То, что живет в глубине

Музыкальное сопровождение: Fairy Tale — ShamaN Я недовольно ерзаю по жесткой поверхности трона, упираясь спиной в выпуклые барельефы переплетающихся деревьев, и ощущаю себя так, словно вынуждена выйти в люди обнаженной без всякого намека даже на клочок одежды. Пронзительные практически светящиеся глаза эльфов сверлят во мне маленькие дырочки, будто могут видеть сквозь плоть и кровь, и знают, что вместо их Короля в данном месте находится самозванка. Однако я отлично понимаю, что это разыгралась моя паранойя, и делаю незаметный вдох, наполняя легкие свежим воздухом с привкусом прелых листьев. Голову сдавливает массивная корона, сплетенная из ветвей светлого дерева, на которой алеют, словно капли крови яркие красные цветы. Я вновь теряю ощущение реальности, так что создается впечатление, что нахожусь на съемочной площадке, и меня окружают такие же актеры, как и я, одетые в прекрасные летящие одеяния и с острыми ушами, конечно же старательно созданными гримерами. Несмотря на то, что внутри меня нет острого чувства страха, волнение все же клубится неприятными комками где-то внутри живота, заставляя дышать чуть чаще, чем необходимо, сжав зубы и старательно сохраняя на лице маску невозмутимости. В голове тут же мелькает ранний утренний разговор с Трандуилом, по воле случая или высших сил оказавшегося в моем теле, в то время, как мне приходится играть роль Лесного Короля. — Прекрати перечить, смертная! — по телу бегут неприятные мурашки от резкого наполненного острой неприязнью голоса, срывающегося с моих собственных губ. Я никак не могу до конца осознать, что такая знакомая с детства внешность скрывает за собой язвительного и весьма надменного эльфийского правителя, невероятно раздраженного создавшейся ситуацией, хотя и могу понять его чувства, так как сама медленно осознаю, что мое положение оставляет желать лучшего. Я ничего не знаю о народе Сумеречного леса, их традициях, укладе жизни, этикете, да и вообще в целом об эльфах! Как я могу достоверно сыграть свою роль, когда мне катастрофически не хватает данных? Мой взгляд останавливается на невысокой хрупкой рыжеволосой фигуре, и я вспоминаю, что в моем распоряжении есть тот, кто может мне все разжевать и разложить по полочкам, но не уверена в том, что у нас достаточно для этого времени. — Я не перечила вам, — наконец, устало выдыхаю я в ответ и тру пальцами глаза, которые отчаянно слезятся, будто не желают видеть окружающую обстановку и принимать сказку за реальность. — Я сделаю так, как вы скажете, Ваше Величество, — меня передергивает от ледяного злобного взгляда, которым эльф окидывает меня. — Как будто у меня есть выбор. — У нас нет времени вести долгие беседы перед утренней аудиенцией, — сквозь зубы говорит Трандуил, меряя нервными шагами комнату поперек. — Скажешь Морнауру, что отправляешь меня помощником в палаты целителей. — Помощницей, — мягко поправляю я, тут же замечая, как застывает узкое лицо в неопределенной гримасе, когда эльф осознает, что его только что перебила жалкая смертная. Однако проходит несколько томительных полных напряженной тишины секунд, и король с шумом выдыхает воздух, заставляя нахмуренные брови расслабиться. Он точно так же прекрасно осознает, что у нас обоих нет другого выбора, кроме как попытаться сыграть свои роли достаточно убедительно, если мы не хотим быть раскрыты. Но одна подозрительная мысль настойчиво бьется в голове, не желая оттуда уходить и позволить мне сосредоточиться на более насущных проблемах. — Почему мы не можем рассказать о ситуации вашим целителям? — задаю слишком очевидный вопрос, так как не могу до конца понять, отчего мы вообще должны делать вид, что все осталось на своих местах, когда можно попросить о помощи. Пухлые женские губы расплываются в неприятной едкой усмешке, в которой отчетливо виднеется горечь, а глаза недобро прищуриваются, меняя цвет на более темный, что в очередной раз пугает меня, так как выглядит совершенно неестественно. — Морнаур первым воткнет тебе кинжал в сердце, — тихо и практически по слогам произносит Трандуил, выглядящий невероятно спокойно, несмотря на жестокие слова. Я недоуменно приподнимаю брови, совершенно не убежденная и все еще сомневающаяся в истинных мотивах эльфа, хотя уверена, что у него вряд ли появилось непреодолимое желание навсегда остаться в теле смертной. — Он же не станет причинять вред вашей драгоценной оболочке, — я скрещиваю руки на груди, пытаясь придать голосу большей уверенности, которой нет у меня внутри, так как на самом деле понятия не имею, какие у них здесь распространены порядки. Мужчина, временно находящийся в непривычном хрупком теле, насмешливо фыркает, словно я сказала что-то невероятно забавное, что заставляет его практически улыбнуться. — Ни один из моих советников не допустит, чтобы на троне Сумеречного Леса оказалась смертная, — голос короля звучит практически ласково, если не считать стальных ноток, от которых каждая мышца в теле покрывается тонкой корочкой льда. — Даже если им придется уничтожить мое собственное тело. Но, несмотря на уверенность, сквозящую в словах Трандуила, по его глазам, мерцающим в полумраке серыми искрами, я вижу, что он не горит желанием навсегда оставаться в женском человеческом обличии, так что мы приходим к тому, от чего ушли несколько минут назад. Я с шумом выдыхаю и несколько раз провожу ладонями по мягкой ткани длинной мантии, которая тянет меня к полу своей непомерной тяжестью, и пытаюсь унять волнение, атакующее мой разум острыми шипами. — Но я не могу достоверно сыграть вас, не зная абсолютно ничего об этом месте, — мой взгляд не останавливается ни на одной цели, блуждая по богато обставленному кабинету, в котором внезапно становится темнее из-за скопившихся за окном мрачных серых облаков. Это кажется мне недобрым знаком, словно даже солнце отворачивается от меня в тяжелой ситуации, оставляя барахтаться в мутной воде сомнений, которая старается утащить своими волнами на самое дно. — Я хорошая актриса, но все это… Я не могу продолжить, так как у меня просто не укладывается в голове вся ситуация, в которой мы оба оказались, но эльф хотя бы перестает называть меня порождением Врага, как он не раз уже настойчиво повторял. Как я успела заметить, мужчина имеет доступ к моим собственным воспоминаниям, оставшимся отпечатком в теле, и даже если не понимает до конца увиденного, то отлично осознает, что земные реалии слишком отличаются от будней Средиземья. В отличие от короля, я все еще морщусь от плотного серого тумана в своей голове, который продолжает укутывать прошлое древнего существа, не давая ни шанса что-либо увидеть, ужасно расстраивая меня, ведь это было бы неплохим подспорьем и помощью в моей непростой игре. — Актриса? — лицо эльфа вытягивается так, что ему даже не следует произносить и слова, я прекрасно могу видеть все эмоции и мысли по поводу моей названной профессии. — Актриса, получившая корону… Я не желаю вслушиваться в эти отвратительные интонации с прозвучавшим отчетливым презрением, будто являюсь существом второго сорта, как могло бы быть, родись я в прошлые века на Земле. — Мы продолжаем придерживаться плана, — спустя какое-то время, не получив ожидаемой от меня реакции, произносит Трандуил, делая шаг вперед. — Ародносс будет рад получить в помощники дочь госпожи Силиврен. Я бросаю на слишком самоуверенного в себе эльфа скептический взгляд, признавая, однако то, что он, в отличие от меня, прекрасно знает, с кем имеет дело. — Во мне вряд ли есть хоть капля эльфийской крови, — я пожимаю плечами, рассматривая собственные растрепанные огненные кудри и нелепую в местной обстановке карамельного оттенка пижаму с белым кроликом. — Верно, — медленно тянет король, проводя в задумчивости пальцем по губам, в его глазах виднеется удовлетворение, словно скажи я по-другому и могла бы оскорбить целый народ своим посягательством на принадлежность к нему. — Однако Силиврен служила еще моему отцу и погибла при неустановленных обстоятельствах. Зато весь лес прекрасно осведомлен о ее связи с человеческим мужчиной. Я выгибаю бровь, не замечая в тоне эльфа даже намека на неприязнь, несмотря на то, что, судя по всему, весьма уважаемая целительница опустилась до интрижки с жалким смертным. Внутри поднимается знакомая волна гнева, вызванная подобным неравенством, которого практически лишен современный мир. Я прекрасно знаю о собственной импульсивной натуре и свободолюбивом характере, так что уже могу предвидеть трудности, с которыми придется столкнуться в обществе с классовым расслоением. — Сколько тебе лет, смертная? — Трандуил с сомнением оглядывает мое хрупкое тело и трогает кончиками пальцев лицо, отражение которого, скорее всего, он еще не успел увидеть. Я высоко вскидываю подбородок, чувствуя, как по плечам скользят непривычно длинные пряди шелковистых волос, и окидываю собеседника ледяным взглядом, отчего тот лишь ехидно кривит губы. — Я не смертная, — сквозь плотно сжатые губы раздраженным шипением произношу я, сжимая руки в кулаки так, что ногти впиваются в нежную кожу ладоней. — Меня зовут Аполлинария. — Безвкусица, — надменно замечает эльф, держась с невероятно прямой осанкой, отчего я отлично вижу, кто в этом помещении является королем. — Будешь Линарией. Я отмахиваюсь от мужчины рукой, чувствуя глухое раздражение на это существо с непомерно раздутым самомнением, которое невероятно утомляет меня. Он может называть себя, как ему душе угодно, особенно если учесть, что с данного момента я должна откликаться на совершенно другое имя и носить корону. — Через две недели мне должно было исполниться тридцать лет, — я опускаю взгляд в пол, вспоминая, что все члены моей немногочисленной семьи намеревались собраться вместе на этот праздник, и внутри натягивается какая-то тонкая ниточка, принося с собой непонятную тоску, которую я слишком давно не ощущала, отстранившаяся от своих родных. Я возвращаюсь в реальность и останавливаю блуждающий взор на высоченных каменных колоннах, испещренных причудливыми орнаментами и уходящих далеко на нижние уровни дворца Лесного Короля. Вокруг царит приятный полумрак, разгоняемый слабыми солнечными лучами, проникающими сквозь арочные пролеты высоко под темным неровным потолком, в этом месте удивительнейшим образом сочетаются искривленные древесные ветви и искусно обработанный камень, который вызывает лишь холодную дрожь в теле. Трон находится на высоком постаменте, окруженном мрачной пустотой, которая оканчивается узкими лестничными пролетами, тускло высвечивающимися в нескольких метрах внизу. Я сглатываю неприятный комок, представляя, как можно было бы переломать тело, если случайно споткнуться и без всякого препятствия рухнуть с такой высоты. — Все в порядке, Ваше Величество? — раздается тихий еле слышный шепот со стороны застывшего рядом с троном темным пятном Морнаура, который выглядит чем-то озабоченным и хмурым. По телу тут же бегут неприятные мурашки, и я пытаюсь понять, где допустила ошибку, что советник короля решил задать такой вопрос во время утренней аудиенции, на которую собралась уже длинная очередь из стройных высоких эльфийских фигур, которые бесстрашно порхали с одного изящного мостика на другой, не обращая внимания на высоту, грозящую минимум переломом конечности, стоило только неудачно поставить ногу. Я стараюсь разгладить мышцы лица, стирая всякое выражение, и думаю, что, скорее всего, уйдя глубоко в собственные размышления, выглядела слегка рассеянной, что не осталось без внимания цепкого взора черноволосого эльфа. Я стараюсь сосредоточиться, чтобы не пропускать мимо ушей прошения собственных подданных, которые низко кланяются и поднимают на меня светящиеся надеждой прекрасные глаза, тем не менее, выглядящие слишком хищно. Что-то внутри каждый раз сжимается, когда я начинаю более подробно рассматривать эти стройные изящные силуэты, мерцающую в полумраке кожу без единого изъяна, шелковистые пряди в основном темных гладких волос, собранных в причудливые плетения. Каждый уголок души кричит о том, что вокруг меня находится совершенно незнакомый и чужой народ, о котором я практически ничего не знаю, и на самом деле благодарю небо за то, что нахожусь сейчас в теле их короля, не представляя, какое было бы ко мне отношение, будь я в собственном облике. В голову закрадывается мысль о медленной мучительной смерти в затхлой темнице, однако, несмотря на всю надменность и холодность местного владыки, я не до конца уверена, что правильно понимаю его мотивы, и замечаю за собой какое-то предубеждение против эльфийского народа. Может они и отличаются от человеческой расы своей невероятной идеальностью, но не ощущаются существами, служащими тьме, так что я отбрасываю ненужные сомнения прочь, стараясь услышать то, о чем просят меня присутствующие на аудиенции. Чуть ниже на ступенях, ведущих к трону, оканчивающемуся огромными раскидистыми рогами, похожими на оленьи, располагается небольшой письменный стол, за которым со спокойным видом восседает очередной незнакомый мне эльф, одетый в длинную бордового цвета мантию, и крутящий в изящных тонких пальцах перо, готовясь записать очередное обращение к королю. Я еле слышно выдыхаю, чувствуя, как все мое тело напряжено от невероятных усилий сохранять невозмутимый вид, внутри отчетливо просыпается осознание, что эта роль для меня слишком сложна. Я просто не знаю, как себя вести, что могу сказать вслух, а что нет, не понимаю, каким должен быть Трандуил, так как впервые встретила его сегодня утром, да еще и в женском теле. И к тому же я не была рождена в королевской семье, и меня не обучали с раннего детства тому, что должно было пригодиться будущему монарху. Во мне нет страха за себя, так как я уверена, что эльф сделает все возможное, чтобы наша тайна таковой и оставалась до момента, когда мы найдем способ вернуть все на свои места, но я не желаю своими неумелыми действиями причинить вред тем существам, которые находятся в подчинении Лесного Короля. — В очередной раз пришел поплакаться о нелегкой доле, — цедит сквозь зубы Морнаур, головой указывая мне на появившегося перед троном эльфа, зеленые глаза которого изображают вселенскую грусть. — Как будто положение портного при дворе не дает ему достаточного заработка. Как только совести хватает. Я выгибаю бровь и внимательно оглядываю незнакомого мужчину, одетого в приталенный темно-зеленый камзол, по подолу расшитый золотистыми нитями, каштановые волосы с рыжиной волнами опускаются за плечи, заколотые лишь у висков тонкими бронзового цвета зажимами с искусными узорами по краям. Портной выглядит холеным и ухоженным, выделяясь богатством вышивки и уверенностью осанки среди остальных эльфов, бросающих не самые добрые взгляды в сторону мужчины. Незнакомец раскрывает тонкие четко очерченные губы, намереваясь обратиться ко мне с очередной просьбой, когда со стороны раскрытых огромных створок ворот слышатся подозрительные звуки. Я переглядываюсь с Морнауром быстрыми взволнованными взглядами и тут же резко встаю на ноги, когда моего острого слуха достигает чей-то пронзительный вскрик. Меня в который раз удивляет то, насколько сильно отличается эльфийское восприятие от человеческого, вгоняя в легкую тоску, когда я думаю о возвращении в собственное тело. — Аудиенция окончена! — властно сообщает советник, взмахом руки прерывая начинающиеся недовольные возгласы, и грозно сверкает янтарными хищными глазами, будто принадлежащими огромному черному ворону. Я медленно начинаю спускаться по вырубленным в камне широким ступеням вниз от трона, наблюдая, как расступается передо мной плотный эльфийский строй, как мою высокую статную фигуру, облаченную все в ту же бежевого оттенка тяжелую мантию, провожают восхищенными взглядами. Честно говоря, я понятия не имею, как мне следует поступить, но в данный момент перед моим взором виднеются огромные двустворчатые ворота, украшенные причудливыми выпуклыми переплетениями ветвей и листьев, вырезанными в камне, за которыми виднеется широкий, залитый скудными лучами солнца коридор. Внутри подтверждается догадка о том, что никто и слова не посмеет сказать в сторону короля, каким бы ни было его желание, отчего я испытываю некоторое уважение по отношению к Трандуилу, сумевшему завоевать полное доверие подданных. И вспоминаю его кислое выражение лица, когда мужчина был вынужден отправиться в палаты целителей, чтобы предстать перед строгими очами неизвестного мне Ародносса, наверняка сопровождаемый недружелюбным вниманием королевской стражи. Я выскальзываю из тронного зала, испытывая ни с чем несравнимое чувство облегчения, когда за спиной остается множество чужих для меня существ, вызывающих в душе какую-то смутную волну паники. Однако тут же появляется очередная проблема, заключающаяся в такой простой вещи, как полное незнание местности. Я понятия не имею, с какой стороны доносились крики, и как выбраться на свежий воздух из дворца, не могу даже вспомнить, какой из коридоров ведет в мои новые покои. И это тот самый прокол, который с легкостью может выдать всем местным жителям, что их король на самом деле не тот, за кого себя выдает. Но на мое счастье из правой длинной галереи вновь доносятся взволнованные напряженно звенящие голоса, и я быстрым шагом, уже не стараясь выглядеть царственно и надменно, направляюсь в ту сторону, придерживая дрожащими пальцами длинные полы мантии, которые бьют тяжелыми складками по ногам. Мягкая подошва сапог скрадывает любые звуки, так что я могу двигаться практически бесшумно. Мой путь выводит меня в длинный пустынный коридор, широкие проемы которого выходят на длинный узкий балкончик с витыми перилами. Свежий воздух наполняет мои легкие благодатным лесным ароматом, смешанным с каким-то влажным привкусом, как перед грозой. Небо над головой хмурится темными клубящимися тучами, которые низко нависают над широкими плотными кронами леса, порывы ветра по-летнему теплые, но усиливаются с каждым разом, так что повсюду слышится легкий шорох листвы, колышущейся на переплетенных длинных ветвях. Я опускаю пальцы на металлические перила, которые отделяют меня от шага в пустоту, оканчивающуюся переплетением невысоких кустов с маленькими белыми цветочками и острыми шипами. Мой взгляд движется далее, останавливаясь на свободном от растительности пространстве в задней части двора, где на пыльной вытоптанной земле виднеются взволнованные напряженные эльфийские фигуры, затянутые в плотные зеленовато-серые одеяния, так отличающиеся от богато расшитых мантий придворных. Я замечаю два распростертых на пыльном клочке силуэта, бледные лица которых оттеняются жуткими багровыми потеками, отчего у меня перехватывает дыхание, а кончики пальцев начинает неприятно покалывать. — Привести целителей! — раздается уверенный строгий голос огненноволосой эльфийки, взмахнувшей изящной кистью в сторону дворца. Я быстро пробегаю взглядом по высокой стройной фигуре незнакомки, спокойному выражению лица с молочной кожей, на острой скуле виднеется болезненная на вид ссадина. Через несколько секунд приходит осознание, что эти существа крайне отличаются от тех, кого я видела в тронном зале, хотя бы тем, что у каждого к широким кожаным поясам привязаны либо кинжалы, либо мечи в неброских ножнах, за спинами виднеются длинные колчаны, полные стрел с легким мерцающим оперением. Мне становится не по себе, когда я в очередной раз вижу кровавые подтеки на тех, кто еще может стоять на ногах, и задаюсь вопросом, с кем столкнулся этот патруль, что они выглядят настолько потрепанно и непрезентабельно. Усилием воли подавляю появившееся из глубины души желание спуститься вниз и напрямую задать вопрос пострадавшим, так как не уверена, как поступил бы в данной ситуации Трандуил. Спустя несколько долгих томительных минут со стороны дворца показываются несколько стремительных фигур, в одной из которых я узнаю собственную короткую шевелюру, все так же растрепанную и ореолом окружающую маленькое бледное лицо. В руках у появившихся существ виднеются длинные отрезы ткани и широкие плетеные корзины с травами и многочисленными сверкающими тонкими гранями баночками с неизвестными мне снадобьями, так что на душе становится легче, когда я понимаю, что на помощь пострадавшему патрулю смешат целители, среди которых и находится Трандуил. Я растерянно поворачиваюсь в сторону коридора, который вывел меня на балкон, пытаясь понять, что мне следует делать дальше, однако в голове крутятся мысли о собственной бесполезности. Мне не хочется возвращаться назад в бесконечные галереи дворца, так как заблудившийся в собственном доме Лесной Король вызвал бы настоящий фурор среди придворных эльфов. В итоге я принимаю решение выйти на свежий воздух, если получится отыскать выход наружу достаточно быстро и не привлекать внимания к собственной персоне, что маловероятно, так как королевскую фигуру вряд ли можно назвать незаметной. В голове продолжают крутиться мрачные мысли, и вновь ощущается легкая нотка тоски по утраченному миру, который ранее казался мне слишком пресным и обыденным, лишенным ярких красок в своем удобстве и спокойствии жизни.

* * *

Мой путь заканчивается возле длинных помещений конюшен, со стороны которых доносится приятный запах сена и дерева, так что я делаю уверенный шаг, оказываясь в темном широком коридоре с земляным полом. На входе мне низко кланяется ничуть не удивленный эльф, облаченный в простую рабочую одежду, и оставляет в одиночестве, направляясь в сторону колодца, чтобы наполнить водой специальные емкости для лошадей. Тихое ржание привлекает мое внимание, и я окидываю взглядом изящные силуэты ухоженных животных, гривы которых слабо мерцают волосок к волоску. Мне становится как никогда легко, так как нет никакой надобности, притворяться той, кем я не являюсь. В очередной раз приходит удивление от того, что внутри нет ни капли паники и страха, но я уверена, что эмоции еще успеют нагнать меня в одну из темных мрачных ночей, если в скором времени Трандуил не найдет способа вернуть все на свои места. Я отдаю отчет своим способностям и отлично знаю, что могу легко сыграть практически любую роль, могу спеть оперную арию или исполнить несколько фигур из балета, даже знаю, с какой стороны держаться за шпагу, но совершенно ничего не смыслю в политике и управлении государством. И от этого на душе становится противно, словно я залезла в чужую одежду и жизнь, хотя так и есть на самом деле. Мир вокруг по-прежнему сияет какой-то волшебной пеленой со всеми этими воздушными фигурами эльфов с сияющими глазами, но перед взором тут же проносится картина бледной кожи с багряными подтеками, и я понимаю, что сказочные существа вынуждены сталкиваться с совершенно не сказочными препятствиями. Вряд ли могло быть иначе, правда? Я делаю несколько медленных шагов вперед, останавливаясь возле удивительного молодого жеребца с невероятно редкой кремовой окраской, масть которого в нашем мире называется изабелловой. Светлая перламутровая грива и хвост слегка вьются, густыми волнами мерцая в легком полумраке, конь еле слышно всхрапывает, наблюдая за моими передвижениями внимательным взглядом прозрачно-голубых глаз. Я протягиваю руку вперед и касаюсь тонкой нежной кожи вокруг ноздрей, из которых вырывается теплое дыхание, когда животное дергает головой, продолжая настороженно меня оглядывать. Мне кажется, что жеребец находится в сомнении, узнавая и одновременно нет в высокой светловолосой фигуре знакомого эльфа. Я тяжело выдыхаю, понимая, что чуткого коня сложно обмануть лишь физической оболочкой, но продолжаю ласково поглаживать его по морде, наслаждаясь тихой уютной обстановкой, которая всегда присутствует в конюшнях. Мне приходит в голову сумасбродная идея, которую я просто обязана выкинуть прочь, однако желание настолько сильно, что мои руки уже сами тянутся к длинным полам неудобной королевской мантии, чтобы стянуть шикарное одеяние через голову. Неаккуратным движением я случайно задеваю ветвистую корону, которая сползает набок по гладким светлым прядям растрепавшихся волос. Мне совершенно не хочется возвращаться в холодный мрачный и чужой дворец, где за каждым углом подстерегают внимательные взгляды подданных короля, так что я решительно сворачиваю тяжелое одеяние и перекидываю через небольшой деревянный заборчик, отделяющий стойло удивительно прекрасного коня от коридора конюшни. Корону приходится поправить, так как внутри все протестует против того, чтобы оставлять хрупкий символ власти на пыльном земляном полу, так что я пальцами быстро расправляю распушившиеся пряди и оставляю цветущие ветви на голове, хоть и чувствую, как острые края неприятно впиваются в виски. Одним решительным движением я раскрываю хлипкую дверцу загона и смотрю на почуявшего свободу жеребца, который начинает нетерпеливо водить копытом по разлетающемуся в стороны сену. Я не могу сказать, что являюсь умелой наездницей, но мне ни один раз приходилось сниматься в исторических эпизодах, так что внутри вновь просыпается желание оседлать слабо переливающуюся теплую спину животного. Я чувствую, как губы расплываются в широкой улыбке, и благодарю небеса за то, что рядом нет любопытствующих взглядов эльфов, которые наверняка удивились бы такому открытому выражению на лице их короля. — Пойдем, хороший мой, — рукой провожу по мощной шее жеребца, направляя его в коридор, а затем недоуменно оглядываюсь, не обнаруживая ни следа уздечки и седла. Появляется мысль, что, возможно, они хранятся в отдельном складском помещении, но у меня нет желания искать в данный момент неприятности на свою многострадальную голову, так что я просто подтаскиваю ближе к себе невысокую деревянную скамью, замеченную сбоку от стойла, и быстрым решительным движением закидываю правую ногу на широкую спину коня. Под моими бедрами перекатываются сильные стальные мышцы, и чувствуется приятное горячее тепло, и я радуюсь, что на мне надеты плотные штаны и расшитая серебристыми нитями рубашка, которые не стесняют движения. Я с сожалением прижимаюсь лицом к длинной шее, укрытой мягкой на ощуп гривой, понимая, что без седла вряд ли смогу долго удержаться на спине скакуна, когда жеребец начинает пританцовывать на месте в легком нетерпении. — Прости, — продолжаю поглаживать животное между дергающихся ушей, ощущая легкое расстройство и одновременно умиротворение от общения с умным зверем. — Сегодня вряд ли получится прогуляться. Однако я совершаю ошибку, вверяя себя воле незнакомого коня, который привык к ловким стремительным эльфам, не нуждающимся в помощи уздечек и седел. Зверь подо мной прекрасно осознает, что что-то не так, каким-то шестым чувством понимает, что я не тот эльфийский король, который частенько наведывается в конюшни, и внезапно срывается с места, отбрасывая прочь невысокую деревянную скамью, которая и помогла мне взобраться на длинноногого жеребца. Я удивленно вскрикиваю, тут же крепко прижимаясь всем телом к спине и шее животного, стараясь цепко ухватиться пальцами за длинную развивающуюся гриву, но не причинять боли импульсивному коню, у которого просто оказывается игривый хитрый нрав. Мы мчимся по дворцовой ухоженной территории, провожаемые удивленными взглядами придворных эльфов, ветер сильными порывами бьет в лицо и развевает вокруг моего тела длинные светлые пряди, слабо сдерживаемые на голове ветвистой короной. Я крепко зажмуриваюсь, когда жеребец перепрыгивает через широкий полноводный ручей одним легким махом и оказывается на другой стороне, где деревья постепенно сжимаются вокруг плотными ветвями. Мне становится не по себе, когда тропинка сужается, а слабый солнечный свет, и так перекрываемый мрачными тучами, становится практически незаметным, так что окружающее пространство погружается во тьму. Я изо всех сил стараюсь удержаться на гладкой спине зверя, который не сбавляет свой бег, звонко отбивая копытами четкий ритм по твердой земле. Все мои слова и уговоры конь старательно игнорирует, как и слабые толчки носками мягких сапог, так что мне не остается ничего, кроме как пытаться не соскользнуть вниз и не свернуть себе шею. Острая ветка, низко свисающая со старого искривленного дуба, с силой ударяет меня по лицу, заставляя издать нечленораздельный стон, скула наливается жгучей болью, а по щеке стекает теплая струйка, сбегая вниз к белоснежному вороту рубахи. Жеребец внезапно резко тормозит и останавливается, тяжело поднимая бока, в то время как я, не в силах удержаться за слишком мягкую невесомую гриву, теряю равновесие и неуклюже падаю на влажную, укрытую опавшими гнилыми листьями землю. Мне становится стыдно, и я ощущаю радость от того, что эту неприятную картину не видели эльфы, которые с таким восхищением смотрят на своего повелителя. Каждая клеточка высокого стройного тела ноет от ударов о твердую поверхность. Чистые широкие рукава покрываются некрасивыми темными пятнами, а на правом колене виднеется неровная стертая дыра, оголяющая светлую гладкую кожу. Однако в данный момент меня меньше всего интересует мой внешний вид, так как окружающее пространство выглядит недружелюбно, отчего по спине бегут противные мелкие мурашки. Моя рука касается широкого пояса, к которому прикреплены маленькие ножны с небольшим кинжалом, всунутым с утра упорным Трандуилом, несмотря на то, что я старалась всеми силами уверить непреклонного эльфа, что не умею в достаточно мере обращаться с оружием. Воздух в этой части леса наполнен неприятными гниющими ароматами, словно свежий ветер никогда не касается местности вокруг, духота заставляет пошире распахнуть ворот рубахи, так как становится тяжело дышать. Деревья нависают длинными кривыми ветвями до самой влажной практически черной земли, листья на них словно изъедены неизвестной болезнью и имеют странную крапленую окраску, цветом приближаясь скорее к осеннему багрянцу, чем к летней изумрудной зелени. Мой взгляд останавливается на подозрительных белеющих тонких нитях, расположенных между толстыми древними искривленными стволами, и через какое-то время я понимаю, что это похоже на плотные переплетения паутины. В данный момент я в полной мере осознаю, отчего этот лес называется Сумеречным, и удивленно моргаю глазами, вспоминая яркую сочную зелень и свежесть на территории дворца, сменившуюся мрачными тенями и увядающими кронами на этом участке. Жеребец рядом со мной настороженно прядает ушами, прозрачные глаза направлены куда-то вглубь чащи, куда далее убегает узенькая тропинка. Я делаю шаг вперед к животному, намереваясь немедленно его оседлать и мчаться прочь от напряженной, словно застывшей и неестественной тишины, повисшей среди деревьев, когда конь начинает звучно всхрапывать, а затем резко срывается с места, оставляя меня в гордом одиночестве — лишь слышится постепенно удаляющийся скрадываемый мягкой землей стук копыт. Я устало тру ладонями лицо, размазывая по гладкой прохладной коже кровавые пятна и сковыривая тонкую корочку, которой уже успела покрыться длинная царапина на правой скуле. В данную секунду я как никогда осознаю всю силу своей глупости, так как прекрасно знаю, что никогда не смогу добраться в одиночестве обратно до дворца Лесного Короля. Лес вокруг кажется совершенно одинаковым, однако я не уверена в том, что жеребец не сворачивал в сторону на соседние узкие тропки. Мне становится дурно, а голова начинает неприятно кружиться, окружающие толстые ветви словно выпивают из меня энергию, отчаянно стараясь избавиться от неизвестной болезни. Где-то на периферии сознания кажется, словно деревья, скрюченные и угрюмые, кричат от боли, но я трясу головой, и звон в ушах прекращается, так что списываю это на сильный удар о землю после падения с лошади. Мне не остается ничего другого, кроме как развернуться и направиться по той самой тропке, что завела меня сюда, раз мой изабелловый скакун унесся прочь. Я вспоминаю переполошенный патруль с ранеными эльфами, расположившимися на пыльной земле, и стараюсь уверить себя в том, что вряд ли наткнусь на ту же самую опасность. Под ногами неприятно шелестят опавшие в середине лета листья, тропка виляет, иногда совершенно неожиданно делая гигантские петли вокруг толстых грубых стволов, покрытых плесенью и мерзкими на вид светлыми шляпками грибов. Мелкие кустарники словно тянутся своими листьями в мою сторону, но тут же увядают, когда я стремительным шагом прохожу мимо. Мои руки в неприятном полумраке словно слегка светятся, так же как и у всех эльфов, ранее встреченных мной. Это кажется таким невероятным, что захватывает дух, когда в очередной раз я напоминаю себе, что в данный момент нахожусь в теле Лесного Короля. Подозрительный щелкающий звук заставляет меня замереть на месте и отчаянно прислушаться к гнетущей атмосфере леса вокруг, справа раздается какой-то еле слышный шорох. Паутина в кронах становится более плотной, полностью оплетая несчастные погибающие ветви тонкими светлыми нитями, слегка подергивающимися в безветренной обстановке. Я судорожно выдыхаю, не желая представлять себе размеры существ, способных сплести такие длинные пряди на огромной территории, и медленно вытаскиваю кинжал из ножен, украшенных сверкающими белыми камнями. Мне не приходит даже в голову закричать и позвать на помощь, так как я, скорее всего, нахожусь на приличном расстоянии от дворца, так что должна рассчитывать только на свои скудные способности. Я делаю несколько осторожных шагов вперед на полусогнутых ногах, внимательным цепким взором сканируя пространство вокруг, однако яростное шипение позади становится неожиданностью, так что мое тело непроизвольно вздрагивает и отскакивает далеко вперед. Я резко разворачиваюсь, и сердце тут же сбивается на неровный ритм, когда перед взором появляются гигантские мохнатые силуэты с множеством мелких темных и злобных бусинок глаз. В горле застревает комок, когда я замечаю бесконечные длинные лапы, покрытые черными волосками и мощные вытянутые жвалы на мордах пауков, размеры которых превосходят все мыслимые кошмарные фантазии. Мне становится до боли смешно, когда я крепче сжимаю свой хоть и остро наточенный, но крошечный кинжал, не способный спасти мою жизнь в такой ситуации. Я насчитываю шесть отвратительных паучьих силуэтов, медленно надвигающихся ко мне, чтобы взять в кольцо и ужалить. Даже если бы я умела искусно сражаться, или у меня был бы лук со стрелами, в одиночку продержаться долго против такого количества противников не представляется возможным. В голове мелькает мысль о том, что, возможно, если я погибну здесь, то вернусь в родной мир и проснусь утром на мягкой постели в своей нелепой карамельного цвета пижаме с большим белым кроликом. Однако у меня нет желания проверять это таким жестоким способом, ведь в ином случае я погибну вместе с этим великолепным эльфийским телом, а Трандуил навсегда останется в облике смертной человеческой женщины. Я невероятным усилием воли подавляю страх, разгорающийся в центре груди, и ощущаю, как обостряется зрение и все органы чувств от разливающейся вокруг острыми иглами опасности. Моя ладонь крепко сжимает прохладную рукоять кинжала, когда я готовлюсь защищать до последнего свою жизнь. Однако пауки вопреки всем предположениям начинают двигаться настолько стремительно, что я не успеваю отследить все эти многочисленные мохнатые ноги, от вида которых изнутри поднимается волна тошноты. Я беспорядочно замахиваюсь острым кинжалом и даже пару раз попадаю по плотной влажной на ощуп коже, с которой срываются зеленоватые капли жидкости, заменяющей этим существам кровь. Но я нахожусь в меньшинстве, так что быстро оказываюсь окружена яростно щелкающими жвалами тварями, которые, словно тихо хихикают и потешаются над неспособным отбить атаку Лесным Королем. И когда мне в спину впивается острое жало, впрыскивая между лопатками горячую жгучую струю яда, то я понимаю, насколько глупым было волноваться о том, как мне следует играть свою роль, ведь моя недолгая жизнь оборвется прямо сейчас в этом темном мрачном лесу. Мне становится жаль несчастного Трандуила, который окажется заперт в моем собственном теле, вынужденный состариться и умереть, как и все человеческие существа, однако я более ничем не могу помочь надменному эльфу, так как со стоном падаю на мягкую влажную землю, ощущая, как немеет каждая мышца. Светлые пряди ореолом окружают мою фигуру, забиваясь в ноздри и мешая делать и так тяжелые хриплые вдохи. Краем уплывающего сознания я слышу странные яростные выкрики на мелодичном языке, который не могу перевести в данный момент, словно более не являюсь связанной с физической оболочкой эльфа, и взором успеваю заметить огненные яркие пряди, которые сменяются чернильной пустотой, обволакивающей меня со всех сторон.