Рассвет

      Утро начинается не с кофе. Утро начинается с матерных возгласов и нервной пробежки по комнате, в попытке найти одежду среди кучи хлама.       - Сука, я проспал, - глухо шипел себе под нос Кацуки, натягивая первые попавшиеся брюки, - Наверняка этот придурок ждёт меня. Твою мать!       Успев лишь надеть смятую одежду, которую он оставил вчера на полу не в состоянии сложить в шкаф, быстро умывшись, Бакуго буквально вылетает из дома, врезаясь в объект своего понукания, сбивая того с ног.       - Гребаный задрот, ты вообще смотришь, куда прешь? - агрессивно выпалил блондинистый, испепеляя взглядом мальчика, судорожно собирающего упавшие краски.       Он заметил, как на глазах Изуку начали поблескивать слезинки. Не тяжело догадаться, что удар пришелся не слабый, так как Кацуки был далеко не заморышем. «Господи, нет, только не плачь, пожалуйста, только не плачь. Я не хотел сделать тебе больно.»       -Дай сюда, - отстранённо произносит Бакуго, опустившись рядом с Мидорией и начав аккуратно складывать рассыпавшуюся акварель обратно в коробку, - И больше не подставляй свой лоб под меня, понял? - В ответ последовал быстрый кивок и по-детски глупая улыбка. Так по-Декувски.       Мидория любил такого Бакуго. Ему нравилось, что лишь с ним вспыльчивый парень мог позволить себе такие «подвиги». Несмотря на то, что Каччан с детства пытался издеваться над ним, только бы не показать свои слабости, Деку понимал, что о нем заботились. Он ценил их дружбу больше всего на свете.       Без особого энтузиазма Кацуки отдаёт Мидории краски и оба направляются в сторону назначенного места. На улице ещё совсем сумерки - каждый день они выходят слишком рано, ни одному не хочется пропускать самое начало.       - Как тебе спалось сегодня, Каччан? - Бакуго уже привык слушать утренние расспросы от него.       - Было бы неплохо, если бы не нужно было переться с самого утра рассматривать тупорылое солнце с каким-то задротом, Де-ку, - с насмешкой отрезает он, специально проговаривая имя по слогам. Каждое утро снова одни и те же вопросы и одни и те же ответы. Кажется, это даже вошло в привычку.       - Каччан, представляешь, мама сегодня снова сделала онигири на завтрак!       - Не понимаю, зачем твоя мама встаёт в такую рань ради какого-то завтрака. Тебе вроде уже не десять лет, ты можешь не нагружать Инко, придурок, - по-дерзки отвечает Кацуки.       - Нет, Каччан, ты не понял, - смятый голос Деку заставляет второго обернуться. Немного порывшись в сумке, Изуку достает два бережно запакованных рисовых треугольника. Щеки мальчика наливаются багровым цветом, который видно даже при свете еще оставшихся на небе звёзд, - Моя мама сделала и для тебя...       Чёртов Деку. Нет, он не покажет ему эмоций. Слишком рано.       - Я не возьму. - сухо отрезает Кацуки.       - Что? Но почему? - парень начинает размашисто жестикулировать руками, - Я же специально взял две порции для нас! Ты ведь не завтракаешь уже который день! Представляешь, насколько это вредно?       - Кто тебе сказал что я не ем утром, нерд? - кулаки невольно сжались.       - Когда моя мама созванивалась с тетей Мицуки, та сказала, что не успевает ловить тебя утром перед уходом и поэтому сильно переживает. Я подумал, что будет лучше... - не успевает договорить Деку, из его рук ловко вырывают угощение.       - Спасибо.       Кацуки ненавидит когда о нем заботятся. Он ненавидит, если это делает не Изуку. Дикий извращенец в этом плане. Тяжело представить, что когда обычно черствый и бесчувственный парень видит, как Мидория забавно краснеет, предлагая ему половину своей порции, ибо знает что он почти не ест в последнее время, как Мидория начинает нервно заплетать свои пальцы, опуская взгляд в пол, когда в очередной раз просит его одеться теплее, ведь вечером будет холодно, как Мидория так искренне радуется за его успехи - мысли и тело Кацуки буквально искрятся и готовы вот-вот разорваться в фейерверке эмоций. Но Бакуго не мог позволить себе такой роскоши, он ведь лидер. Не мог до этого дня, ведь именно сегодня он решил показать Деку свои настоящие чувства.

***

      Поле медленно начинает озарять пунцовое зарево. Впопыхах разложив краски и развернув на планшетнике листы бумаги, Деку начинает. Ведёт линии плавно и размеренно. Эти цвета, рефлексы, фокусы на листе бумаги. Он так увлечён и так тянет к себе. Беззащитная цель. Глупый парень с волосами цвета изумрудов сводит с ума.       Около двадцати минут прошло с того момента, как Деку первый раз коснулся кистью бумаги. Нет смысла тянуть. Собрав всю волю в кулак, Бакуго решается и делает первые уверенные шаги. Между ними всего два или три метра, но расстояние кажется непреодолимым. Эти несколько секунд, за которые парень преодолевает злосчастные метры кажутся ему бесконечностью.       - Кач?.. - Мидория не успевает договорить, потому что его плечи обхватывают сильные руки. Снова совсем невинно и по-детски краснеет, закрывая лицо руками. Без сомнений, это Деку.       Все как он и представлял себе. Ядовитые кудри действительно слишком мягкие, чтобы быть реальными. Перестав дышать, он ждёт реакции. Сердце почти не бьется, совсем редко предательски пропуская громкие удары. Тишина предательски режет уши.       Не чувствуя отпора и прочего дерьма, Каччан решается на новый шаг. Немного расслабившись, Кацуки почти невесомо касается носом чужой шеи, проводя томную дорожку до ключиц и чувствует, как дыбом поднимаются волоски на затылке Изуку. Пока тяжело догадаться, приятно этому придурку или нет. Бесит.       Каччан понимает, что пока дорога открыта, он должен продолжать действовать. Руки, ранее обхватывающие плечи веснушчатого парня опускаются ниже к талии. У Деку мурашки, но он и не шелохнулся. «Тупой девственник, хоть бы как-то отреагировал»-пускает про себя Кацуки.       Одно резкое движение и кисть Деку отлетает далеко в сторону, а он сам оказывается опрокинутым на ещё не прогретую солнцем землю. Сверху нависает тело.       - Каччан, что ты... - рот прижат ладонью.       - Помолчи, пожалуйста, - лицо Бакуго изображает у себя на лице подобие улыбки, - Поверь, я не сделаю тебе больно. Просто спокойнее, - его голос на удивление звучит вовсе не грязно, а наоборот, максимально аккуратно и заботливо. Кацуки мягко водит пальцами по лицу парня, пытаясь отвлечь от испуга. Он не хочет спугнуть своего Деку. Только не сейчас.       По уголкам глаз нижнего начинают скапливаться капли. «Снова все испортил». Бакуго начинает корить себя за то, что набросился так резко, меньше всего ему сейчас хотелось разрушить ту связь, что образовалась между ними. Хочется бросить все и бежать к черту, лишь бы Мидория принял это за очередную неудачную шутку. Бакуго готов был встать и свалить куда-нибудь далеко от дома, и, возможно, не возвращаться пару дней. О чем он думал, когда представлял, что его не отвергнут? Кто ещё тупой задрот.       Из своих мыслей Бакуго выводит Мидория, слабо кивнувший под напором чужой руки. Показалось?       - Деку, принимай как хочешь, но... - ему не позволяет договорить Изуку, отрицательно и резко закачавший головой, - Что? - хватка ослабевает.       - Я... - голос заметно дрожит, - Я..н-не против, Каччан... - щеки парня окончательно заливаются краской и тот опускает глаза, пытаясь скрыться от взгляда над ним. Его не отвергли. Он разрешил ему.       Он готов сорваться, но не должен. Хочется истерзать такие желанные губы, искусать всего парня до потери сознания, оставить кучу меток. Нельзя. Он не может потерять Мидорию из-за несдержанности. Не для этого он терпел все свои истерики и дрочил по несколько раз в день, представляя как гребаного Деку.       Он медленно убирает руку со рта Изуку и сразу перехватывает его запястье, будто боится, что тот прямо сейчас сбежит. Ещё секунда и искусанные от волнения губы накрывают чужие, такие мягкие и немного приторные. Как Бакуго и думал - на вкус он напоминает кислое зелёное яблоко - одно удовольствие. Кацуки чувствует, как тело под ним трясётся от волнения, из-за чего мнёт губы особенно медленно. В попытке успокоить парня, Бакуго ломко проводит рукой от затылка Деку до его подбородка, слабо хватаясь и приоткрывая себе путь. Сладкий язык проводит по нижней губе Изуку, от чего под собой Бакуго чувствует неконтролируемые вздрагивания. Блять, такой невинный, такой правильный. Он не должен торопить Мидорию и лишь когда чувствует, что Изуку сдержано реагирует на ласки, он переплетает языки. Все еще по-детски. Мокро. Приятно.       Сквозь приоткрытые глаза он видит, что Мидория безумно покраснел, волосы взъерошились, а глаза не переставали бегать из стороны в сторону, и он готов поклясться, что готов каждый день быть рядом с этим мальчишкой и оберегать, лишь бы тот позволял видеть всю его искреннюю красоту без натянутой улыбки. Из размышлений его выводит резкий толчок в обратную сторону. Изуку резко поднимается и мгновенно отстраняется от друга.       - П-прости, Каччан, я с-совсем забыл, мне нужно... Д-дела!.. - бросил Мидория, со всех сил убегая с поля, совершенно забыв и про краски, и про рассвет, но не про то, что только что произошло. А что произошло?       Бакуго видит, как парень, которого он только что так искусно целовал, убегает, ставляя за собой влажные капли в воздухе. В голове треск. Его отвергли, но пути назад нет. Он пообещал себе, что Деку будет с ним и уже не отступит.