Вестник вечных зим

– Йоу, Флэш, ты это когда успела новенького подцепить?! Никогда не поверю, что он сел с тобой добровольно! – начали наперебой раздаваться возмущенные женские вопли по всему классу. Преимущественно, правда, со стороны «элиты», и тех, кто посередине. Группа же «ботаников» хранила тревожное молчание, не стремясь вступать в конфликт хоть с кем либо из-за своей миролюбивой травоядно-зашуганной природы. – Томпсон, ты снова за старое взялась?! Ахаха, лол!!! Алекс, она злая жестокая стерва, лучше сядь рядом с нами! Тебе Паркер в прошлый раз мало наваляла, раз такая дерзкая?! – Идите в жопу! – огрызнулась моя спасительница, но так, без огонька. – Ничего я ему не делала, и вообще, сегодня только впервые увидела… – Девочки, тихо! Тихо, я сказала!!! – тем временем в ответ на галдеж, повысила голос мисс Эплботм. Ещё и ладонью по столу несколько раз громко хлопнула, дабы навести порядок в классе. – На перемене будете отношения друг с другом выяснять, а на уроке, будьте так любезны, учитесь! – добившись относительной тишины, преподавательница перевела своё внимание на меня: – Алекс, ты уверен, что хочешь сидеть именно там? Может, займёшь одну из парт поближе к доске? – Да, хочу, – ответил я ей. – С этим есть какие-то проблемы? – Пока нет, но в дальнейшем это будет зависеть от твоей успеваемости, – весьма туманно заявила женщина. – Впрочем, об этом можно поговорить и на перемене. Время урока и так было прилично отнято, – полный честной школьной тоски стон учащихся стал ей ответом, впрочем, такое никогда не смущало учителей, даже здесь, на противоположном конце мира иной реальности. – Итак, продолжим там, где остановились на прошлом уроке. Откройте страницу сто тридцать три… Да, Алекс? Тебе что-то нужно? – Да, – ответил я преподавательнице, что почти моментально среагировала на мою поднятую руку. – У меня нет учебников. – Ничего страшного, этим мы займёмся после уроков, – пояснила женщина после, как мне показалось, небольшого замешательства. Интересно, разве я сказал что-то странное? Впрочем, удивлённые взгляды одноклассниц явно указывали, что сказал. – Пока можешь одолжить учебник у своей соседки. Джина всё равно его использует вместо подушки. – Так значит, тебя Джина зовут? – пока учительница продолжала у доски объяснять ученикам особенности учебного процесса и новой темы, обратился я к своей соседке. – Я Саша, очень приятно. – Ага… – недовольно буркнула девушка, протягивая мне свой учебник. – Не знаю, зачем тебе понабилась моя учебник-подушка, но постарайся её вернуть мне до конца урока. – Как это, зачем?! – хмыкнул я, удивлённый такой странной постановкой вопроса. – Учиться. Мы же в школе. – Зачем? – а вот следующие её слова поставили меня в тупик. Ведь, и правда, зачем учиться и получать образование в нашем замечательном мире? Буквально загадка от Жака Фреско, на размышление даётся ровно один удар стопкой налоговых счётов и продуктовых чеков по лицу. К своему стыду ответить соседке я так нормально и не смог, ибо наше небольшое общение привлекло внимание преподавателя, что обрушилась с обличительной тирадой на Джин. Обычная такая ситуация, когда учитель сначала делает замечание по поводу успеваемости, а после приглашает к доске на публичную порку. – Итак, милочка, как будешь решать вот эту замечательную задачку? – как только условия геометрического упражнения с рисунком вписанной в треугольник окружностью были отображены моей соседкой на доске, начала своё чёрное дело мисс Эплботм. – Мы её разбирали буквально на предыдущем уроке, поэтому постарайся. – Э-ээ… – здоровой рукой почесав затылок, многозначительно выдала Томпсон. – Я не уверена, что смогу её решить… – Разве? – учительница, в привычной манере поправив пальцами очки, продолжала напирать. – А мне показалось, что с новеньким ты общалась вполне уверенно. – Вам показалось, – выдавив из себя кривую ухмылку, начала отстаивать свою крайне слабую позицию школьница. И всё это под всё усиливающиеся перешёптывания остальных учеников вперемешку со смешками и колкими замечаниями по поводу умственных способностей моей соседки. Да-а, видимо Джин в этом плане звёзд с неба вообще не хватала. Впрочем, мне ли жаловаться? В табло афроамериканкам она давала вполне уверенно даже с одной рукой, а это тоже талант! – Ох, девочка, ну как ты не поднимаешь, что с таким отношением к учебе запросто можешь отсюда вылететь! – начала трагично гнуть пальцы мисс Эплботм. – Я звезда спортивной школьной команды по футболу, – малость самодовольно ответила на это Томпсон, тряхнув гривой своих светлых волос. – Так просто точно не выгонят. – Я бы не была больше так сильно в этом уверена на твоём месте, – вздохнула учительница, покосившись на сломанную руку ещё не состоявшейся спортсменки. – Особенно после травмы. – Так просто меня всё равно не заменят, – насупилась Джин. – Как скажешь, но задачку всё равно надо решать, – не сильно стукнула костяшками пальцев по доске женщина. – Девочки, мальчики, помогите однокласснице. Вот только руку тянуть никто не спешил. – Серьёзно? Простая же задачка, – обвела класс полным недоумения взглядом мисс Эплботм. – Грейс, может ты? – Простите… – покачала головой одна из пухловатых девушек из стана гиков. – Паркер! – произнесла до боли знакомую каждому знатоку вселенной марвел фамилию учительница. – Уж лучшая ученица класса просто обязана справиться. Ну же, Петра… – Я могу решить, – не вставая, заговорила та самая девушка, что настраивала мои девайсы. Приятный, спокойный голос обычной девчонки возраста выпускных классов. Даже не верится немного, что это голос самой настоящей легенды. Героя комиксов, фильмов и просто немного больных мужских фантазий о разноцветных трико, хе-хе. – Но не хочу. – Что… почему? – удивилась учительница не меньше моего. – У меня и так отличные оценки по всём предметам, – пожала плечами девушка под тихий ропот всех собравшихся. – А просто так заниматься благотворительностью… но если Флэш искренне меня попросит, скажем, встав на колени… то я подумаю. – Паркер, ты… – прошипела Джин, чуть ли не кроша несчастный мел своей хваткой, пока я тихо обтекал от ответа юной девушки-паука. Вернее, я так думал до последнего момента, теперь же полон сомнений. Ведь уж что-что, но засранцем знакомый мне герой никогда не был за пределами своего образа борца со злодеями и преступниками. Что, мать вашу, вообще происходит в этом искажённом мире?! – Петра!!! – прикрикнула на девушку преподаватель, искренне возмущённая её словами. – Да как ты… – но, совладав с собой, мисс Эплботм договорила уже спокойным тоном, пусть и отдающим холодными нотками. – Мисс Паркер, от вас таких слов я ожидала в самую последнюю очередь. Вы только что очень сильно меня разочаровали! – Это взаимно… – тихо пробормотала в ответ вероятная героиня. Настолько тихо, что слова её уловила только мой гаджет-переводчик, выведя текст на линзы очков. Да, тут бы и дурак понял, что между двумя девушками серьёзный конфликт. Причём класс явно не на стороне моей невольной спасительницы. Накаленная атмосфера конфликта буквально витает в воздухе. Поднеси спичку и пуф… рванёт как набитый порохом трюм испанского галеона. – А можно, я решить попробую? – после недолгих размышлений, поднял руку, чем ещё раз заслужил волну полных удивления взглядов, пожалуй, от всех присутствующих в классе. Даже Осборн младшая с рыжиком на меня покосились весьма изумлённо. И такое всеобщее внимание тяготело… – Эм, Алекс, ты уверен? – осторожно поинтересовалась преподавательница. – Всё же ты только сегодня перевёлся, да ещё и родом из мест довольно дик… кхм… отдалённых. – Я уверен, – подавив в себе раздражение от столь уничижительного мнения о моей, пусть и частично выдуманной родины, встал я из-за парты. – Вам всё равно надо будет узнавать мой уровень знаний. – Для этого есть специальные тесты, – мягко возразила мне женщина. – И не стоит так переживать. Ты мальчик, а значит, тебе не нужно так стремиться нам что-либо доказать. Тебя и так все с теплотой и пониманием примут в нашем обществе. – Но я всё равно настаиваю, – пересилив внутренний мандраж, задеревенелой походкой подошёл я к доске. Ужас просто, сам уже давно не школьник, но всеобщее внимание давит. Вот она, моя горькая интровертная сущность… Если честно, то никогда не любил вмешиваться в чужие конфликты. Да и вообще, зачастую, стремился держаться от них подальше, как черт от ладана. Но тут, не знаю, азарт во мне то ли взыграл вперемешку с симпатией к буквально загнанной в угол Джин Томпсон, то ли неожиданно проснулось несвойственные мне «рыцарские» замашки со стремлением вернуть должок, то ли просто не посчитал противостояние девушек чём-то действительно опасным, несущим проблемы, а потому смело в него вмешался, помимо смущения и волнения испытывая глубоко внутри пьянящее чувство удовлетворения от того, что стал центром внимания для столь многих прелестных дам. Тем более, вариант был просто беспроигрышный! Взяв с доски ещё один мелок, я довольно споро вывел нужную формулу, добавив чертежу пару недостающих для решения линий. Тем более задачка, действительно, была довольно простой. – И что это? – наконец, подала голос учительница, рассматривая мои художества. – Решение, – настороженно ответил я, судорожно пытаясь понять, не ошибся ли где из-за собственной расторопности. – Я вывел формулу. Осталось только числа подставить. Тут любой справится. Договорив, я развернулся к Джин лицом, ожидая узреть в её глазах если не признательность, так хоть тень благодарности, но вот увидел… наверно именно так должен выглядеть синий экран смерти у человека, чей мозг воочию пережит fatal error. – Алекс, твоя формула, мягко скажем, неправильна, – тем временем заявила учительница, заставляя тем самым снова развернуться к ней лицом. – Почему? – удивился я, снова уставившись на доску, силясь понять, где именно ошибся. А вот класс тем временем начинал потихоньку оживать, подавать голос. Вот только не для того, чтобы петь хвалебные оды моему непревзойдённому уму… – Хех, он серьёзно? – разносились женские шепотки по помещению. – Боже, что за бред. Ещё одно доказательство, что точные науки – не мужской конёк. Ахаха, лол, уж на что у меня хреновые оценки по геометрии, но даже я бы такой бред не написала, ахаха!!! – Что именно не так?! – начиная нервничать от постепенно нарастающих снисходительных комментариев, спросил я мисс Эплботм. – Не так совершенно всё, – покосившись ещё раз на формулу, сказала преподавательница. – Алекс, только честно, ты когда-нибудь в жизни занимался математикой? – Да, меня этому учили, – уверенным тоном звучал мой голос, пока глаза всё старались выискать ошибку. А смешки жадной до зрелищ толпы всё нарастали. И услужливо выдаваемый перевод женских перешептываний меня совсем не радовал. Уж лучше было, и вовсе, их не слышать. – Что не так?! – Не так абсолютно всё, – наконец, решила добраться до сути учительница. – Начиная с твоей попытки зачем-то вычислить площадь треугольника, заканчивая нелепым прямым перемножением в этой формуле единиц измерений длины с единицами измерений углов. – Площадь? Какая площадь?! – чуть ли не дрожа от накатившего на меня возмущения, повысил я голос. – Я вычислял радиус, а не площадь! И где вы тут углы увидели?! Так всегда длину сторон обозначали! Вот только чем больше я говорил, тем сильнее нарастал уже откровенный смех класса над моими попытками отстоять свою правоту. И от этого меня бросало то в холод, то в жар, а руки начинало непроизвольно потряхивать. – Ясно, – вздохнула мисс Эплботм, а после посмотрела на меня с жалостью. – Алекс, пожалуйста, сядь на своё место. Боюсь, ты не в состоянии решить эту задачу. Как бы не прискорбно было это говорить, но то, чему тебя учили... как бы помягче сказать… крайне далеко от общепринятых норм. – Но… – Пожалуйста, сядь. Иначе урок твоими стараниями станет балаганом, – мисс Эплботм была непреклонна. А уж сколько раз со стороны класса до меня доносилось незабвенное американское «лузер», даже подсчитать было страшно. – Ты не смог понять даже условия задачи. О каком решении вообще может идти речь? Я не сомневаюсь в твоих умственных способностях, но критическая нехватка знаний на лицо. Джин, ты тоже садись. И помоги своему соседу найти его место. Судя же по полному облегчения вздоху Томпсон, та была только рада свалить подальше от доски. А уж когда её ладонь нежно, но крепко схватила меня за плечо, я окончательно понял, что разговор окончен. И только тогда до меня начало доходить, что, наверно, в другом мире и всякие математические обозначения могут сильно отличаться от известных мне. Отличаться настолько, что, возможно, знакомых мне теорем здесь попросту не существует, зато есть полностью мне неизвестные правила, а то и непреложные законы. И это касается не только математики, но и биологии с физикой… ведь в мире героического гендерного перекоса, определённо, нет известных мне истин. А если и есть, то они до безумия искажены и нелогичны. Вот только нелогичны с моей точки зрения, а не с точки зрения этого мира и существ в нём обитающих. – Ох, посмотрите, очередной мальчик попытался выпендриться и показаться умным, но у него не вышло, хи-хи, – когда я сёл на своё место, продолжали раздаваться кругом полные уничижения шепотки. – Ну блин, он даже у доски истерить не начал… скучно! Девочки, как думаете, он расплачется? Ставлю на то, что разрыдается до конца урока! Я в журнале читала, что разбитые и униженные мальчики – самые беззащитные. Стоит такого лишь немного пожалеть и приласкать, как сам послушно ножки раздвинет! Серьёзно?! Надо будет после урока его как следует «пожалеть», уху-ху… Больше не в силах слушать этот бред, я сдёрнул с себя наушники и очки-переводчики. Уж лучше не буду вообще понимать, о чем они всё говорят, и как следует обдумаю ситуацию, чем начну выслушивать очередное перемыванием моих несчастных косточек. И что это там был за бред про слезы и истерику? Мне не двенадцать лет, чтобы переживать из-за того, что в очередной раз «обосрался» на виду у кучи народа. Просто ещё одна неудача. В армии нагорал намного жёстче. Вплоть до того, что меня командир крыл матом перед строем на протяжении получаса, пока остальные бойцы стояли в упоре лёжа. Вот тогда было неприятно, особенно после отбоя в окружении дедушек с доброжелательными лицами, а тут просто смех школоты женского пола, директора коих я пялил в её же собственном кабинете буквально час назад. Да эти малолетки не больше, чем пыль под моими тапочками! Пусть смеются, ведь смех это единственное, что им вообще остаётся.