Рассвет

      Удары один за другим насилуют грудную клетку. Сердце колотится настолько бешено, что ещё немного и разорвёт остальные органы. Как только мягкую руку накрывает родная чужая, организм отказывается принимать воздух. Скрывать эмоции не получается, по всему телу будто пускают мощные заряды электричества. Когда по гладкой шее начинает еле уловимо и обжигая горячим дыханием скользить нос друга, тело отказывается подчиняться. Он не хочет не может прекратить это. Табун мурашек выдаёт его с потрохами. Падение. Захват. Он уже сверху. Беззвучная истерика.       - Каччан, что ты...-горячая ладонь сжимает лицо.       - Помолчи, пожалуйста, - голос Кацуки не такой, как обычно, - Поверь, я не сделаю тебе больно. Просто спокойнее, - в горле застревает жёсткий ком. От непонимания происходящего только хуже. Изуку не в силах контролировать эмоции. Готов умереть от стыда, когда чувствует, как глаза начинает припекать соль. Совсем не подходящее вовремя, ведь объект его вожделения может принять это не так, как нужно. Слабый кивок, насколько это возможно под напором руки Кацуки.       - Деку, принимай как хочешь, но...       «Я и принимаю, как хочу, придурок, пожалуйста!» - голова начинает двигаться более напористо, ведь он не в состоянии вымолвить ни слова. В глазах Мидории пляшет мольба о том, чтобы произнести хоть слово соглашения, и он готов расплакаться, как последняя девчонка, когда ему предоставляют такую возможность.       - Я н-не против, Каччан, - в голове это явно звучало увереннее. Может он и не был уверен. Стыдно.       Определенно не был. Осознание происходящего приходит в голову парню, когда его губы накрывают чужие.       «Это должно было произойти совсем не так, зачем я сказал что ему можно? Ничего нельзя, нельзя торопить события, ещё слишком рано»-мысли бьют в барабаны.       Мидория не понимает, зачем поддался терпкому соблазну. Он не верит в искренность чувств Бакуго. В голове прижилось твёрдое убеждение в том, что человек не способен так быстро изменить свои чувства к другому человеку. Кацуки ведь просто его ненавидит, правда же? Всю жизнь издевается над ним, как над последней швалью. Да, иногда бывают проблески заботы, но этого недостаточно. Ком в горле сдерживать больше невыносимо.       Один толчок - и поступивший кислород режет горло. Звучит глупая отмазка, но это хоть что-то. Нет сил думать, потому что из глаз предательски начинает бить ручей.

***

      Он снова сбегает. Изуку не в состоянии осознавать куда он бежит, сколько он уже бежит, а главное - от чего? Казалось бы, что только что его любимый человек признался ему в любви, но он не может принять этого. Слишком много боли было пережито. Пусть Мидория никогда не надеялся на то, что его друг будет испытывать чувства более, чем дружеские, его разум рисовал себе более сказочную картину признания, а не опрокидывание на землю и поцелуй без искренних слов. Все слишком неправильно.       Нет смысла больше бежать. Каччана нет рядом. Как всегда его нет, когда он так нужен. Его нет, когда Мидория убирает полюбившийся Каччану скетчбук с закатами и достаёт отдельный с портретами возлюбленного, он слишком восхищён такой непередаваемой красотой алых глаз. Его нет, когда Мидория пытается во сне комкает одеяло и обнимает его, представляя Бакуго, ведь ему так нужно тепло рядом. Его нет, когда Мидория скрывает горькие всхлипы в ванной под шумом воды. Он привык пускать пыль в глаза, создавая иллюзию счастливого парня. От части он счастлив, но только когда Бакуго позволяет себе проявить заботу и нежность по отношению к Деку. Он любил это имя и сам так себя называл, ведь прозвище он получил именно от Каччана. Скорее всего, если бы Бакуго чаще проявлял свою истинную натуру, Мидория бы без раздумий отдался эмоциям, но такая непостоянность друга сводила с ума. Он не понимал, что Кацуки нужно от него, решил отдалиться, лишь бы снова не быть обманутым. Он не верит в его любовь.

***

      - Изуку, ты сегодня поздно, как ты? - с порога обыденный вопрос от мамы, на который не следует ответа. Он сухо опускает голову, снимая обувь.       - Милый, ты что, плакал? - женщина подходит к сыну, заботливо проводя рукой по щеке. Хорошо, уютно. Инко любит Деку. Инко не Каччан. - Проходи и садись за стол, сейчас поешь и все расскажешь.       - Мам, прости, я сегодня воздержусь, не переживай, все в порядке, - Мидория поднимает лицо, изображая фальшивую улыбку. Мама верит в эту улыбку, он мастер сковать эмоции.       Комната насквозь пропахла тоской. Каждый новый день сменяет другой и не имеет никакого смысла, разве что рассвет ему важен, хотя не так сильно, как Каччан.       - Солнышко, - дверь в комнату слабо приоткрывается,- Я забыла сказать, что сегодня заходил Бакуго Кацуки, попросил передать тебе вещи, сказал что ты забыл забрать их утром.       - Спасибо, мам, - снова максимально наигранно отвечает Изуку, забирая у мамы краски и планшетник с прикрепленным на него листом. «Зачем ты приходил? Посмеяться над тем, как я повелся на поцелуй? Браво, молодец, получилось.»       Отстегивая свою живопись от крепления, он еле замечает надпись на обратной стороне. «Завтра. Шесть утра. Наше место.»       По телу снова пробежала дрожь. Как ему смотреть в глаза Бакуго после такого позора, что говорить? Ладони потеют.       - Прости, Каччан. Не в этот раз.