Journey To The Center Of The Mind

За кулисами все шумели, объявляли о начале предстоящего выступления Damnrockers, Марк поправлял свои прическу и одежду, когда девушка наконец-то ему улыбнулась и со счастливой улыбкой простилась с ним, когда получила от него то, что хотела. Вдруг позади послышался стук каблуков, мужчина с гитарой кинул другу в лицо газету с позавчерашним интервью, которое они давали на популярном телешоу. — Ты посмотри, как они переврали обо всем, что мы сказали, — сказал Джон, доставая из-под локтя бутылку виски и отпивая из горла пару глотков так, что жидкость стекала с подбородка прямо на одежду. — Эти хапуги никогда не удержатся оттого, что бы ударить кого-нибудь носом в грязь, особенно тех, кто не соответствует их ожиданиям, а мы ведь всего лишь говорили, что вся нынешняя система — пережиток прошлого, — Марк выхватил у него бутылку и сам сделал несколько глотков, чувствуя, как жидкость обжигает горло. — Ты заначку еще всю не распробовал? А то там был и секонал, и кокс, и еще какая-то всячина. Нужно продержаться на сцене. Мы же не The Ramones, у которых пятнадцать минут, и все готово! Они гортанно рассмеялись, слыша, как их менеджер кричал о начале концерта. Газета осталась нетронутой, кинутой на полу и изрядно залитой янтарной жидкостью. Если честно, они смутно помнили, что конкретно говорили на том интервью. Может быть, и что-то шокирующее, но не настолько как тот эфир «Today» с Sex Pistols у Билла Гранди, когда ведущий спровоцировал их вопросом о растратах, и тогда маты сыпались в прямом эфире так, что на следующий день обсуждала вся страна отвратительное поведение этих малолеток [1]. Прошло, наверное, почти три года с того случая, но панки всегда отличались своей способностью взбесить окружающих. Когда концерт заканчивался, толпа негодовала, начиная крушить все подряд, устраивая в зале драку, на что группа лишь смотрела и улыбалась, понимая, как эффектно началась эта часть тура в родной стране, не говоря уже о том, когда Марк кинул кожаную куртку в толпу, потом все могли увидеть его футболку с надписью «Fuck off, you stupid monkeys!». Если их песни вызывали столько накала, что тут можно было сказать об имидже? Спасибо Вивьен за «Sex» [2], такого добра там на отвали. Все закончилось закидоном таблеток, а через некоторое время и закуриванием кокса, когда они приехали в местный отель и разгромили там фойе, а также большую часть собственных номеров, когда они поджигали занавески и кидались пустыми бутылками из окон своих спален. Не ново развлечение для рокеров, но в ту ночку все это слишком долго длилось, пока с криками «Пожар!» не выбежал барабанщик, говоря, что за ним охотятся большие осы. Последствия двух бутылок и хорошей дозы, что еще сказать. Хотя… после этого случая, администрация отеля запретила им бронировать там номера, зато бурная ночь выдалась. Проснуться с утра в мягкой постели гостевой комнаты и услышать, как кто-то крадется на цыпочках в коридоре, было, мягко говоря, немного непривычно. Особенно, когда осознал, что этой мышью оказался Марк, идущий дальше по коридору мимо комнаты Иену. Он расчесал пальцами длинные черные волосы, пытаясь привести их в божеский вид, когда быстро спрыгнул с кровати, немного пошатываясь, словно доза из его крови еще не выветрилась, а потом стал исподтишка следить за вторым мужчиной, шагая за ним. — Эй! — совсем тихо прокричал Иен, тем самым испугав Марка, отчего тот чуть не подпрыгнул на месте. — Куда ты собрался? Неужто комнату Дженис решил отыскать? — Отвали, мне просто интересно, где она проводит большую часть своего времени, — он пошел дальше, чувствуя кожей, как его приятель ухмыляется. — О, да ты точно запал на нее. Хотя не понимаю, как тебе эта холодная стервозная дамочка может нравиться. — Зато я знаю, что тебе раньше нравилась Нэнси и у вас перепихоны частенько бывали, пока Сид ничего не знал [3], а вчера так весь и лепетал перед той рыжеволосой девчонкой. Так что кто еще говорил про «запал на нее»? — в это время они уже перешли на громкие тональности, когда недовольная Дженис в шелковом халате вышла из комнаты и злобно посмотрела на них, явно недовольная тем, как ее утро нарушали. — Герои-любовники, я, конечно, все понимаю, вы опять не поделили очередную группиз, но будьте добры потише. Мне через полтора часа нужно приступать к работе, — она покрепче завязала узел халата, когда увидела, как мужчины с общим вниманием пялились на ее фигуру. — Если хотите, можете пойти на кухню что-нибудь поесть. Только просьба: не разгромите мне мраморные столешницы и белые лаковые полы. Думаю, что в нынешних реалиях вам компенсацию невозможно будет выплатить. И она ушла, снова грациозно покачивая бедрами, которые так и гипнотизировали Марка. Иен фыркнул и отправился искать кухню, надеясь отыскать в холодильнике холодную банку пива и простые закуски, которые он обычно ел по утрам, если оно не начиналось с дичайшего будуна. Однако дойдя туда, мужчину ждало лишь чувство шока — слишком много непонятной техники, на полу стоял странный круглый прибор, который впоследствии запускала Сэнди, чтобы помыть полы. Его глаза разбегались по сторонам, даже когда он открыл холодильник и не увидел ничего привычного из того, что мог бы съесть сам. За ним вскоре пришел и Марк, такими же удивленными глазами рассматривая комнату. Если это и будущее, то почему все так стерильно и чисто? Почему в холодильнике только фрукты, овощи, контейнеры с правильно разложенной едой? Конечно, стоило ожидать подобного, когда пришел домой к такой стройной и утонченной даме, но не настолько же… В их время девушки питались тем же, чем и они, не гнушаясь выпить с ними пива или виски, а также раскурить косячок, пока у них появлялось свободное время. Как они вообще с этим живут? Оба смотрели в изумлении друг на друга, понимая, что их мысли во много сходятся. — Доброе утро, скандалисты, — послышалось позади, когда Сэнди с растрепанными волосами и сонной улыбкой рассматривала их из дверного проема. — Нет типично вашей еды? — Как вы вообще с этим живете? — плюнул Иен, оборачиваясь к ней и складывая руки на груди, будто бы защищался от нее. — Ну, если вы и правда из прошлого, то многое вам придется объяснять обоим. Хотя мне до сих пор думается, что это мы перепили чуток с Дженис позапрошлой ночью. Любая другая нормальная девушка уже бы вызвала вам наряд из психбольницы, чтобы отвезти вас туда и как следует позаботиться о пресловутой мании величия прошлого, — она прошла мимо них, доставая турку из шкафчика, и начала готовить себе кофе. — Однако я забила ваши фамилии в Гугле и сопоставила с вашими фотографиями, и это поразительно, что вы полностью с ними совпадали. Так что психбольница обеспечена нам четверым теперь, — она засмеялась, когда оба мужчины снова фыркнули. — Что такое Гугл? — спросил Иен, на что Сэнди лишь сильнее рассмеялась. — Нечто страшное и весьма глобальное сейчас. Если хотите, я могу потом по дороге в кафе все объяснить, мне все равно нужна пара лишних рук сегодня. — Обнадеживающий ответ, мисс Янг. — Сэнди. И вам не нужно идти со мной на работу, Марк, если вы не хотите этого оба, — поправила она Марка, когда она достала из холодильника тушеные овощи. — В ваше время можно сказать, что вы обращались на ты чуть ли не с самого начала. Так почему бы и сейчас то же самое не делать? Знаете, я не обвиню вас в харассменте или другой ерунде. Мне даже самой любопытно, как далеко все это зайдет. Все же они согласились на тот завтрак, который разогрела Сэнди, однако ели это без особого аппетита. Сейчас бы аперитива с утреннего косяка или дорожки кокса, а потом можно было бы начать нормальное утро. Между ними тремя висела странная тишина, пока Сэнди не начала рассказывать какие-то забавные истории, чтобы хоть немного просветить мужчин, что же творилось сейчас в мире и в культуре родной Великобритании. Конечно, она не собиралась им рассказывать, что произошло в восьмидесятые или девяностые, чтобы избежать лишних вопросов и прошептала слово «спойлеры», когда до этой темы дошло дело. Под конец их завтрака пришла и Дженис, наливая себе апельсиновый сок в стакан и разогревая остатки овощей в микроволновке. Она выглядела немного нервозной, смотря искоса на мужчин и мило беседующую с ними Сэнди, но ничего по этому поводу не сказала, лишь вернулась обратно к себе в мастерскую, хмурившись, будто что-то ее беспокоило. Марк, конечно же, это заметил, поэтому встал из-за стола и, никому ничего не объясняя, вышел вслед за Дженис, пытаясь узнать, что с ней творилось. — Дженис, — крикнул он ей вслед, когда догнал ее. — Что-то случилось? — А это вы меня спрашиваете? — ехидно переспросила она, уставившись на него. — В моем доме два сумасшедших незнакомца, мнящих себя бог знает кем. Да даже если бы это и была правда, мое доверие и уважение еще надо заслужить. А теперь прошу меня простить, у меня есть работа на ближайшее время. — Могу я помочь чем-нибудь? Не слоняться же мне целый день без дела, — Марк попытался улыбнуться, увидев, как ее хмурый взгляд исчезает. — Вы лишь одна пустая трата моего времени. Ладно, придется потерпеть до вечера, а потом я, может быть, соглашусь и на вечернюю прогулку по Лондону. — Черт возьми, я жду, — сказал он с предвкушением, прежде чем она ушла. Будучи рокером, он уже знал, что сердце этой холодной девчонки растаяло — вечер должен был их обоих удивить. Когда он вернулся на кухню, то слышал легкий смех Сэнди и голос Иена, который что-то ей рассказывал очень воодушевленно. Этим девчонкам, наверное, так были омерзительны их истории и поведение, что они делали это из-за вежливости, в которой их воспитывали, но судя по разговору, Марк понял, что девушка очень хорошо ориентировалась в их музыкальном движении, в их стиле и их мыслях с политическим наклоном, который они пытались преобразовать в песнях. Он хлопнул себя по лбу, когда вспомнил, что они многое уже знали. Для Сэнди и Дженис они были лишь пережитком прошлого, а может быть и нет. — Я на работу, Иен идет со мной, — сказала она бодро, когда пошла в прихожую, чтобы взять сумку. — Надеюсь, никто здесь со скуки с Дженис не умрет, пока она делает чертежи. Дженис, до вечера, и не забудь, что ты хотела поехать в клуб, а то вечер будет потрачен впустую для всех! Сэнди взяла Иена за локоть и вывела из дома подруги, ловя по пути кэб. Кафе должно было скоро открыться, а ей предстояло подготовить весь зал и попросить сотрудников занять свои рабочие места. Несмотря на всю чудаковатость этих мужчин, что-то ей втайне подсказывало, что все время пройдет весело, пока они точно не выяснят, что произошло. Она понравилась ему точно. Сэнди отличалась от своего стервозной подруги, она простая, не любящая чересчур стильно одеваться и выглядеть богачкой, не молчала большую часть времени и пыталась наладить диалог. Но мужчины семидесятых есть мужчины семидесятых — думают всегда одним местом, если честно. Глаза смотрят, в уши влетает информация и вылетает тут же. Панки не романтики, если честно, да и Иен не верил в подобную чушь, но здесь все казалось другим. А это означало лишь только то, что и поведение в этом времени у него будет совершенно другим — ну не может же он накинуться на такую женщину прямо в подсобке ее кафе, как делал это с группиз после концертов. Нет, здесь такое не прокатит. По крайней мере, день обещал быть заманчивым, особенно про ночной клуб, о котором упоминала Сэнди. Сэнди прошла в свой кабинет, замечая косые взгляды работников, когда позади нее плелся Иен, но ничего не сказала — никогда не жаловалась, что ее называли свои же чудачкой. Добрейшая душа для ведения такого бизнеса уже становилась странным экспонатом для многих, а теперь она притащила за собой кого-то, нелепо одетого, похожего на панка, а то, может быть, еще и пьяного, что носит с утра черные солнцезащитные очки. Странно было ощущать себя наравне с простым рабочим, который помогал хозяйке с дополнительной работой, это то, ради чего они боролись, расписывая в песнях конфликты системы и простого населения. Все помнили, как оно жилось после Второй мировой, особенно не в столице Британии — разрушенные города, плесневелые стены, разбитые окна, отсутствие нормальной работы и безнедежье. Он и сам вырос в такой обстановке в Ливерпуле, хотя и в Манчестере, и в Бирмингеме, да везде было одно и то же [4]. А тут перед Иеном складывалась совершенно другая картина — Сэнди относилась к работникам хорошо, считалась с ними, многие любили то, что делали. Конечно, это столица и все такое, но по рассказам девушки все давно изменилось. Его голова закружилась от переизбытка мыслей, как будто действия кокса еще не сошли после вчерашнего, и ему казалось, что стены начали сдвигаться. Он скрылся в подсобке, садясь на корточки, чтобы немного успокоиться, и делал это быстро, прежде чем Сэнди могла бы его отыскать. Но он опоздал, когда почувствовал на своем плече руку, поглаживающую по гладкому материалу его куртки. — Все в порядке? — спросила она, прислонившись к стене. — Было бы, если мне кто-нибудь достал пакетик или косяк, — услышав эти слова, она прикрыла за собой дверь, оставшись с Иеном наедине. — Не говори об этом так громко! Сейчас за такие вещи и посадить могут, и штраф еще выписать, мы живем в другом времени — это все наказуемо и неприемлемо для общества, — она грустно посмотрела на него, зная уже ответ. — Да как вы вообще так живете?! Ни выпить нормально, ни закинуться нормально, ни потусить нормально. Небось еще и цензура сейчас намного жестче, чем в мое время, — он усмехнулся, давая ей руку, чтобы она села рядом с ним. — А сигареты-то хоть есть? — Есть, мои сотрудники всегда их здесь хранят, — она достала одну из пачки на полке и протянула ему зажигалку. — Я знаю, что это тяжело понять, но… — Мир до этого докатился, а мы всегда хотели его изменить. Печально, как оно все складывается. — На самом деле есть и много плюсов в нашей жизни, но не мне судить о том, что ты видишь. Они сидели дальше в тишине, пока Иен курил, а он все держалась за его руку, так и не отпуская от себя. Это все так странно, запутанно, нормальные люди уже бы пошли к психиатру, но все намного интереснее, чем кажется. Он повернул к ней голову, рассматривая ее черты лица и вглядываясь в эти темно-зеленые глаза, напоминающие саму ночь. О, Сэнди точно знала, о чем он думал или хотел сделать. Она развернулась к нему, желая что-то высказать ему, но не нашла слов. И как только он потянулся к ней, чтобы приобнять и приблизить ее лицо к своему, она встала с пола и сама подала ему руку. — Извини, — начал он, когда понял, почему она отстранилась. — Ничего страшного, — она улыбнулась и вышла из подсобки. М-да, а эти девчонки не такие уж и легкомысленные. Даже девушки изменились, подумал Иен, скрывая за очередной затяжкой свое разочарование. Хотя кто знает, что еще произойдет вечером. Его снова тряхнуло, когда он начал припоминать свое время. — Это никуда не годится. Мы что, воспеваем все это гнойное правительство, которое зарабатывает на нас лишь деньги? Больше протеста, больше злости, пусть видят, как на самом деле живет рабочий класс! — Иен стал зачеркивать строчки, вписывая свои идеи. — Если Роттен с его группой смогли поднять страну на уши, то и мы сможем [5]! — Ага, после их выступлений все заканчивается стачками да задержанием бобби людей. Всем плевать, что ты пытаешься вложить в тексты песен. — Это у хард-рока тексты о сексе да бабах, а у нас насущные вопросы решаются. Либо надо говорить открыто как Патти и Игги или как наши родаки [6], либо вообще ни к чему не приступать, — прикрикнул Иен на свою группу, берясь сам за гитару. — Нам надо в короткие сроки записать альбом. В конце концов, это наша уже вторая пластинка. Вторая половина 1970-х, особенно семьдесят седьмой и восьмой года, гремела панками так, что частенько поступали жалобы в суд на группы, что они провоцировали людей, поколение подростков и детей, навязывая им эти фашистские отвратительные взгляды. Как и на первой пластинке, некоторые песни оставались с весьма открытой политической подоплекой, но панкам это всегда сходило с рук. «Они не умеют играть», — слышалось из каждой подворотни. «Зато мы хоть что-то меняем в вашей жизни. Неужели вам хочется жить в заплесневелой по-прежнему глуши?», — кричала группа в ответ, когда кто-то их останавливал и пытался с ними поговорить. — Мальчики, привет! — двери распахнулись, и к ним в комнату влетела Нэнси. — Есть свободная минутка? — Мы заканчиваем над материалом альбома, а после думали пойти выпить да закинуться, может быть, так и музыка быстрее в голову придет, — Иен не посмотрел на нее даже, забирая куртку со стула. — Опять провоцируешь Сида? — Я птица свободного полета, — она улыбнулась, тряхнув своими белыми локонами, отчего ее прическа еще больше казалась растрепанной. — Вообще я думала, что украду тебя на некоторое время. — М, позже давай. Сейчас не до тебя. — Ну ты и козлина! Я перлась к тебе через весь город, а ты значит вот так со мной! — Значит, тебе не надо было этого делать. Ты же знаешь, что к нам в студию днем лучше не приходить. Это такая трата твоего времени впустую. Что непонятного из того, что я раньше говорил? Он помнил тогда, что, кажется, не на шутку подрался с ней, но в тот момент альбом и вправду был важнее, чем какой-то быстрый перепихон в туалете. Да и вообще вся эта ситуация стала его порядком раздражать — Нэнси слишком становилась навязчивой. Скрыв свой фингал под черными очками, он схватил бутылку водки, скрутку и пакетик с порошком, решив, что поры уже ото всех отдохнуть. Разбитая губа тоже болела, когда горло обжег крепкий алкоголь, нос стал сверхчувствительным, а пальцы стали дрожать. Если сейчас он увидит что-то сказочное, то его день точно удался, по крайней мере, водку они распивали вместе с барабанщиком, а это значило, что запой до утра обеспечен, после чего они приступят уже непосредственно к записи. А пока разгул, который, как всегда, ночью закончится разгромом очередного магазина какого-нибудь богатого урода, который нечестно отмывал свои деньги на людях. — Эй, пацаны, подваливайте, тут на всех хватит! — послышался голос барабанщика, прежде чем Иен провалился в эйфорию.