То, что живет в глубине

Музыкальное сопровождение: Tolo Nan — Oonagh In Noctem - Nicholas Hooper Сознание возвращается ко мне резким толчком, выбрасывая в суровую реальность, прочь из грез, сменяющих друг друга, в которых мне видится бабушкин загородный дом и высокие яблони, опускающие свои тяжелые ветви низко к земле, я практически могу почувствовать этот незабываемый аромат свежескошенной травы и легкий привкус озона, появляющийся перед грозой. Мои веки настолько тяжелые, что поднять их представляется слишком тяжелой задачей, так что я лежу с закрытыми глазами и слушаю, как в окно бьется какое-то мелкое насекомое, стремящееся выбраться на свежий воздух. — Вы показали себя с отличной стороны, Линария, — доносится до меня мягкий мужской голос, сменяющийся позвякиванием стеклянных баночек. — Если вы действительно являетесь дочерью госпожи Силиврен, лечившей еще короля Орофера, то вам найдется место при дворе. — Благодарю вас, целитель Ародносс, — отвечает второй собеседник близко от постели, на которой я располагаюсь. — Я всего лишь выполняла свои обязанности. Я не могу не узнать собственные высокие интонации, в данный момент принадлежащие королю Трандуилу вместе со всеми хрупкими конечностями. — В таком случае вам не составит труда продолжить заботиться о его Величестве и далее, — благосклонно отдает указание главный целитель, которого я не встречала ранее. — Почту за честь, — в голосе Трандуила можно услышать легкое недовольство, однако он отлично держится, изображая послушную помощницу, которая всеми силами хочет оказаться полезной. Как только слышится тихий скрип закрывающейся двери, я резко распахиваю глаза, слегка морщась от ярких алых лучей, проникающих сквозь широкое окно внутрь палаты. Мое пробуждение не остается незамеченным эльфом, лицо которого выражает в данную секунду крайнюю степень бешенства, судя по побелевшим щекам и расширившимся зрачкам, занявшим практически всю радужку. Однако меня мало волнует раздражение его Величества, я с удивлением рассматриваю легкую бежевую тунику, украшенную скромной вышивкой темными нитями и такие же облегающие плотные штаны, которые подчеркивают округлые бедра моей собственной фигуры. Рыжие огненные волосы аккуратно собраны двумя тонкими косичками, начинающимися от висков и поддерживающими пышную кудрявую шевелюру, чтобы пряди не спадали на глаза. Женщина передо мной выглядит, словно фарфоровая статуэтка, слишком сильно отличаясь от той, которая каждый божий день отражалась в зеркале, и у меня с губ срывается удивленный выдох. Трандуил своим присутствием, будто стер практически все следы человеческой натуры, кроме округлых кончиков ушей. — Скажи мне, все люди настолько лишены разума? — гневный, наполненный злобными нотками голос разрывает тишину палаты, заставляя меня поморщиться. Я не желаю немедленно вступать в перепалку, поэтому оглядываюсь вокруг, поворачивая голову в другую сторону от разъяренного эльфа, замечая множество высоких полок из светлого дерева, заполненных многочисленными склянками, на которых виднеются наклеенные подписанные ажурным почерком этикетки. Небольшой круглый столик рядом с моей мягкой постелью занят широким металлическим подносом с натертыми до блеска гранями. У меня во рту собираются слюни, когда я вижу небольшую плошку с желтоватой жидкостью, судя по запаху — мясным бульоном, разрезанное на дольки сочное зеленое яблоко и несколько светлых хлебцев на маленьком блюдце. — Что произошло? — тихо задаю вопрос я, ощущая, как скребется в сухом горле. Трандуил продолжает стоять рядом, возвышаясь над моей постелью с неестественно прямой спиной, и ему не нужна никакая корона, так как огненные кудри вполне справляются с этой задачей. — Что ты делала в лесу, смертная? — понижает голос эльф, бросая настороженный взгляд в сторону плотно запертой двери и опасаясь быть услышанным. Я несколько раз недоуменно моргаю глазами, а затем ко мне возвращаются неприятные и, в какой-то мере, жуткие воспоминания о моих злоключениях после того, как прекрасный изабелловой масти скакун скинул меня в лесной чаще. У меня начинает кружиться голова, когда перед внутренним взором проносятся гигантские силуэты мохнатых пауков среди гниющих искривленных деревьев, а затем спину пронзает резкая боль, когда я пытаюсь приподняться с мягкой поверхности подушки. — Я не хотела там оказаться, — дыхание дается с трудом, так как все тело дрожит от кончиков ног до головы, мне с трудом удается подавить возглас, вцепившись зубами в костяшки пальцев правой руки. — Тебе повезло, что вокруг было полно эльфов, и Тауриэль вернулась с патрулирования, — стального цвета слабо мерцающие глаза выглядят слишком жутко, и я не могу долго смотреть на свое собственное бледное лицо, искаженное яростной гримасой. — Она заметила, что ты взяла Саэла и направилась в сторону леса. Я недовольно искривляю губы, вспоминая красавца скакуна, оставившего меня в одиночестве среди мрачных темных деревьев, и пытаюсь пошевелиться, чтобы облегчить огненные волны боли, все еще не отпускающие мою многострадальную спину. Вопросов становится больше с каждым новым словом, слетающим с полных губ, и мне хочется схватить Трандуила за грудки и тут же вытрясти все объяснения разом, а не слушать, как он по капле цедит ядовитые фразы. — Саэл видимо почувствовал, что я отличаюсь от эльфов, и… — я недовольно прикусываю губу, понимая, что действительно повела себя глупо, решив прокатиться на неизвестном неоседланном животном, что и привело меня к таким неприятным последствиям. — Кто мне помог? Там были пауки… Меня передергивает от отвращения, когда я в очередной раз вспоминаю мерзких и ненормально огромных тварей, щелкающих длинными жвалами, от которых я слабо пыталась отбиться крошечным кинжалом. — Тауриэль — капитан королевской стражи, — с неохотой отвечает эльф, отходя от моей постели и подхватывая с ближайшей полки несколько пучков трав. — Она бросилась следом за тобой, когда заметила, что конь ведет себя странно. Только это спасло тебя от смерти, безмозглая дрянь. Я практически слышу, как скрипят его зубы, когда король с остервенением перемалывает небольшой ступкой сухие листья, а затем заливает их заранее нагретой на очаге водой. Гнев застилает мне глаза, но я не решаюсь грубо ответить разозленному мужчине, так как прекрасно осознаю, что сама виновата в нынешнем положении, и если бы сам Трандуил посмел покалечить мое тело, я точно так же бы рычала на него. — Пей! — хрупкая изящная рука протягивает мне дымящуюся глиняную кружку, от которой доносятся невероятно приятные ароматы травяного сбора. — А затем ешь. Я вновь стараюсь сесть вертикально, чтобы суметь дотянуться кончиками пальцев до предлагаемого напитка, но все мои попытки заканчиваются адской болью, от которой темнеет в глазах. Трандуил с ядовитой усмешкой наблюдает за моими бесплодными усилиями, но через какое-то время резко мрачнеет и отставляет кружку на поднос с простыми яствами. Я удивленно приподнимаю брови, когда чувствую ловкие уверенные руки, подкладывающие под мою горящую огнем спину подушки так, чтобы позволить телу принять удобное положение. С губ срывается облегченный выдох, и я послушно пробую слегка отдающий горечью напиток, в котором отчетливо ощущаются привкусы малины, душицы и иван-чая, скорее всего, имеющие другие названия в этом мире. — Вас приняли в палаты целителей, — осторожно замечаю я, украдкой хватая с подноса маленькую яблочную дольку, которая приятно хрустит на зубах. Полные губы на краткий миг превращаются в тонкую ниточку, но затем вытянутое лицо разглаживается, словно и не мелькали на нем тысячи эмоций, и эльф лишь тихо хмыкает: — Разумеется, я же сумела исцелить Короля! Я делаю несколько судорожных вдохов, поперхнувшись остатками яблока, когда слышу эти слова и понимаю, кого мне благодарить за то, что осталась жива, помимо таинственной Тауриэль. Голос эльфа звучит издевательски, особенно, когда он начинает говорить о себе в женском роде, впрочем, лучше бы ему и не забывать, в каком теле мужчина находится в данный момент, так как внезапно появившейся в Сумеречном Лесу Линарии не доверяет никто. — А что с тем жеребцом? — я вспоминаю кремового цвета красавца, который умчался в неизвестном направлении, скорее всего почуяв пауков. — Саэлом? Трандуил стоит в отдалении от моей постели и щурит прозрачные глаза, наблюдая, как за окном медленно скрывается за темными тучами алый диск заходящего солнца. Все в его фигуре дышит властностью и уверенностью в себе, превращая мое человеческое тело в совершенно другое существо, отчего где-то внутри зарождается слабая капелька зависти. — Коню отрубили голову, — ровным тоном заявляет эльф, поворачиваясь ко мне с каменным лицом, словно сообщает сводку о погоде. Я открываю и закрываю рот, скорее всего выглядя при этом совершенно несуразно, и пытаюсь осознать только что произнесенные слова, так как не верю, что местные жители могли так жестоко поступить с совершенно потрясающим и здоровым животным. Тонкие темные брови на женском лице сходятся к переносице, на лбу образуется маленькая складочка, говорящая о недовольстве. — Зверь чуть не погубил Лесного Короля, — еле слышно произносит Трандуил ледяным тоном, вновь просверливая во мне дыры мрачным взором. — Ты ожидала чего-то иного, смертная? Вина лежит только на твоих плечах, которые совсем недавно были моими. Я крепко сжимаю зубы, чтобы не дать себе взорваться грязными ругательствами, так как совершенно не могу понять подобной жестокости со стороны эльфийского народа, который в книжках всегда описывался как миролюбивый. Однако жители Сумеречного Леса больше похожи в моих глазах на суровых викингов, чем на волшебных существ из сказок, разве что идеальная внешность обманывает разум. — Вы страшный человек, — слова вылетают против моей воли, но я не собираюсь идти на попятую, так что упрямо смотрю на спокойное лицо с бледной кожей, на котором проявляется легкая нотка ехидства. — Эльф, — тут же поправляю сама себя, понимая, что только что сказала в лицо королю. Следующие несколько минут мы упрямо молчим, стараясь не смотреть друг на друга, пока я с жадностью прихлебываю уже остывший мясной бульон, но все еще имеющий потрясающе нежный вкус. Спина продолжает отзываться тянущей болью в том месте, куда меня ужалил огромный ядовитый паук, и я боюсь представить, как отвратительно должна выглядеть на том месте рана. Трандуил уверенно заявил, что вылечил меня, однако я предполагаю, что он оставил эту боль из вредности, чтобы насолить раздражающей его смертной, поступившей неосмотрительно. — Закончила? — раздается ледяной голос в мирной тишине палаты, нарушаемой лишь тихими шагами эльфа, раскладывающего травы по своим местам. — Вставай! Я недоуменно рассматриваю идеально прямую спину короля, который требует от меня нереального, ведь я с трудом могу сидеть, не говоря уже о том, чтобы попытаться встать на ноги. — Яд выведен из твоего организма, а боль, — красивое женское лицо выглядит неестественно довольным. — Это наказание. От возмущения мне сложно подобрать подходящие слова, и я лишь резко отбрасываю тонкое одеяло, до этого покрывавшее мои ноги, уже облаченные в свежие чистые плотные штаны. Мне становится неуютно от идеи, что пока я была без сознания, меня переодевали, однако я бросаю быстрый взгляд в сторону Трандуила и испытываю желание побиться головой о стену, когда вспоминаю, что это тело принадлежит ему. Но когда воображение подбрасывает в голову картину того, как мужчина в своем новом облике меняет смешную нелепую пижаму на новое облачение, щеки начинает жечь яркий румянец, мне неприятно это даже представлять, так как это надменное существо последнее, кому бы я хотела показаться обнаженной. — Я сказал, встань! — уже более грозным тоном повторяет король, оборачиваясь в мою сторону и поджимая губы. — А что если я откажусь? — я вскидываю высоко подбородок, отчего волосы, до этого собранные в незакрепленную косу, распрямляются и опадают сверкающей волной на плечи. Эльф приподнимает тонкие брови, которые похожи на две идеальные дуги, и медленной плавной походкой приближается к постели, а затем практически ласково кладет тонкие пальцы на мои виски. Мне хочется отпрянуть назад, когда я ощущаю мертвенный холод кожи, словно король только что держал руки в ледяной воде, но не успеваю даже слова сказать, как перед глазами все плывет, а сделать вдох становится непосильной задачей. Я вцепляюсь пальцами в тонкие женские запястья, пытаясь отодрать существо, пытающееся меня убить, судя по ощущениям, но чувствую настолько одуряющую слабость, что не могу причинить весомого вреда. Внутри поднимается яркая волна ужаса, так как я отчаянно не желаю покидать этот мир, не вернувшись в свое тело и не исполнив всего того, о чем так сильно мечтала. Через несколько секунд, которые кажутся мне вечностью, когда я практически лишаюсь сознания, Трандуил медленно опускает ладони вниз и слегка склоняет голову набок, словно рассматривая какое-то интересное насекомое под своим сапогом. — Если ты, жалкое существо, позволишь своевольничать, — от тона этого голоса кажется, что моя кожа покрывается тонкой корочкой изморози, — я не пожалею собственного тела. Я моргаю, стараясь прояснить зрение, и отчетливо вижу в серых потемневших глазах, что мужчина не врет — он действительно воплотит в реальность свою угрозу, словно его жизнь для него ничего не значит. Мне хочется громко закричать и изо всех сил ударить это мерзкое для меня существо, однако теперь мне мешает не только слабость, но еще и весомое предупреждение, которое я не могу игнорировать. В итоге я лишь послушно склоняю голову, испытывая жгучее чувство унижения, повторяя про себя, что у меня нет другого выбора в данную секунду, а затем сдвигаюсь на край постели под довольное хмыканье эльфа и опускаю босые ступни на прохладный каменный пол. Мне приходится сделать несколько глубоких вдохов, словно я собираюсь нырнуть на глубину, перед тем, как с силой оттолкнуться от опоры и встать на подгибающиеся ноги с отчаянно трясущимися коленями. Перед глазами плывет белесая пелена, и по всему телу разливается ужасная слабость, место между лопатками горит так, что я вынуждена сжать зубы, чтобы не выдать своих мучений вслух. Я не могу понять, для чего Трандуилу требуется вести себя как последнему подонку и пытаться вытащить меня из палаты целителей, ведь именно его физическая оболочка пострадает в итоге этих необдуманных поступков, но затем я натыкаюсь на серьезный хмурый взор на женском лице и предполагаю, что сам король вряд ли позволял себе разлеживаться в постели, даже если был серьезно ранен. Не с его дурным характером и надменными замашками. Эльф на миг пропадает из поля моего зрения, а затем возвращается с другого конца светлого помещения и протягивает мне объемный сверток ткани, которая даже на вид выглядит невероятно мягкой и невесомой. Я разворачиваю непослушными пальцами одеяние и с недовольством обнаруживаю очередную длинную с широкими рукавами серебристого цвета мантию, расшитую мерцающими нитями. Мне совершенно не хочется надевать на свое или не совсем свое многострадальное тело очередной мешающий ходьбе балахон, однако грозное выражение, сквозящее в каждой черточке Трандуила, не дает мне особого выбора, и я с тяжелым вздохом облачаюсь в легкую ткань, которая, тем не менее, дает ощутимый вес для поврежденной спины. Шипение, срывающееся с моих губ, игнорируется надменным королем, когда он окидывает взглядом палату, а затем резким грубым движением раскрывает передо мной тяжелую дверь. — Только попробуй показать, что тебе больно, — доносится до меня тихое, наполненное угрожающими нотками, замечание. Я закатываю глаза, стараясь не чувствовать себя пленницей в теле короля, и делаю первый дающийся с трудом шаг за порог палаты. Светлое помещение, вдоль стен которого тянутся простые узкие койки, заправленные свежими белоснежными простынями, наполнено яркими закатными лучами солнца, то и дело мерцающими, когда тучи пытаются завоевать главенство на небе. Я замечаю две спокойно дремлющие эльфийские фигуры возле широких окон, пропускающих свет в общую палату, и узнаю бледные лица, которые видела с утра, когда вернулся патруль. Мне остается лишь посочувствовать несчастным воинам, которые, скорее всего, так же столкнулись с гигантскими пауками. — Ваше Величество! — доносится до меня возмущенный мужской голос, который я уже слышала сегодня. — Ародносс, — еле слышно шепчет рядом Трандуил, нацепляя на лицо вежливую улыбку и склоняя голову перед главным целителем. — Что это вы удумали? — светловолосый эльф с чистыми зелеными глазами недобро прищуривается, замечая мою высокую фигуру, покинувшую палату. Под этим взором я чувствую себя нашкодившим котенком, но вопреки своим эмоциям лишь холодно смотрю в ответ на мужчину и пытаюсь скрыть дрожащие кончики пальцев за широкими рукавами шикарной мантии. — Я отлично себя чувствую, целитель Ародносс, — я не уверена в том, что король именно так должен обращаться к этому существу, однако у меня нет другого выбора, кроме как импровизировать. — Я возвращаюсь в свои покои. Эльф удивленно выгибает серебристую широкую бровь, внимательно вглядываясь в мое лицо, будто на нем что-то написано яркими буквами, а затем бросает быстрый взгляд на застывшего рядом Трандуила. — Линария? — в голосе целителя звучат угрожающие нотки. — Я не смею перечить моему Королю, — спокойным и уверенным тоном отвечает мнимая дочь леди Силиврен, хитро сверкая прозрачными серыми глазами. Ародносс вновь поворачивается в мою сторону, и мне кажется, что это создание видит сквозь физическую оболочку насквозь, я отчетливо вижу сомнения на его прекрасном юном лице. Однако это обманчивая юность, что-то подсказывает мне, что существо, стоящее рядом, гораздо старше, чем я могу себе представить. — Вы сегодня на удивление послушны, мой Король, — весело хмыкает целитель, разряжая напряженную обстановку. — Позвольте Линарии проводить вас, думаю, что она заслужила вашу благосклонность. Я перевожу взгляд на криво улыбающуюся женскую фигуру, старающуюся сделать довольный вид, что получается достаточно неубедительно, и важно киваю головой. Позади раздается болезненный стон, и Ародносс тут же, быстро и неловко поклонившись, срывается с места к больному эльфу, теряя всякое почтение перед королем, однако Трандуил рядом лишь хмыкает и несильно толкает меня в бок, заставляя двигаться дальше. Мы покидаем светлые палаты целителей, и я с тоской понимаю, что пройдя по длинной просторной и полной свежего воздуха галерее, вновь окажусь в покрытых тенями коридорах подземного дворца, построенного в центре огромной пещеры, в отличие от вотчины лекарей, располагающейся на поверхности. — Он заметил, — недовольно произносит Трандуил, подстраиваясь под мой неспешный шаг. Я бросаю недоуменный взгляд на женскую фигуру, на лице которой отчетливо проступает тревога, и вспоминаю слова Ародносса, который был удивлен послушанием своего повелителя. Я понятия не имею, как себя ведет надменный эльф, когда попадает в палаты целителей, так что ничего не могу ответить мужчине, который сам не дал мне четких указаний. Вся эта ситуация начинает меня бесконечно утомлять, мне хочется вновь стать самой собой и перестать изображать из себя ледяного эльфийского владыку, которого по непонятным мне причинам так обожают подданные. — Я не помню дорогу в ваши покои, — ответом мне служит вполне говорящий взгляд пронзительных стального цвета глаз.

* * *

Я с наслаждением опускаюсь на стул с резной высокой спинкой, стараясь отогнать черные точки, плавающие перед глазами, дыхание прерывистое, так что мне приходится опереться на край стола в уже знакомом богато обставленном кабинете. Трандуил не обращает никакого внимания на мои страдания, словно и не заботится о состоянии собственного тела, и громко шуршит страницами книг возле высоких темных полок. Несмотря на то, что снаружи царствует июньская ночь, в помещении прохладно, словно каменные стены высасывают с жадностью солнечную энергию, и я в очередной раз поражаюсь, как такие волшебные существа могут жить внутри мрачной пещеры, пусть и являющейся отличным укреплением в случае осады. Мой взгляд останавливается на легонько потрескивающих оранжевых язычках пламени, медленно разгорающемся в облицованном глянцевыми панелями из неизвестного мне материала камине. Я поворачиваюсь в сторону окна, за прозрачным стеклом которого виднеются темные макушки деревьев, слегка колышущиеся от ночного ветра, небо сплошь усыпано сверкающими точками звезд, которые сложно увидеть среди огромного мегаполиса, так что это зрелище захватывает меня полностью. Скорее всего, лишь в крыле королевской семьи и палатах целителей есть выход на свежий воздух, остальные помещения скрываются глубоко под землей. Оглушительный грохот выводит меня из задумчивого состояния, и я обнаруживаю перед своим носом кипу пыльных древних томов с пожелтевшими страницами, которые бросает на гладкую поверхность стола Трандуил с непроницаемым выражением лица. — Что это? — я поднимаю взгляд на хрупкую фигуру, за которой прячется бессмертная эльфийская душа надменного короля. — История Средиземья и Сумеречного Леса, — кривит пухлые губы мужчина, обманчивая мягкая внешность сбивает с толку. Я бросаю еще один тоскливый взгляд на гигантскую стопку книг, которые мне со всей очевидностью необходимо будет изучить, и слышу, как внутри все стонет от нежелания этого делать. Нет, я всей душой люблю погружаться в новые истории, прячущиеся среди приятно пахнущих свежих страниц, но история Средиземья мало интересует меня в данный момент. Перед взором появляется такой родной, пропахший старинной мебелью театр с причудливой лепниной на высоких потолках и мраморными ступенями, ведущими в главный зрительный зал с бархатными вышитыми искусным орнаментом кулисами. В сердце ощущается легкий болезненный укол от того, что, возможно, я больше никогда не смогу увидеть мир, который покинула, и который казался мне слишком пресным. — Вы можете вернуть все назад? — я с мольбой во взоре смотрю на Трандуила, наблюдающего за мной с каменным выражением на лице. Огненные пряди в легком неярком освещении кажутся темнее, чем обычно, отчего кожа словно светится в полумраке. Я прекрасно осознаю, что мой вопрос звучит глупо, ведь если бы король знал, как все исправить, я бы уже давно была бы в собственном обличье, вряд ли эльфу по душе находиться в женском теле. — Ни одна из этих древних книг не описывает подобных случаев, — тонкая кисть неопределенно описывает дугу, указывая на многочисленные темные полки. — Я отправил весточку Митрандиру, пока ты, смертная, бездумно разгуливала по самой опасной части Сумеречного Леса. Он смотрит на меня пронзительным взглядом, ожидая какой-то реакции, но я понятия не имею, что должна ответить на известие, так как впервые слышу это имя. Трандуил закатывает глаза, словно, в очередной раз, пораженный моей глупостью, забывая, что я не являюсь жительницей Средиземья. — Гэндальф Серый — маг, — кратко поясняет раздраженный до предела эльф, и мне даже становится его жаль, ведь он точно так же оказался в этой неприятной ситуации. На этот раз я понимаю, о ком говорит король, перед внутренним взором появляется фигура, затянутая в серые длинные одежды, и мне становится чуточку легче, так как, возможно, этот старик найдет способ нам помочь. Я мало что помню связанное с именем знаменитого волшебника, в голове всплывают воспоминания о кольце и братстве, но все это сейчас вряд ли имеет значение, так что я отбрасываю эти мысли прочь. На самом деле меня мало интересует судьба Средиземья, несмотря на то, что я оказалась крепко привязана к этому миру. Как только появится возможность убраться отсюда подальше, я ей тут же воспользуюсь, не вмешиваясь в чужие жизни и судьбы. Пусть мой родной мир кажется скучным, слишком обыденным и порой неинтересным, но я ценю покой и удобства, которые окружали меня с детства. — Через три дня летнее солнцестояние, — Трандуил задумчиво проводит указательным пальцем по губе, становясь еще более мрачным, отчего по моей спине ползут неприятные мурашки. — Праздник открывает Король. Я тяжело выдыхаю, ощущая, как напрягается каждая мышца в теле, когда представляю, сколько пар глаз будут смотреть на меня в этот день, если только за эти трое суток мы не найдем способа обменяться телами. — Я не смогу, — качаю головой, опуская взгляд в пол и рассматривая темные завитки узоров на ворсистом ковре. — У тебя нет выбора, смертная, — жестко отвечает эльф, ударяя ладонью по столешнице, так что я подпрыгиваю от неожиданности и морщусь от боли в спине. — Эта ночь важна не только для моего народа, но и для всего Сумеречного Леса, который пьет энергию своего Короля и хранит покой своих детей. У меня голова идет кругом от этих слов, потому что я не могу до конца понять, что мужчина имеет в виду, говоря о том, что лес подпитывается его энергией, это звучит слишком жутко для меня. — Магия какая-то, — бурчу себе под нос, устало потирая глаза пальцами и надеясь, что этот кошмарный сон закончится в ближайшее время. — Именно, — на удивление легко соглашается Трандуил, окидывая меня неприязненным взглядом с ноткой отвращения. — Магия, не доступная человеческим существам. Меня коробит от того, насколько мерзко звучит последняя фраза, словно я второсортный вид, а не живая личность с чувствами и эмоциями. — И что же в таком случае делать жалкой смертной? — язвительно спрашиваю я, отбрасывая назад длинные спадающие на лицо светлые пряди, которые непреодолимо хочется остричь как можно короче, чтобы просто насолить выбешивающему меня эльфу. — Ваше тело… Трандуил издает нечленораздельный рык и сильнее хмурит брови, от всей его фигуры исходит какая-то невидимая подавляющая волна. — Сила, о которой я говорю, заключена не в хроа, а в фэа эльфа, — это звучит так, словно является самой естественной частью жизни, с которой, я, конечно же, не знакома. — Мое тело не поможет тебе в этом, смертная. — Сколько раз повторять, что меня зовут Аполлинария! — мой голос опасно повышается, но я стараюсь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, помня об угрозе со стороны короля, который владеет силами, недоступными мне. — И что мне в таком случае делать? Трандуил недовольно качает головой, морщась, когда короткие огненные пряди лезут в лицо, и по его плотно сжатой челюсти, я уже замечаю, что выстроенный в светлом гениальном разуме план мне не понравится. — Ты официально представишь меня жителям Сумеречного Леса, как дочь Силиврен, и тем самым покажешь свою благосклонность. В этом дворце мало кто может сказать слово против моей воли, — эльф задумчиво обводит мою фигуру с ног до головы. — А затем пригласишь меня на танец. Я постараюсь провести ритуал так, чтобы никто из присутствующих не заметил, что сила исходит не от Короля. Это кажется мне самой глупой идеей на свете, каким-то несуразным фарсом, который стыдно было бы провернуть и на сцене, но у меня нет другого варианта, так как я все еще ничего не смыслю в традициях местных жителей. Мой взгляд вновь натыкается на пыльную книжную кипу, высящуюся рядом, и я понимаю, что мне жизненно необходимо прочитать эти фолианты, если не хочу выставить себя, точнее Трандуила, на посмешище и быть придушенной хрупкой рыжеволосой Линарией. — Встань! — резко командует мужчина, отходя в центр помещения и с ехидной усмешкой разглядывая мое вытянувшееся лицо. На этот раз я не решаюсь спорить с несносным существом, а молча отталкиваюсь от удобной поверхности стула и принимаю вертикальное положение, из-за чего спина в очередной раз отзывается сильнейшей вспышкой боли. Я лишь надеюсь, что это не отражается на моем внешнем облике, и стискиваю зубы до боли в челюсти, стараясь подавить стон, рвущийся наружу. — Эта боль расплата, остающаяся после каждой встречи с отродьями Унголианты, — эльф выглядит откровенно недовольным тем, что его драгоценная оболочка пострадала. — Через пару дней станет легче. Я понятия не имею, кто такая эта Унголианта, да и не хочу даже представлять после встречи с отвратительными созданиями, наполняющими древний лес. Меня удивляет, что король все же сподобился объяснить, и я испытываю легкое чувство радости, когда осознаю, что он не пытался нарочно оставить меня мучиться от боли в ране, когда должен был полностью исцелить. Мой взгляд останавливается на тонкой изящной кисти, которую протягивает вперед эльф с постным выражением лица, будто все идет так, как надо. Я выгибаю бровь, пытаясь осознать, что именно ожидает от меня собеседник, когда Трандуил закатывает глаза к потолку и хватает меня за руку, утягивая в центр комнаты. — На празднике будут танцы, — голос звучит так, словно его сейчас стошнит. Я с неудовольствием замечаю, как тонкие женский ладони поправляют положение моего тела, которое в данный момент желает упасть на ближайшую горизонтальную поверхность, а не учиться отплясывать эльфийские народные пируэты. Однако мне не остается ничего другого, кроме как повторять изящные движения за невысокой стройной фигурой, которая когда-то принадлежала мне. Я умею танцевать, как и любая актриса, однако боль в спине и чужое все еще кажущееся слишком высоким тело лишает меня привычной грации, отчего Трандуил кривится с презрением, будто и не ожидает иного от человеческого существа. — Завтра утром с патрулирования возвращается мой сын, — во время очередного плавного поворота сообщает эльф, грозно сверкая серыми глазами. — Состоится совет, на который будут приглашены военачальники и Морнаур. У меня внутри возникает дикое желание сбежать в темный лес к паукам, лишь бы не представлять, как будет проходить этот несчастный совет, так как я понятия не имею, как у них тут все устроено. — Я продиктую тебе то, что необходимо будет сообщить, — король вновь выглядит взбешенным, лишенный возможности управлять государством, ответственность за которое упала на хрупкие плечи чужеродной девчонки. — Слово в слово. Если вздумаешь… — Да, да, — устало отмахиваюсь рукой от его Величества, пропуская мимо ушей новую угрозу, так как перед глазами вновь бегают черные точки. — Я помню ваше предупреждение. Мне кажется, что Трандуил готов ударить меня, от его тела буквально исходят волны, кричащие об опасности, а в кабинете становится темнее, словно набегает какая-то мрачная пелена. — Урок танцев окончен, — эльф резко останавливается, не пытаясь помочь мне закончить очередное плавное движение, отчего я спотыкаюсь и больно ударяюсь о стул, за который успеваю схватиться. — Приступай к чтению. Рыжие кудри вспыхивают золотистыми искрами, когда женская хрупкая фигура резко разворачивается на пятках и стремительным шагом покидает помещение, оставляя меня в одиночестве. Я со стоном опускаюсь на стул и с силой бью по гладкой поверхности стола, отрезвляя себя болью в кисти, которая начинает пульсировать. Мой взгляд, полный ненависти, останавливается на стопке ни в чем неповинных книг, а внутри все кричит от усталости и огромного объема информации, уже свалившейся на меня. Похоже, ночь обещает быть интересной.

* * *

Утро наполнено теплыми лучами и освежающими порывами летнего ветра, который забирается под ворот моей очередной шикарной мантии и приятно холодит кожу. Ночью прошел дождь, так что на каждой поверхности, листке или травинке сверкают ослепительные капли, отчего мир вокруг кажется объятым волшебным сиянием. Я стою на уже знакомом мне балкончике, рассматривая цветущие кусты и наслаждаясь одиночеством перед долгим мучительным днем, который обещает сжечь достаточно огромный кусок моих нервов. Несмотря на то, что я нахожусь в эльфийском теле, глаза нещадно жжет от недостатка сна и все еще остающейся после ранения слабости, ощущаемой каждой мышцей. Перед взором прыгают бесконечные изящно написанные вручную строчки древних фолиантов, сквозь которые я с трудом продиралась практически до рассвета. Странные отрывистые фразы чужого языка кажутся мне и знакомыми, и нет одновременно, и я уверена в том, что могу понять их смысл лишь благодаря моей нынешней физической оболочке. В душе возникает протест против обязанностей, которые висят дамокловым мечом над моей многострадальной головой. Выходит так, словно это я всем и все должна, а подданные лишь пользуются плодами моих трудов, хотя, во мне просто говорит усталость. Звонкие громкие голоса, наполненные легкими переливами, привлекают мое внимание, и я замечаю внизу перед задним входом во дворец две стройные фигуры с открытыми улыбками и печатью радости на лицах. — Мой отряд опередил ваш, принц Леголас, — рыжеволосая стройная эльфийка задорно хмыкает и толкает изящной кистью по плечу собеседника. — Я выиграла. — Зато в моем отряде не было раненых, — весомо замечает мужчина и тут же хмурится, словно слова вырвались помимо его воли. — Прости, я не должен был… Женщина качает головой, но я вижу по выражению ее лица, что она подавлена сложившейся ситуацией, и мне становится ее жаль, когда вспоминаются багряные капли крови на бледных идеальных лицах, увиденные мной вчерашним утром. — Тауриэль, — пытается оправдаться принц, однако собеседница лишь одаряет его ослепительной, но совершенно не убедительной улыбкой. Имя воительницы кажется мне знакомым, и я вспоминаю, что именно она спасла мне жизнь, когда я по собственной глупости попалась в ловушку к гигантским паукам. Мне хочется спуститься и поблагодарить эльфийку, однако я не уверена в том, что Трандуил поступил бы именно так, что в очередной раз приносит мне лишь головную боль, заставляя сомневаться в собственных поступках и решениях. Мой взгляд перетекает на мужчину, которого Тауриэль назвала принцем, и я замираю, замечая знакомые черты на молодом открытом лице. Мои пальцы пробегают по линии собственных скул, и приходит понимание, что это и есть королевский сын, который должен был вернуться с сегодняшним отрядом. Я ожидала увидеть такую же холодную ледяную статую, которой предстал передо мной Лесной Король, даже находясь в женском обличии, однако принц кажется живым и полным эмоций, льющихся через край. Волосы Леголаса точно такие же длинные, как у отца, и достают до пояса, однако отливают теплым золотом в ярких солнечных лучах, а в насыщенных голубых глазах светится открытость миру и доброжелательность. Это заставляет распрямиться тугую пружину где-то глубоко внутри моей души, когда я мысленно представляю будущий разговор с принцем. Я отвлекаюсь от собственных начинающих раздражать меня сомнений и замечаю тоскливый взор, которым провожает Леголас удаляющуюся в сторону дворца огненноволосую Тауриэль, на губах которой застыла широкая счастливая улыбка. Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что увиденное не является плодом моего воображения, и я фыркаю, по виду принца понимая, что тут замешаны сердечные дела. Женская натура никогда не ошибается и всегда чутко определяет подобные вещи, а я не исключение из правил, несмотря на то, что в данный момент являюсь эльфийским королем. Мне становится до боли любопытно, отчего Леголас не выкажет благосклонность более открыто, но затем мысленно одергиваю себя, напоминая, что мне не должно быть дела до того, как и чем живут местные обитатели, так как единственное важное дело — вернуться в родной мир и собственное тело. Я должна сосредоточиться на предстоящем совете и вспомнить зазубренные наизусть приказы, которые должна буду отдать эльфийским воинам, а так же самому принцу. В душе просыпается знакомое волнение, которое я подавляю легким усилием воли, а затем перед глазами на миг проносятся кадры из мучавших меня снов, которые кажутся смутно знакомыми. В них участвовала стройная женщина, имеющая невероятную для человека весеннюю красоту, и маленький светловолосый мальчик, напоминающий эльфа, застывшего с задумчивым выражением внизу. Виски пронзает неприятная горячая волна боли, которая тут же рассеивается, словно ее и не было, и мне кажется, что на миг я смогла пробиться сквозь плотную серую пелену к воспоминаниями Лесного Короля, которые все еще недоступны для меня. Думается, что это результат какой-то очередной эльфийской магии, так как сам Трандуил с легкостью может просматривать кадры из моей недолгой смертной жизни. И эта несправедливость заставляет мое сердце биться быстрее от гнева, разгорающегося внутри, и одновременно усталости, которая наполняет душу унынием. Я просто хочу оказаться подальше от этого чужого непонятного для меня мира и пугающего народа, смотрящего на меня восхищенными взглядами. В моей голове вновь путаются мысли, ведь мне казалось, что я уже сделала выводы на счет местных эльфов, однако искренние улыбки и ранее не слышанный во дворце смех Тауриэль и Леголаса заставляет меня задуматься о том, что я, возможно, принимаю слишком поспешные суждения. Каким-то шестым чувством я ощущаю пронзительный взгляд, остановившийся на моей фигуре, и быстрыми ловкими движениями поправляю и так абсолютно гладкие пряди шелковистых светлых волос, а затем замечаю, что Леголас смотрит на меня резко потемневшими до глубокой синевы глазами. Я несколько раз моргаю, когда понимаю, что принц кивает мне и движется в сторону дворца, очевидно намереваясь перед советом отчитаться перед своим Королем и отцом. И что-то в выражении его лица говорит мне, что отношения между близкими родственниками не такие уж благоприятные, как мне казалось ранее. Я издаю еле слышный стон своим новым мужским голосом, который все еще не привычен для меня, и делаю несколько глубоких вдохов перед тем, как ступить в длинный коридор. В голове крутятся тысячи мыслей и идей, как мне следует вести себя с Леголасом, однако я решаю, что в данный момент мне может помочь лишь веление собственного сердца.