь, давай завтра отвезем её в ФЭС и разберёмся. А сейчас пусть девочка поспит. Ну ты, что, не веришь мне? Думаешь, я твою квартиру воровку какую-то привел? Галь, она не убийца.       — Ох, Коля, — выдыхает Галя, но уже соглашается с ним. — Я надеюсь, что ты не ошибаешься.