Невозможный

      Август горит, вспыхивает и мерцает в водовороте пунцово-красных и канареечно-желтых листьев, по одному появляющихся уже то тут, то там. Дни собираются в недели и торопливым галопом бегут вперед, не оглядываясь. Лондон дождливый и угрюмый, он тревожно плачет практически каждый день, звонко гремит, сверкает молниями, злясь на что-то, и отчаянными порывами ветра сшибает с ног неосторожных прохожих и выворачивает зонты. Небо хмурится, собирая облака в тяжелые грозовые тучи, прячет солнце в складках своего плешивого, изодранного в клочья одеяния и тоже плачет, надрывно и отчаянно.       Сириус ходит задумчивый и беспокойный, с опаской посматривает на прилетающих с конвертами сов и все чаще роняет на пол чашки. Ночи проводит в библиотеке, читая толстые пыльные книжки и рассеянно что-то бормоча. Свечка горит тускло, пламя подрагивает и колотится, в испуге отскакивает в сторону и иногда гаснет, тогда Гарри слышит тихие чертыхания крестного и ворчание домовика, уже уставшего убирать с древних столешниц застывшие восковые капли. Дом постепенно темнеет и растворяется в каком-то иррациональном страхе, тонет в беспокойстве и захлебывается, захлебывается, захлебывается.       Солнечные письма из Норы согревают и радуют, ослепляют на мгновение и быстро гаснут. Уставшая и замерзшая Букля каждый раз недовольно ухает, перебирает перышки и вновь вылетает в открытое окно навстречу непогоде. Весточки от Гермионы по вторникам прибывают ровно в полдень: красивые и аккуратные. Пишет, что скучает, что прочитала новую книгу и обязательно о ней расскажет, просит не забывать об учебе, прилежно читать учебники и много чего еще. Джинни настойчиво строчит о погоде, о слухах, вычитанных из газет, постоянно спрашивает, как у него, у Гарри, дела и стабильно, прощаясь, рисует в уголке маленькое сердечко.       Прилетела однажды и Стрелка, тяжело дыша, ввалилась в комнату и практически уронила на пол небольшой сверток. Лимонный пирог миссис Уизли еще теплый и дымящийся, благодаря согревающим чарам, приятно пахнущий ванилью, счастьем и домом. Гарри довольно жмурится, пока читает записку и, не удержавшись, все-таки отламывает небольшой кусочек. Молли пишет, что все с нетерпением ждут его, спрашивает, погостит ли он у них и когда. Просит передать привет Сириусу и поздравляет с прошедшим днем рождением. Он благодарит ее за заботу и отвечает, что не может не приехать и будет у них двадцать девятого ровно в полдень и ни минутой позже.

***

— Береги себя, Гарри, пожалуйста, — говорит Сириус, крепко обнимает на прощание и отстраняется, грустно улыбаясь.       Они стоят у камина, в то время как минутная стрелка стремительно приближается к двенадцати, противно тикая последние мгновения. Горсть летучего пороха, ярко-зеленая вспышка, и гостиная дома 12 на площади Гриммо тонет в водовороте железных решеток.       Спустя несколько долгих секунд Гарри, спотыкаясь и падая, вваливается в небольшую, но уютную комнату. На громкий звук тут же прибегает миссис Уизли, заключает его в теплые объятия и мягко поглаживает по спине. — Гарри, дорогой, я так рада тебя видеть! Ты голоден? Пойдем, завтрак уже ждет на столе.       Не успевает он сделать и шага, как на лестнице появляется Джинни, слава богу, не в ночнушке, как было на втором курсе. Она застенчиво улыбается и, чуть помедлив, все же говорит: — Привет, — ее щечки мгновенно вспыхивают, — здорово, что ты все же смог приехать и погостить у нас пару дней. Гарри ободряюще улыбается и только открывает рот, чтобы ответить, как с громким криком на кухню влетает Рон. Кажется, в этом доме не бывает ни одной спокойной минуты. — Мама! Фред и Джордж опять подсунули мне какую-то дрянь, — вопит он, прикрывая лицо растопыренными ладонями. — Следи за языком, Рональд! — рявкает Молли и оборачивается назад, когда слышит гогот близнецов, тоже спустившихся вниз, — вам смешно? Сколько раз я просила не проводить в моем доме никаких экспериментов. Ваш брат — не подопытная крыса.       Однако ситуация от этого не улучшается. Фред хватается за живот и тяжело дышит, а Джордж от смеха чуть ли не подпрыгивает на месте. Взбешенный Рон, наконец, опускает руки, и Гарри с громким «ох» делает шаг назад. Мерзкие гнойные фурункулы покрывают практически все его лицо, шею и даже вылезают на уши. Миссис Уизли забавно вскрикивает, Джинни бледнеет и прислоняется спиной к перилам. Ситуацию спасает мистер Уизли, неожиданно появляясь в дверях гостиной. — Добрый день, семейство! — весело говорит он, проходя мимо пружинистой походкой, — плохо выглядишь, сынок, очередная вредилка? Недурно, недурно! Невероятный рейд был, представляете, поймали мага, который чуть не выстрелил в себя из пистолета. Слыхали про такую штуку? Презамечательная вещь, — кричит он уже из кухни, — эй, вы чего там застыли?       Все выходят из оцепенения и в полной тишине рассаживаются за столом. Насупленный Рон упорно молчит, Джинни вяло ковыряется вилкой в тарелке, а близнецы, сидящие напротив, изо всех сил пытаются сдержать хохот, прикрывая рты руками, тихонько похрюкивают и с опаской косятся в сторону матери. — Гарри, не знал, что ты тоже здесь! — удивляется Артур, — как прошло лето? Хорошо? Замечательно! Ты же знаешь магглов, объясни, что такое уключина? Он отодвигается от себя тарелку и всем корпусом поворачивается в его сторону, приготовившись слушать.       Слова застревают в горле. Боже, храни Дамблдора, думает Гарри, когда видит подлетающую к окну Стрелку. Он резко вскакивает и практически вырывает из клюва бедной птицы конверт. Никто не удивляется тому, что вместе со всеми Уизли письмо получает и сам Гарри. Осведомленность директора обо всех его перемещениях открылась еще на далеком первом курсе. — Дорогой год, — бормочет Фред и хмурится, одна книга по «Сущностям» чего стоит, — да и котел не помешало бы обновить, — тихо добавляет он и замолкает. — А что случилось с прошлым? — спрашивает миссис Уизли, поднимая голову от письма, — только не говори, что вы умудрились его взорвать! — Это вышло совершенно случайно. Мы просто немного ошиблись с рецептом и добавили селезенку крысы после полыни, а надо было до, — оправдывается Джордж, — мы сами… — Не желаю даже слушать, — отвечает она и тяжело вздыхает, — не дети, а наказание какое-то.

***

      Весь следующий день Рон только и делал, что ныл, ныл и еще раз ныл, не замолкая ни на минуту. Жаловался на братьев с их дебильными фокусами, на Гермиону, которая прожужжала все уши про учебу и затюкала их за лень и безответственность, на лето, которое, видите ли, вздумало закончиться. Виноватым в его плохом настроении оказался даже Малфой, маячащий на горизонте. Так как выбора у Гарри все равно не было, приходилось слушать. Молчать, слушать и бороться с желанием треснуть друга чем-нибудь тяжелым.       Однако когда разговор случайно коснулся недавнего эксперимента Фреда и Джорджа с конфетками, напичканными сывороткой правды, Рон неожиданно покраснел и мгновенно замолчал. На все вопросы лишь сконфуженно отводил глаза и отмахивался, мол, ничего такого интересно и не было. Не успел Гарри обрадоваться долгожданной тишине, как в дверном проеме показалась рыжая головка Джинни. Увидев своего брата, она забавно ойкнула и все же, чуть помедлив, прошла в комнату. — Эм… Мы можем поговорить? — чуть слышно спросила она. Закушенная нижняя губа выдавала ее волнение, и на какую-то секунду Гарри почувствовал смех, зарождающийся где-то внутри. Подумать только, как все изменилось. Война, промчавшаяся бушующим ураганом, уничтожила все, что казалось важным и правильным. — Конечно, — ответил Гарри, медленно поднялся с кровати и вслед за девушкой вышел из комнаты.       Когда они оказались на залитой солнцем лужайке около дома, ожидание неизбежного тяжелым грузом осело на плечах, буквально придавливая к земле. — Как прошло твое лето? — наконец спросила она. Гарри едва удержался от того, чтобы закатить глаза и отпустить какую-нибудь колкость. Кажется, словно все сговорились после войны интересоваться его самочувствием и настроением по десять раз на дню. Сначала это казалось милым, однако уже спустя неделю бесконечных расспросов смерть от палочки Волан Де Морта уже не казалась такой плохой идеей. Ради бога, он всего лишь умер и воскрес, не стоит делать из этого трагедию. — Хорошо.       Такой ответ Джинни, судя по всему, не устроил, она нахмурилась и остановилась. — Я же вижу, что тебя что-то тревожит, ты последнее время сам не свой, — продолжила девушка и, чуть потянувшись, коснулась его руки, — я просто переживаю за тебя и хочу помочь.       Ее дружелюбная улыбка, казавшаяся в том году такой прекрасной и желанной, сейчас не вызывала никаких эмоций, чрезмерная забота утомляла, а жалость, легко читавшаяся во взгляде, бесила. — Со мной все в полном порядке, — стараясь не звучать слишком грубо, отчеканил Гарри и как можно мягче высвободил свою руку из её.       От этих слов Джинни дернулась как от удара, сделала пару шагов назад и, широко распахнув глаза, замолчала. — Я просто беспокоюсь о тебе, — тихо прошептала она спустя какое-то время. — Знаю, знаю, прости, я не хотел тебя обидеть. Я просто устал, понимаешь? Последнее время мне так часто задают этот вопрос, что сил отвечать на него уже нет. Я не в порядке, но сделать с этим ничего не могу, — выдохнул Гарри, — поэтому давай больше не будем об этом, хорошо?       Последовавшая за этим тишина и плотно сжатые губы Джинни дали понять, что разговор еще не закончен. 31 августа       День не задался с самого утра. Громкий хлопок, поставивший на уши весь дом, оказался последствием неудачного тестирования «Великолепной Взрывчатки». Фред и Джордж, в суматохе не успевшие даже привести себя в порядок, спотыкаясь, влетели в кухню и тут же замерли, наткнувшись на взбешенную миссис Уизли, в гневе размахивающую волшебной палочкой. Слава Мерлину, что времени на разборки практически не было, и скандал закончился, не успев толком начаться.       Когда в начале одиннадцати в окно впорхнул небольшой сычик Гермионы, все разногласия давно были позабыты, а о случившемся напоминал только запах гари и подпаленных штор. В небольшом письме, привязанном к лапке птицы, была просьба не опаздывать и отдельная приписка для Гарри, с кучей восклицательных знаков. О том, что место назначения нужно произносить четко и разборчиво напоминать не стоило, от воспоминаний о Лютном переулке мороз шел по коже даже три года спустя.       Горстка летучего пороха и круговорот кирпичных кладок проносится перед глазами нескончаемым потоком, выбивая из легких воздух, живот неприятно скручивает, а тело вращается вокруг своей оси с сумасшедшей скоростью. К несчастью, Гарри, так и не научившийся нормально перемещаться по каминной сети, по прибытии пропахивает носом половину магазина и падает прямиком к ногам мадам Малкин. Несколько секунд спустя рядом в похожей позе растягивается Рон и недовольно охает, потирая ушибленный локоть. Повезло еще, что, не считая парочки испуганных первокурсников, в магазине никого нет. Джинни вместе с родителями первым делом направилась во «Флориш и Блоттс»*, а близнецы улизнули в лавку Фойерверкуса**. Будь они здесь, шуток и подколов было бы не избежать.       Наспех отряхнувшись, Гарри встает, помогает подняться Рону и оглядывается по сторонам в поисках подруги. Странно, Гермиона давно уже должна быть здесь. Колокольчик на входной двери жалобно звякает. — Вот так встреча, национальный герой и без охраны, — доносится из-за спины. Гарри оборачивается и натыкается взглядом на Малфоя, лениво привалившегося к косяку. — Отвали, — встревает Рон и делает несколько шагов вперед. — Я не с тобой разговариваю, Уизел, — шипит тот в ответ и кривит лицо, — что, наконец надоело ходить в обносках, да? Пришел за нормальной одеждой?       Крэбб и Гойл, стоящие немного позади, разражаются громким смехом, прихрюкивая от переизбытка эмоций. — Ах ты, мерзкий хор… — Прекратите оба! Не надоело еще за столько-то лет? — прерывает друга Гарри и устало вздыхает. — Но это же он начал, — злится Рон и сжимает кулаки, — проклятый пожиратель, как ты смеешь!       Лицо Малфоя тут же бледнеет, а глаза превращаются в две узенькие щелочки. Гермиона появляется как нельзя вовремя, протискивается мимо разозленных слизеринцев и недоуменно косится в сторону друзей. — Что здесь происходит? — спрашивает она, переводя взгляд с одного на другого, — я опоздала всего на две минуты, а вы опять умудрились что-то учудить! — Ничего здесь не происходит, а они, — Гарри кивает в сторону двери, — уже уходят, так ведь? Пару секунд Малфой не двигается с места, затем разворачивается на пятках и быстрым шагом покидает магазин. Крэбб и Гойл, переглянувшись, плетутся следом.

***

      Два часа, три чашки чая и четыре примерки спустя новые мантии аккуратно упакованы, а ноги, порядком уставшие от бесконечных «покружись, нет, в другую сторону, а теперь стой ровно, немножечко нагнись, пройди вот сюда», подкашиваются и болят. Рон, вынужденный всё это время чинно восседать на диванчике и вежливо отвечать на задаваемые ему вопросы, громко взрывается, едва только они покидают лавку. Витиеватые оскорбления в адрес «белобрысого слизеринского гада» сыплются одно за другим без передышки, прохожие с подозрением косятся на них и на всякий случай отходят подальше. Гарри тактично молчит, Гермиона смотрит по сторонам и лишь изредка отстраненно кивает чему-то своему.       Когда лавка письменных принадлежностей показывается за поворотом, уши уже вянут от повторяющихся до бесконечности «хорек» и «папенькин сыночек». Фред, как всегда, появляясь из ниоткуда, хлопает брата по плечу и говорит, растягивая гласные: — Ронни, прекрати, нам начинает казаться, что ты запал на Малфоя, слишком уж часто ты о нем говоришь в последнее время. — Это точно, — весело поддакивает Джордж и подмигивает ему, тут же уворачиваясь от тычка в ребра, — оу, смотри, Фредди, наш братик покраснел. — Заткнитесь, придурки! — практически рычит от негодования Рон, но все-таки замолкает.       Когда они все вместе наконец оказываются на пороге магазина, миссис Уизли приветливо улыбается, а Джинни нетерпеливо хватает Гарри за локоть и тянет внутрь, отчего тот едва не падает, спотыкаясь о свои же ноги. Хохот близнецов и бубнеж Гермионы привлекают всеобщее внимание, и уже спустя секунду все посетители смотрят на них, едва не свернув шеи. «Посмотрите, это же сам Гарри Поттер, мальчик-который выжил!» слышится отовсюду, совсем как в далеком 1991. Какая-то ведьма, стоящая неподалеку, быстро шагает в их сторону. — Какая честь, мистер Поттер, познакомиться с Вами, — говорит она, напряжено улыбаясь, — мы так многим Вам обязаны!       Горбатый волшебник справа от нее согласно кивает и тянет руку для рукопожатия. В это время все остальные словно выныривают из своеобразного транса и начинают наперебой что-то кричать, толкать соседей и пробираться ближе, усердно работая локтями. —Гарри, — шепчет Джордж, — здесь психушка, встретимся у Дырявого Котла через час, мы тебя прикроем.       В суматохе никто не замечает, как в воздух взлетает щепотка угольно-черного порошка, и тут же все помещение погружается во тьму. Слышится чей-то вопль, грохот и недовольное ворчание, рядом копошится и взвизгивает Рон. На ощупь, медленно шагая назад, Гарри выползает из лавки и ныряет в ближайший закоулок, прячась от глаз любопытных прохожих.       Обезумевшие от радости после победы над Волан де мортом волшебники и волшебницы немного опешили, когда поняли, что Герой не собирается устраивать пресс-конференции и раздавать автографы направо и налево. Более того, его трехмесячное отсутствие напугало общественность до такой степени, что Гарри пришлось в срочном порядке отсылать письмо в «Ежедневный пророк» убеждая всех, что никакой угрозы нет, что все живы и здоровы. Каждый считал своим долгом высказать благодарность лично, не забыв упомянуть обо всех ужасах войны, которые произошли, и которых удалось избежать, лихорадочно потрясти ему руку и, всхлипнув, сказать, как он похож на свою мать. Удивительно, что каждый в возрасте от пяти до пятидесяти лет, видимо, успел каким-то образом лично пообщаться с Лили, так как фотографий сохранилось только две. Одна была у Снейпа, вторая у самого Гарри.       Выслушивать все это хотелось не очень. Улыбаться в ответ — еще меньше. А вот желание наложить на себя обливиэйт и стереть память о последних двух годах жизни появлялось все чаще и чаще.       Последний раз глубоко вдохнув, Гарри отталкивается от стены и, натянув капюшон мантии практически до подбородка, быстрыми шагами выходит из переулка. Дорога до дырявого котла занимает чуть больше времени, чем обычно, из-за необходимости озираться по сторонам каждые пять секунд и пугливо прыгать в тень, когда в толпе мелькает знакомое лицо.       Негромкий стук шагов нагоняет его у злополучной кирпичной стены, когда до паба остается всего несколько взмахов волшебной палочки. Гарри останавливается, однако оборачиваться не спешит, универсальная черная мантия здесь на каждом втором, легко ошибиться. Однако этот кто-то за его спиной останавливается тоже. — Гарри Поттер — смелый и непобедимый, — раздается совсем рядом, и сердце бухается в пятки. Легко узнаваемый голос Долохова гремит над ухом, — мальчик-который-всех-достал, — шипит он и одним рывком разворчаивает Гарри лицом к себе.       Сухонький старикашка с длинной седой бородой выглядит не страшнее пушишки***, однако ярость во взгляде не способно скрыть даже оборотное. Он крепко держит его костлявой рукой за плечо, палочка приставлена к горлу, а подозрительная тишина вокруг дает понять, что заглушающие и дезиллюминационные чары уже наложены. Помощи ждать не от кого. — Полукровка, дважды победивший величайшего волшебника нашего столетия, герой магической Британии, — злобно усмехается Долохов беззубым ртом, крепче цепляясь пальцами, — не очень умно с твоей стороны прогуливаться в одиночку по людным улицам. Может случиться что-то плохое.       Невербальное Гаррино «остолбеней» глушится практически моментально, а «петрификус тоталус» рассыпается снопом ярких искр. Старик на это лишь гаденько смеется. — Не думаешь же ты, что сможешь победить меня? Увы, но в этот раз удача явно не на твоей стороне, — говорит он, наклоняясь ближе, — ты ответишь за все!       Гарри видит, как волшебная палочка исполняет в воздухе замысловатую петлю и порождает яркую красную вспышку. Тело словно наливается свинцом, конечности тяжелеют, раздражающий зуд под кожей нарастает до предела, а внезапно появившаяся головная боль окончательно лишает рассудка. Громкий хлопок, руки, удерживающие его, пропадают, и он безвольным мешком валится на холодную брусчатку.

***

      Чьи-то руки настойчиво трясут и хлопают, приглушенные голоса раздаются отовсюду сразу, спина болит, голове холодно и почему-то мокро. Гарри открывает глаза и сразу же жалеет об этом: яркий солнечный свет бьет с такой силой, что цветные пятна ярким калейдоскопом крутятся вокруг и никак не желают останавливаться. Кто-то еще раз настойчиво хватает его за руку и поднимает на ноги. — Эй, парень, ты в порядке? — Кажется, да, что со мной случилось? — отвечает Гарри, все еще пытаясь сфокусировать взгляд. — А я почем знаю?       Спустя минуту окружающий мир наконец становится более четким и перестает вращаться. Кругом люди. Много людей, которые обеспокоенно косятся в его сторону, не решаясь приблизиться. — Да пропустите же, что здесь происходит? — доносится из самой гущи голос Молли, и она, задыхаясь, вылетает вперед и взволнованно охает. — Гарри! Ты цел? Что случилось? — тараторит она, не давая шанса ответить. За ее спиной появляются близнецы, Рон с Гермионой и Джинни. У всех на лицах застыло одинаковое выражение: паника, смешанная со страхом. — Долохов, — выдыхает он наконец, — напал на меня, я ничего не мог сделать. — Но разве его не поймали вместе с остальными пожирателями, — говорит Гермиона и подходит ближе. — Не знаю, наверное, ему удалось сбежать, — отвечает Гарри, тяжело приваливаясь к стене.       Все столпившиеся, потеряв интерес к происходящему, начинают постепенно расходится, голоса стихают, и вскоре закуток пустеет. — Сириус предупреждал об этом, не стоило мне сегодня появляться здесь, — говорит он и потирает по привычке шрам, — почему он не убил меня — вот что странно. — Значит, ему нужно было что-то другое, и я очень сомневаюсь, что это что-то хорошее, — произносит Рон и отворачивается, — вот тебе и очередной спокойный год.