То, что живет в глубине

Музыкальное сопровождение: Das Lied der Ahnen — Oonagh От Сердца к Небу — АРКОНА и Тролль гнет ЕЛЬ All for One — Blackmore`s Night — Отец, — Леголас склоняет голову, прижимая правую руку к левой части груди, а затем быстро окидывает меня настороженным взглядом пронзительных глаз. Я чувствую, как потеют ладони, и покалывает кончики пальцев от волнения, и испытываю острое желание сбежать от этого взгляда как можно дальше. Я не успела спросить у Трандуила о том, как мне следует вести себя с его сыном, да и сомневаюсь, чтобы раздраженный предыдущими событиями эльф ответил мне, позволяя узнать больше о его жизни. Я на миг замираю на месте, задумываясь над тем, а не следует ли мне обнять принца, как поступал мой собственный отец, когда я возвращалась в детстве после долгого отдыха в деревне, однако передо мной стоит вполне взрослый мужчина, и эта идея кажется слишком не подходящей для чтящих этикет высокомерных местных жителей. — Тауриэль сообщила мне о том, что произошло вчера, — Леголас не делает попытки подойти ближе или хотя бы улыбнуться родителю, лишь продолжает сверлить взглядом мою высокую фигуру, словно между нами находится непреодолимая стена. — Это была случайность, — неопределенно отвечаю я тихим голосом, не зная, что еще могу сказать по поводу своей нелепой встречи с гигантскими пауками. По спине в очередной раз пробегает колкая неприятная волна, ставшая слабее со вчерашнего вечера, но все еще доставляющая неудобства при ходьбе. Принц с шумом выдыхает, на его лице застывает неудовлетворенное выражение, однако он не стремиться расспрашивать подробнее, будто боится услышать резкое слово, и я начинаю понимать по скованным движениям эльфа, что отношения между ним и отцом даже близко не похожи на родственные. И отчего-то меня это не удивляет, а где-то глубоко внутри просыпается теплая волна сочувствия к этому красивому созданию, которое так разительно отличается от Трандуила, несмотря на знакомые черты, проскальзывающие на бледном лице. — Вся восточная часть леса занята пауками, — переходит на серьезный тон Леголас, отводя взгляд в сторону и рассматривая солнечные лучи, играющие на высокой колонне длинной галереи. — Тьма из Дол-Гулдура расползается все дальше. Если мы не сможем оттеснить их обратно, то жителям нескольких селений придется искать укрытия во дворце. Я ощущаю, как начинает сдавливать виски от подобных известий, меньше всего на свете мне хочется пытаться решить проблемы Сумеречного Леса, однако у меня нет выбора, и я стараюсь вспомнить все наставления Трандуила по поводу проблем с пауками. О Дол-Гулдуре я успела прочитать скудные сведения, собранные в одном из старинных пыльных фолиантов, так что имею хоть какое-то представление о темной вражеской крепости, пусть до конца и не понимаю, что это за Враг. У меня создается ощущение, что эльфов стараются взять в осадное кольцо, если отродья Унголианты имеют собственный разум, и где-то глубоко внутри просыпается совесть, так как я действительно непреодолимо желаю вернуться в собственное тело и мир, а не отдавать приказы местным военачальникам. Я никогда не была сильна в стратегии, а с моими малочисленными знаниями о происходящем, вся эта ситуация начинает постепенно сводить меня с ума, и я боюсь, что каким-нибудь неосторожным словом выдам то, что не являюсь Лесным Королем, и тогда никто не сможет предсказать, как отреагируют подданные Трандуила. — Отец? — Леголас терпеливо ждет ответа, нахмурив изящные светлые брови, и подозрительно косится в сторону застывшего на месте в молчании родителя. Я с неудовольствием понимаю, что настолько глубоко погрузилась в свои мысли, не прокомментировав никак сообщение принца о надвигающейся угрозе. Кончиками пальцев я быстро тру уставшие от долгого ночного чтения глаза и замечаю обеспокоенный взгляд светловолосого принца, который, кажется, удивлен поведением короля. На меня словно выливают ведро ледяной воды, по всему телу бегут противные мурашки, и я лишь надеюсь, что не выдала себя нетипичным для Трандуила поведением. — Объединишься с отрядом Тауриэль, и после праздника отправитесь в поселения, — я мысленно молюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и не был похож на заученный текст, ведь я судорожно вспоминаю то, о чем мы вчера договаривались с королем. — Жители должны быть в безопасности — это первостепенная задача. Затем можно будет разведать обстановку, и если обнаружите гнезда этих тварей — сожгите там все дотла. Леголас кивает в ответ на мои очевидные слова, судя по виду обрадованный, что можно будет вновь отправить в мрачный лес навстречу опасности, и я окидываю фигуру принца быстрым оценивающим взором, замечая потертые тускло сверкающие наручи с узорами в виде переплетающихся ветвей, простой темно-зеленый камзол, который пересекает кожаный ремень, удерживающий массивный колчан за идеально прямой спиной. Эльф передо мной ничем не отличается от тех воинов, которых я видела вчерашним утром, вернувшихся из патрулирования, так что практически невозможно сказать, что он принадлежит к королевскому роду, если только не обращать внимания на очевидную схожесть мужчины с отцом. Какая-то открытость во взгляде молодого принца и отсутствие холодной надменности, присущей придворным, приближенным к королю, заставляет меня почувствовать симпатию к Леголасу, так что я неосознанно слегка улыбаюсь кончиками губ, что не остается незамеченным. — Ты действительно не против того, чтобы я выполнил твой указ вместе с Тауриэль? — голос эльфа наполнен какой-то потаенной надеждой, отчего мне вспоминается тоскливый взор насыщенных меняющих цвет глаз, брошенный в сторону капитана стражи. Я стараюсь сохранять на лице холодное безразличное выражение, хотя внутри все кипит от множества догадок, предположений и эмоций, и мне хочется что-нибудь разбить, чтобы выпустить пар, так как я остро ощущаю, что в данный момент ступаю по тонкому льду. Я понятия не имею, что должна ответить на подобный вопрос, так как Трандуил ничего не говорил про Тауриэль, кроме того, что она обязательно должна возглавить один из отрядов. — Не против, — кратко отвечаю я, замечая, как вытягивается бледное красивое лицо принца, когда он слышит эти слова. — Но… — Леголас неуверенно кривит губы в полуулыбке, которая выказывает какую-то щемящую сердце радость, старательно подавляемую молодым воином, отчего мне становится неуютно, будто я лезу во что-то слишком личное, абсолютно меня не касающееся. — Я могу и передумать, сын, — я стараюсь придать своему тону холодной брезгливости, которая присуща Трандуилу, но не уверена в том, что справляюсь с этой задачей, однако мой собеседник тут же хмурится и даже делает шаг назад, словно боится, что я действительно отменю приказ. Леголас вновь окидывает всю мою фигуру внимательным взглядом, в котором отчетливо заметно беспокойство: — Ты в порядке? Меня удивляет, что принц задал этот вопрос не в первую очередь, ведь по его напряженным мышцам и маленькой складочке между бровями совершенно очевидно, что он беспокоиться о собственном отце, однако отчего-то пытается не акцентировать на этом внимания. Перед взором появляется моя собственная хрупкая фигура с огненными волосами и ехидно кривящимися полными губами, прищур стального цвета ледяных чуть мерцающих глаз, а в голове слышится резкий грубый голос, в котором отчетливо заметны нотки презрения. Наверное, мне не стоит удивляться, что собственный сын в какой-то мере побаивается гнева отца и не желает вызвать его неудовольствие. Я открываю рот, чтобы ответить в резкой манере Трандуила, однако замечаю появившуюся в другом конце галереи знакомую фигуру черноволосого Морнаура, отчего у меня отлегает от сердца. Эльф быстрым шагом приближается к нам, сверкая насыщенными янтарными глазами, а его острый кончик носа вновь напоминает мне клюв дикой птицы. — Мой Король, — советник прикладывает ладонь с длинными изящными пальцами к груди и низко кланяется. — Мой Принц. Все в сборе, мы готовы начать. Заседание проходит для меня, как во сне, так как глаза закрываются, а долгие и нудные обсуждения и споры присутствующих эльфов болью отдаются в висках. Множество прекрасных лиц и звонких переливчатых голосов вызывают ощущение нереальности, словно я нахожусь в каком-то волшебном видении, остро чувствуя собственное несовершенство, несмотря на то, что в данный момент сама являюсь нереальным прекрасным существом. Витиеватые фразы, отчетливо просвечивающие подтекстом, холодные полуулыбки, не скрывающие язвительности, изящные движения, словно элементы из танца и безупречные манеры сводят меня с ума. Мне до боли хочется сгорбить вновь беспокоящую спину и запустить пальцы в волосы, чтобы хоть немного облегчить стучащиеся молоточками неприятные ощущения в висках. Ситуацию осложняет то, что я никак не могу запомнить длинные непривычно звучащие имена военачальников и влиятельных придворных, которые, кажется, не обращают внимания на молчаливого короля, усталым взором разглядывающего узоры на высокой арке под потолком. Когда все, кто хотел, высказываются, и поток громких напыщенных слов прекращается, я делаю глубокий вдох и начинаю произносить заученные приказы, которые продиктовал мне Трандуил, надеясь, что ничего не упускаю из виду. Краем глаза я замечаю обеспокоенное лицо Морнаура, который не сводит с меня взора все то время, что длится нудное и, на мой взгляд, совершенно бесполезное заседание. В голову закрадывается подозрение, что я все же выдала себя каким-то неуместным жестом или неосторожным словом, однако эльф не совершает попыток обратиться ко мне, и после того, как я отдаю последние указания, советник послушно склоняет голову. Как только высокие стройные фигуры начинают расходиться по разным уголкам дворца, я вскакиваю на ноги и, стараясь удерживать плавность шага, направляюсь в сторону палат целителей, провожаемая удивленным взглядом Леголаса. Однако в данный момент я перестаю обращать внимания на подданных, обеспокоенных странным поведением короля, голова болит все сильнее, а перед глазами вновь появляются черные точки, будто я вновь оказываюсь под воздействием паучьего яда. Все конечности наливаются свинцом, и каждый шаг дается с огромным трудом, но я продолжаю держать спину неестественно прямой, проклиная длинную стелющуюся по каменному полу мантию, тяжесть которой добавляет мне страданий. Все мои желания сосредоточены в данный момент на поиске Трандуила, который может помочь снять спазмы, сдавливающие мои виски и унять боль в горящей огнем спине. Навстречу мне попадаются несколько изящных женских фигур, облаченных в полупрозрачные летящие одеяния, низко склоняющих головы, украшенные причудливыми плетениями из длинных блестящих волос. В каждом взгляде придворной эллет виднеется ничем не прикрытое обожание и восхищение своим королем, отчего мне становится неуютно, и я стараюсь, как можно быстрее, пробраться сквозь переплетения темных коридоров подземного дворца. Под ногами все не кончаются бесконечные каменные ступени и высокие выгнутые дугой мосты, ничем не огороженные и настолько узкие, что у меня сердце замирает, когда я ступаю на такую ненадежную опору, боясь споткнуться о собственное шикарное одеяние и рухнуть на нижний уровень с грацией слона. Неуклюжий Лесной Король, по неосторожности сломавший себе шею в собственном дворце, наверняка вошел бы в легенды. Я хмыкаю в ответ на свои отвлекающие от ухудшающегося состояния мысли и делаю несколько глубоких вдохов, стараясь прояснить зрение. Мне остается лишь надеяться, что я иду верной дорогой, так как все переходы и длинные коридоры слишком похожи друг на друга, так что в них можно плутать целую вечность. Какое-то шестое чувство все же срабатывает, и я с облегчением замечаю знакомый светлый коридор, выводящий в сторону палат целителей, полный теплых солнечных лучей и свежего несущего в себе запахи хвои ветра. Когда сердце внезапно пропускает удар и начинает биться так сильно, будто хочет покинуть грудную клетку, я хватаюсь за стену, не заботясь более о том, чтобы выглядеть царственно отстраненно, и пытаюсь отдышаться, не понимая, что происходит. Трандуил сказал, что яд полностью выведен из организма, а значит здесь замешано что-то другое, но я не припоминаю, чтобы бессмертные в какой-то степени эльфы были подвержены болезням, подобно людскому народу. Липкий страх осторожно обхватывает меня в свои объятия, но я резко дергаю головой, ощущая, как длинные светлые пряди бьют меня по щекам, и отгоняю прочь дурные мысли, испытывая как никогда острое желание жить. На мое счастье коридор остается пустынным, так что ни единая душа не замечает моего странного состояния, и я, переждав пару минут, отталкиваюсь от прохладной поверхности стены и быстрым шагом направляюсь в уже знакомые светлые палаты целителей. Просторное помещение в этот раз практически пустынно, занятой остается всего лишь одна узкая койка, на которой я замечаю вчерашнего раненого эльфа из утреннего патруля, второй стражник исчез, очевидно, отпущенный с разрешения целителя Ародносса. Я с каким-то отчаянием оглядываю безмолвные светлые стены, словно надеясь, что передо мной в секунду материализуется Трандуил, и отчаянно боюсь потерять сознание, нестерпимо трясутся колени. Из приоткрытого окна слышатся звонкие выкрики и отчетливый металлический звон, будто от сталкивающихся друг с другом мечей, в звуки энергичной тренировки гармонично вплетается легкая птичья трель, от которой становится легче на душе. Я сосредотачиваюсь на окружающем мире, стараясь дышать, как можно глубже, и прикладываю ладонь к груди, за ребрами которой неровно бьется эльфийское сердце. Через пару секунд все неприятные ощущения внезапно исчезают, словно это было лишь плодом моего воображения, даже боль в висках медленно разжимает свои тиски, оставляя меня недоуменно хлопать глазами среди наполненного светом тихого помещения. Я трясу головой, не совсем понимая, чем мог быть вызван странный приступ слабости, и присаживаюсь на ближайшую кровать, наблюдая за медленно поднимающейся грудной клеткой спящего эльфа напротив. Мужчина выглядит невероятно бледным, под закрытыми глазами отчетливо заметны темные следы, а губы потрескавшиеся и сухие, но, несмотря на болезненное состояние, идеальная красота все так же проступает в каждой черточке. Я задумчиво рассматриваю плотную повязку на груди больного, растрепанные каштановые волосы, тускло переливающиеся золотистыми искрами в лучах, падающих с окна, и внезапно понимаю, что это существо вполне себе настоящее. Вспоминаются омерзительные силуэты мохнатых пауков, заключивших меня в тесное кольцо, так что внутри вновь поднимается волна тошноты. Я осознаю, что этот эльфийский воин точно так же пострадал от темных созданий, пытаясь защитить свой собственный дом, и где-то внутри поднимает голову совесть, коря за то, что я так отчаянно стремлюсь отстраниться от происходящего вокруг, несмотря на то, что в данный момент вся ответственность за Лесное Королевство лежит на моих плечах. Мое внимание привлекают приглушенные голоса, доносящиеся из-за приоткрытой тяжелой двери, ведущей в палату, которая была моей на время восстановления после встречи с ядовитыми тварями. Я отчаянно твержу себе, что мне не следует поддаваться любопытству, но ноги сами ведут меня ближе, и я быстро оглядываюсь вокруг, словно боюсь быть застуканной на месте преступления. Наверное, со стороны это смотрится откровенно смешно, когда высокая царственная фигура короля застывает возле двери и заглядывает сквозь небольшую щелку, стараясь рассмотреть силуэты разговаривающих эльфов. В просторном помещении виднеются знакомые фигуры Морнаура, скрестившего руки на груди и недовольно хмурящегося, Ародносса, который поджимает губы и скептически смотрит на черноволосого советника, и незнакомого эльфа, одетого в обыкновенный зеленый камзол, накрытый сверху серым шерстяным плащом, который можно увидеть на дозорных. — Тебе следует быть осторожнее с этой девицей, Ародносс, — Морнаур делает несколько нервных шагов туда и обратно, словно что-то гложет его изнутри. — Она появилась слишком внезапно. А на следующий день Король попал в лапы к паукам. — Его Величество доверяет Линарии, — мягко не соглашается светловолосый целитель, качая головой и окидывая недовольным взглядом насыщенных зеленых глаз собеседника. — А я нет! — резко отрезает советник, отбрасывая назад идеально гладкие черные пряди. — Я не верю в то, что она действительно дочь леди Силиврен! У меня по спине ползет неприятный холодок, когда слова достигают разума, в голове тут же проносятся тысячи страшных сценариев, в которых нас с Трандуилом разоблачают, а так же вспоминаются предупреждения короля о том, что Морнаур первым воткнет нож мне в сердце, лишь бы не позволить смертной оказаться на престоле Сумеречного Леса. Все ради спокойствия государства, и ничего личного. Однако где-то внутри зреет сомнение, что вызывающий противоречивые эмоции эльф действительно сможет так поступить со своим владыкой, не попытавшись найти другой выход, но я не хочу проверять свои догадки на собственной шкуре, так как мне все еще есть, что терять. Хотя бы мою жизнь. — Я тоже в это не верю, — кивает головой Ародносс, его губы искривляются в легкой усмешке. — Однако девочка обладает сильным даром и первая бросилась исцелять короля, когда его доставили в палаты. — Берион, — черноволосый мужчина поворачивается к незнакомому мне эльфу, который в ответ склоняет голову. — Найди способ втереться в доверие к этой Линарии, — советник морщится, словно только что попробовал на вкус что-то кислое. — Ты неплохо разбираешься в травах, думаю, что у вас найдутся общие темы для разговора. — Слушаюсь, лорд Морнаур, — теплые карие глаза Бериона мягко сверкаю вспыхнувшей там радостью от возможности принести пользу. — Это излишние меры, — главный целитель напряженно взирает на собеседников, хмуря светлые брови. — Предосторожность не бывает излишней, тебе ли не знать, — грубовато отрезает Морнаур, выглядящий однако не особенно довольным тем, что приходится играть в шпионов. — Тем более мы говорим о личности, проникшей в палаты целителей — в самое уязвимое место. Если бы не благосклонность короля, я бы никогда не позволил чужеземке даже близко приблизиться к этим помещениям. — Он считает, что она дочь леди Силиврен, — с тяжелым выдохом замечает Ародносс, устало взъерошивая рукой светлые пряди. — Это как ниточка, ведущая к его прошлому, когда еще был жив король Орофер. — Что-то я не замечал ранее подобной ностальгии за его Величеством… Я делаю несколько осторожных шагов назад, стараясь не выдать своего присутствия, а затем разворачиваюсь на пятках, чувствуя, как тяжелая мантия оборачивается вокруг ног. Внутри все дрожит от практически осязаемого беспокойства, но вокруг по-прежнему тихо, и я понятия не имею, где мне искать Трандуила, чтобы предупредить о недоверии собственных подданных. Конечно, скорее всего, эльф и сам догадывается об этом, но вся ситуация совершенно мне не нравится, на душе остается какой-то гадкий привкус, от которого хочется избавиться. Я в расстроенных чувствах покидаю палаты целителей, решительно направляясь в сторону королевского крыла, так как хочу подумать без выглядывающих с каждых углов восхищенных взглядов придворных. Мысли о странном болезненном состоянии, атаковавшем королевское тело, совершенно вылетают из головы, сменяясь мрачными предчувствиями надвигающейся грозы.

* * *

Последующие двое суток я места себе не нахожу, так как краем уха услышала, что Ародносс послал в отдаленную часть леса большую группу целителей на помощь пострадавшим от нападений пауков жителям. И, разумеется, в этот отряд совершенно не случайно попал Трандуил, покинув дворец именно тогда, когда он больше всего был необходим, так как нынешний день числился праздником летнего солнцестояния. Я в очередной раз нарезаю сотый круг по просторным королевский покоям, с раздражением дергая себя за длинные волосы, настойчиво спадающие на лицо, и пытаюсь успокоить внутреннюю дрожь, когда представляю, как буду выглядеть на ночном пиршестве среди прекрасных и утонченных созданий. Трандуил успел сообщить мне основные мои обязанности, однако я все еще хорошо помню его слова о магической составляющей этого праздника, когда Лесной Король должен поделиться своими силами с лесом, отчаянно нуждающемся в поддержке своего владыки. У меня нет желания представлять, что произойдет в случае, если надменный эльф не вернется к вечеру, однако перед глазами настойчиво проявляется картина ненавистных взоров местных жителей, ставящих меня на колени и пронзающих грудь первым попавшимся мечом. Я настойчиво повторяю себе, что никто не посмеет причинить вред королю, тем более рядом будет находиться принц Леголас, который вряд ли одобрит подобные действия в сторону отца. Но страхи не желают слушать доводов разума и продолжают отравлять мое сознание, стремясь опустить настроение ниже любой приемлемой планки. Яростный рык срывается с моих губ, и я замираю на месте напротив сверкающей поверхности большого старинного зеркала, отражение в котором привлекает мое рассеянное внимание. Бледное вытянутое лицо с идеальной кожей определенно принадлежит Лесному Королю, так же как и длинные мерцающие серебром светлые пряди волос, слегка растрепавшиеся от моих нервных передвижений. Однако что-то кажется неправильным, словно в каждой черточке проступает какая-то еле заметная усталость, вроде темных пятен под глазами, потерявших свой насыщенный оттенок и принявших обыкновенный серый цвет. Кожа кажется потускневшей, лишенной привычного для эльфийского народа сияния, особенно хорошо заметного в ночных сумерках, и я осторожно прикасаюсь к гладкой зеркальной поверхности, пытаясь осознать, отчего в моей внешности произошли такие изменения. Перед взором проносится собственная хрупкая фигура, словно наполнившаяся волшебной силой, которой ранее в ней не замечалось, и я с какой-то потаенной грустью осознаю, что истинную сущность сложно спрятать за внешней оболочкой. Мое смертное тело, приняв в себя бессмертную эльфийскую душу, начало подстраиваться и изменяться, пользуясь магией древнего народа. Я же от рождения являлась самой обыкновенной человеческой женщиной, и сейчас это отлично видно в отражении, несмотря на все еще поражающую воображение ледяную красоту. Мне становится страшно от того, к чему все это может привести, если мы с Трандуилом не найдем как можно скорее способа вернуть все на свои места, но тут же одергиваю себя, напоминая, что постоянное волнение не поможет справиться с проблемами. За распахнутой стеклянной створкой, ведущей на балкон, слышатся звонкие плюющие голоса эльфов, которые с радостью приветствую новый праздничный день, и я понимаю, что мне пора начать приготовления к вечернему пиршеству и постараться собраться с мыслями, так как сегодняшней ночью на меня будет обращено множество взоров. Я стараюсь вспомнить каждую мелкую деталь, о которой мне сообщил король, чтобы сделать все в точности по традициям местных жителей, хотя некоторые моменты кажутся мне странными. Однако у меня нет особого выбора, а где-то внутри просыпается легкое любопытство и напряженное ожидание, словно вот-вот должно произойти нечто чудесное, как в детстве. Я бросаю последний настороженный взгляд на свое потускневшее отражение и решительно распахиваю тяжелую дверь, ведущую в шикарную гостиную, чтобы пройти в другую часть королевских покоев. На этот раз стражи, охраняющие драгоценную жизнь своего повелителя, остаются снаружи в прохладном коридоре, оставляя меня в полном благословенном одиночестве, так что я могу спокойно разгуливать в ночном одеянии, не смущая чтящих дворцовый этикет эльфов. Мой путь оканчивается в наполненной ароматами ванили и легких травяных ноток комнате, которая заменяет Трандуилу ванную. На каменных неровных стенах дрожат причудливые тени от многочисленных витых свечей, расположенных на длинных деревянных полках, находящийся в центре комнаты самый настоящий бассейн, по-другому мне сложно назвать гигантскую купель, наполнен горячей кажущейся темной водой, от которой исходят легкие облачка пара. Под босыми ступнями чувствуется теплая поверхность светлой узорчатой плитки, а на изогнутых светлых скамьях лежат мягкие свертки ворсистых полотенец, рядом поблескивают стеклянными гранями многочисленные баночки со сверкающими жидкостями. Я мысленно благодарю слуг, успевших ранним утром позаботиться о комфорте своего короля, и быстро сбрасываю с себя светлую широкую рубаху и такие же штаны, сшитые из легкой хлопчатой материи, оставляя их неаккуратной кучкой белеть на полу. Во мне вновь поднимается легкое чувство смущения, когда я остаюсь полностью обнаженной, однако я стараюсь напомнить себе, что давно уже не являюсь невинной девочкой, и, тряхнув головой, словно таким образом отбрасывая все свои сомнения, с наслаждением погружаюсь в горячую, наполненную ароматными маслами, воду. Меня в очередной раз поражает, что в таком слабо развитом технологически мире, тем не менее, существует вполне похожий на современный водопровод, что крайне упрощает жизнь. Возможно, подобными удобствами пользуются здесь только царские особы и эльфийский народ, но у меня на самом деле нет желания проверять, что находится за пределами Сумеречного Леса. Я позволяю себе полностью расслабиться и дать телу насладиться приятным теплом, которое мягко обволакивает каждую клеточку, а затем тянусь рукой к склянкам, которые подготовили для меня эльфы. Трандуил долго и нудно разглагольствовал о том, каким средством мне необходимо было вымыть волосы, чтобы от них исходил определенный аромат, и я надеюсь, что ничего не путаю, мысленно поражаясь такой придирчивости к мелочам. Как только каждая часть моей физической оболочки начинает скрипеть от чистоты и пропитывается насквозь душистыми цветочными ароматами, я с сожалением выбираюсь из горячей воды, обещая себе наслаждаться как можно чаще шикарными водными процедурами, пока у меня есть такая возможность. Следом я беру в руки небольшую баночку из темного стекла, не имеющую никаких надписей, в которой обнаруживаю маслянистую мерцающую серебром перламутровую жидкость, и медленными движениями втираю ее в каждый сантиметр кожи, не обходя вниманием даже лицо и надеясь, что она скроет усталый помятый вид, не присущий эльфийскому народу. Для меня все эти приготовления не имеют особого смысла и кажутся присущими женскому полу, но я не хочу лишний раз давать повод придворным придраться к какой-либо несущественной для меня детали, но отлично заметной для зоркого глаза. Когда я возвращаюсь в королевскую спальню, залитую теплыми солнечными лучами, то замечаю приготовленные одеяния из летящего серебристого шелка и ранее не виденную корону из переплетенных ветвей, украшенную яркими пятнами лесных цветов. Мне становится жаль, что я не могу, как следует, поблагодарить слуг за их быструю незаметную работу, и принимаюсь за последние штрихи, стараясь не помять тонкую ткань. В итоге то, что я вижу в зеркале, заставляет меня замереть от восторга и яркой острой зависти, впившейся иглой в самое сердце, когда я осознаю, что никогда не смогу быть ровней сказочным существам, населяющим Сумеречный Лес. Где-то на периферии сознания проносится шальная мысль прекратить всякие попытки вернуться домой и навечно остаться в теле Лесного Короля, однако тут же возникает воспоминание о настигшей меня странной слабости и дурном самочувствии, которые являются тревожным звоночком. И мне начинает казаться, что своим присутствием я оскверняю прекрасную оболочку Трандуила, которая увядает без присутствия древней эльфийской души. Я резко разворачиваюсь в другую сторону, стараясь подавить в себе нехорошие помыслы, и делаю несколько вдохов, стараясь сосредоточиться над тем, что меня ждет за дверьми королевских покоев. Сегодня мне как никогда необходимо постараться достоверно сыграть свою роль, пусть я нахожусь и не на сцене, а вокруг меня не простые зрители, а подданные, ожидающие от своего владыки определенных действий.

* * *

Когда небо постепенно начинает окрашиваться в темные синие тона, расцвечивающиеся первыми ярко сверкающими огоньками звезд, во мне поднимается острая волна страха, которую я тут же подавляю, делая большой глоток терпкого красного вина, налитого в вытянутый хрустальный бокал. Я шевелю босыми пальцами ног, ощущая приятное щекотание длинных изумрудного цвета травинок, и откидываюсь спиной на вычурную резную спинку походного трона, на котором восседаю с обыкновенным надменным видом, стараясь придать лицу безразличное выражение, хотя внутри все горит от восторга. Мне хочется вскочить на ноги и заглянуть под каждый пышный куст, рассмотреть мелкие детали, невероятные наряды, попробовать все, без исключения, испускающие потрясающие ароматы блюда, но вместо этого приходится сидеть и с кислой ухмылкой наблюдать за громко переговаривающимися подданными, глаза которых в этот вечер светятся от искренней радости и какого-то благоговения. Объемные кроны деревьев, мягко шелестящие от теплого летнего ветра, украшены многочисленными сияющими фонариками, освещающими праздничную поляну теплыми огнями, по краям от королевского трона располагаются длинные, наполненные яствами столы, покрытые ажурными скатертями, словно сплетенными из тончайших паутинок. Левее белеют одетые в летящие отрезы ткани фигуры музыкантов, ни на миг не прерывающие чарующих мелодий. Я с интересом разглядываю полированные грани скрипок, ничем не отличающиеся от таких же из моего мира, вслушиваюсь в звонкое звучание флейты и волшебные переливы струн большой позолоченной арфы. Эльфы, в этот вечер словно ставшие беспечными детьми, хаотично передвигаются по мягкой сочной траве на просторной поляне, молодые эллет с сияющими в темных волосах камнями собираются в стайки и весело хихикают, виднеется несколько медленно вальсирующих пар, одеяния которых поражают богатством вышивки. Я знаю, что ради праздника на дворцовую территорию пожаловали так же жители лесных поселений, однако не могу отличить их от придворных, так как мало кого знаю здесь в лицо. Терпкое ягодное вино льется рекой, но ясноглазый народ, будто вовсе не ощущает его воздействия, в отличие от меня, уже чувствующей приятное головокружение. Несмотря на предстоящую церемонию, я испытываю откровенное наслаждение от того, что вокруг так много народу, и практически никто не обращает внимания на застывшую на троне фигуру короля, одетого в серебристые одежды. Мне кажется, что с мерцающей кожей и светлой мантией я напоминаю призрака или большую моль, разве что яркая корона, украшенная цветами, разбавляет бледные оттенки. Мой взгляд выцепляет знакомые огненные кудри, и дыхание перехватывает, когда я несколько раз вынуждена моргнуть, чтобы уверить в себя в реальности увиденного. Хрупкая невысокая фигура облачена в ажурное стелющееся по земле платье нежного зеленого оттенка, перехваченное на поясе широким поясом, украшенном золотистым орнаментом. В рыжих аккуратно вьющихся волосах сверкают маленькие камушки, словно капли росы, застывшие на ярком полотне, и это выглядит настолько утонченно, что короткая длина прядей становится совершенно неважной деталью. От бледной фарфоровой кожи исходит неяркое, но вполне отчетливое сияние, а глаза кажутся наполненными внутренней энергией, даже со своего места я легко могу различить бирюзовые оттенки, которых ранее там не было. Фэа Трандуила настойчиво проглядывает даже сквозь смертную человеческую оболочку, и вряд ли кто-то из присутствующих может опровергнуть принадлежность Линарии к эльфийскому народу. Король останавливает на моем лице внимательный пронзительный взгляд, который сегодня отчего-то наполнен мягкими и благостными искрами, вместо привычного раздражения, и я понимаю, что настало время, так как на темном небосводе уже виднеется белесое пятно взошедшей луны. Я медленно поднимаюсь на ноги, продолжая пальцами правой руки крепко сжимать прозрачный бокал, наполненный на треть багрового цвета напитком, и всей поверхностью кожи ощущаю взгляды, которые оказываются направлены на мою высокую фигуру. Однако алкоголь делает свое дело, и страх более не сковывает мою душу, мне кажется, что неяркие огоньки фонарей превращаются в знакомый свет софитов, а белеющие лица — всего лишь зрители, ожидающие продолжения спектакля. — Эльфы Сумеречного Леса! — мой уверенный зычный голос разносится над притихшей поляной, отдаваясь в каждом укромном уголке звонкими нотами. — Эта волшебная ночь, особенная для каждого из нас, обязана быть наполнена светом, вопреки той тьме, что старается подобраться к нам, — я послушно произношу те слова, которые продиктовал мне Трандуил, однако у меня создается чувство, что они исходят не из памяти, а из сердца, дрожью отдаваясь в кончиках пальцев. — И я прошу вас поделиться вашей силой не только с братьями и сестрами, но и с нашим домом, который столько лет оберегает нашу жизнь. Пейте вино, танцуйте, пойте гимны и не смыкайте глаз до рассвета! Я поднимаю свой мягко сверкающий бокал к губам и с наслаждением ощущаю приятный ягодный привкус на языке, а затем отставляю вино в сторону, чтобы пройти чуть вперед от трона, встречаясь взглядом с Трандуилом, с легким прищуром наблюдающим за моими действиями. — Королевский танец в этом году достается не так давно присоединившейся к нам целительнице Линарии, — мне несколько странно говорить о самой себе, когда женская рыжеволосая фигура легким шагом выходит вперед. Эльфы медленно расступаются в стороны, освобождая место для танца, и я замечаю несколько расстроенных взглядов прекрасных эллет, которые отчаянно надеялись быть выбранными королем. — Дочь погибшей леди Силиврен, верой служившей еще моему отцу, королю Ороферу, спасла мою жизнь несколько ночей назад. Нам стоит выразить ей благодарность. По поляне пробегают легкие удивленные шепотки, тут же сменяющиеся одобрительными звонкими возгласами и широкими улыбками, даже обычно мрачный и недоверчивый Морнаур, тенью маячащий с правой стороны трона, кажется расслабленным и одобрительно поглядывает в сторону Линарии. Я слышу начало новой мелодии, звуки которой отчетливо отдаются в сердце, к нежному напеву чистых эльфийских голосов прибавляются набирающие силу барабанные удары, посылающие дрожь по моему телу. Я поднимаю правую ладонь, наблюдая за зеркально встающим передо мной Трандуилом, и внезапно перестаю ощущать себя чужой, словно какая-то волшебная искра нынешней ночи пробирается глубоко и в мою чужеземную душу. Мы с королем начинаем первые движения, и эльф на этот раз не кривит пухлые губы в ядовитой усмешке, а мягко смотрит на меня с еле заметным одобрением, а затем внезапно улыбается, показывая белые зубы. Я, не прерывая плавного танца, за которым наблюдают десятки взволнованных глаз, удивленно моргаю и слышу тихий звонкий перелив смеха. — Чему вы радуетесь? — тихо спрашиваю я, когда мы с Трандуилом сближаемся в очередном изящном повороте. — Тому, что не мне сегодня приходится скучать безжизненной статуей на троне, — охотно отзывается король, хитро сверкая мерцающими глазами. — Дай мне свою руку, смертная. Пора начинать ритуал. Барабанный бой ускоряется, и я хватаюсь за тонкую хрупкую кисть, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, когда эльф цепко сжимает свои пальцы в ответ на моей коже. Весь мир вокруг, словно замирает, и создается ощущение, что на праздничной поляне мы остались только вдвоем, отчего по спине бегут мелкие мурашки, от которых становится холодно. Я не сразу замечаю мягкую волну энергии, вливающуюся в мое тело, а затем с нарастающей силой устремляющуюся в пространство вокруг. Это похоже на мелкие разряды тока, которые пронзают каждую клеточку, но не приносят вреда. Мой взгляд падает на мои собственные руки, которые совершенно отчетливо светятся пульсирующими искрами, так же как и глаза Трандуила, сосредоточенного на ритуале. Из его фигуры пропадает всякая надменность или холодность, и мне кажется, я могу видеть пламя, обретающее живую форму, хоть и имеющее ледяной оттенок. Огненные пряди развиваются от невероятной гудящей энергии окружающей нас, и мое сердце пропускает удар, потому что я отчетливо слышу шепот, исходящий из каждого уголка ночного леса. Трава под ногами, словно вцепляется в мои босые ступни, а на изумрудном ковре внезапно раскрывают лепестки ночные сиреневые цветы, кроны деревьев озаряются мерцанием светляков, взметнувшихся из потревоженных барабанным боем кустов, а эльфы вокруг нас начинают вплетать в музыку слова, разрывающие тишину и погружающие в какой-то невероятный гипноз. Тьма, клубящаяся в многочисленных уголках Сумеречного Леса, которую я в данный момент могу ощущать, отступает назад, прячась в глубокие овраги и скрываясь в отдаленных необжитых уголках. Я ощущаю слезы, которые дрожат на моих ресницах, так как мое сердце просто не способно впитать в себя эмоции, возникающие в душе. Трандуил замедляет танец и благосклонно кивает мне, отступая назад, отчего я чувствую легкую нотку сожаления, а затем проводит кончиками пальцев по моей щеке, словно подбадривая. Я дергаюсь от этого неожиданного прикосновения и вижу знакомую ехидную ухмылку на красивом женском лице. Празднующие эльфы перестают обращать на нас внимание, и соединяются в пары, чтобы продолжить церемониальный танец, начатый Лесным Королем. Мне же приходится вернуться на жесткую поверхность трона и со скучающим видом наблюдать за веселящимися подданными, рядом с таким же кислым лицом стоит Морнаур, потягивая из очередного бокала вино и хищно сверкая янтарными глазами. Но когда к мужчине нежной походкой подплывает воздушная эллет, от красоты которой у меня захватывает дух, советник сбрасывает свою холодность, словно вторую кожу, и с очевидной радостью принимает приглашение на танец. Я закатываю глаза, размышляя о том, что этот эльф не настолько отвратителен, как мне представлялось ранее, и замечаю фигуру Трандуила, который берет со стола хрустальный бокал с багряным напитком. Король кривит свои губы в усмешке, лишенной неприятной язвительности, и делает первый глоток, прикрывая веки от наслаждения. Я могу видеть темную каплю, стекающую по пухлым губам и сползающую по подбородку на линию тонкой шеи, и внутри внезапно нарастает напряжение, когда женский изящный силуэт как-то неловко дергается, а затем сверкающий гранями бокал выпадает из тонких пальцев и скрывается в густой траве. Я успеваю лишь вскочить на ноги, когда Линария, несуразно раскинув руки в стороны, оседает вниз, бросая на меня удивленный взгляд расширенных принявших отчетливый бирюзовый оттенок глаз, перед тем, как лишиться сознания. Сбоку раздается удивленный вскрик, и огненноволосая Тауриэль, тянущая за руку Леголаса, привлекающего женские взгляды своей красотой, первой оказывается возле пострадавшей целительницы. Я ощущаю, как сердце пропускает удар, а по кронам деревьев проносится тревожный шепот.