Вестник вечных зим

Сборы не были долгими. Да и ехали не всей семьёй, а только мама и я. Сестры отказались со словами, что делать им там совершенно нечего, глава же семьи Лорэн сильно и не настаивала на их присутствии. Как она мне сказала перед выездом, маленькой звёздочкой сего собрания высшего света буду именно я. Это мой дебют, к которому меня так тщательно готовили всё последнее время. — Раз обед устраивает ОзКорп, значит, там будет Габриэль? — спросил я, когда мы уже сели в машину. Причём на этот раз мама не была за рулём, было вызвано респектабельное такси с не менее напомаженным водителем, что открывала и закрывала за нами двери своего авто. Недешёвый, наверное, сервис. Сама же Ариэль сидела со мной рядом, с лёгкой скукой посматривая в окно. — Мне ей, всё ещё, надо понравится? — Хорошие мальчики должны нравится всем женщинам, — повернувшись, нежно погладила меня по голове глава семьи. И от её слов я, снова, буквально таял. Было очень приятно быть хорошим мальчиком. — Но что до Габриэль и её матери, Нормы, то… их не будет. Политика компании меняется, и кому-то суждено рухнуть с финансового Олимпа на землю. Крутилось что-то в голове по поводу этого собрания уважаемых людей и держателей акций, что-то важное… вроде как, Норма должна была по итогу прийти, но… Но раз мама сказала, что её не будет, значит не будет. Хорошие мальчики не сомневаются в словах своих любимых мамочек. Долго поездка не продлилась. Улицы Нью-Йорка к полудню оказались не очень загружены, утренний час пик уже прошёл, а до вечернего было ещё далеко. Наверное, именно поэтому мероприятие устроили днём, чтобы уважаемым женщинам не пришлось застрять где-нибудь на загруженных улицах Большого Яблока. И вот, высотное здание компании. Не небоскрёб, и не новострой, как башня Старк, но в высотках двадцатого века всё равно было своё, особое очарование. Не такие они бездушные, как эти сверкающие стеклянные монстры, ещё и лёгкую тоску навевают, напоминая о родных московских Сталинских высотках. Напоминая… о чем? Вроде, я жил в Москве, но почему так смутно помню? Всё в тумане, словно из другой жизни. Из мира снов. Мимолетная фантазия, не более. Но при этом… я говорю по русски. Учу английский, уже неплохо получается на нём общаться, даже переводчик сняли, но раньше… по-русски же говорил. — Не нервничай, — тем временем положила мне руку на плечо мама, вырывая из странных дум. Забавно, я ненадолго отвлёкся, а мы уже в лифте едем. Под успокаивающую музыку. — Всё будет хорошо. Просто побольше улыбайся и будь со всеми приветлив, но сдержан. Как учили. С тихим звоночком двери отворились, пропуская нас в богато обставленный зал, полный света, людей и шума толпы. Роскошные женщины в платьях, крепкие дамы в военной парадной форме, рядом их редкие, но даже более осыпанные богатством кавалеры. Милые беседы с улыбчивыми, приветливыми лицами, снующие по залу, словно тени, официанты с напитками, преимущественно мужского пола. Да, кто-то явно неплохо расщедрился, раз заказал такой дорогой сервис. Подносящие напитки мальчики — это очень и очень дорого, я узнавал как-то ради интереса. Не всем же нравится сидеть на шее жён, вот и ищут себе занятие по душе. А для некоторых это, и вовсе, способ заработать себе на хлеб. На живущих с генетическими заболеваниями или просто бесплодных мужчин многие соцгарантии или выплаты не распространяются. И не все женщины готовы жить с таким под одной крышей. Повезло же мне. У меня есть семья, любимая мамочка и сестры. — Ах, добрый день! — тем временем, стала здороваться почти с каждой встречной женщиной Ариэль. Она явно чувствовала себя, как рыба в воде, не забывая представлять и меня собравшейся публике. И каждой из этих богатых дам я целовал руку при знакомстве, от чего те начинали смеяться, умиляться и, даже, смущаться, наперебой хваля то меня, то правильно воспитавшую сына мать. Некоторые женщины, и вовсе, не стесняясь пожирали меня откровенно «голодным» взглядом, но руками не трогали. Приличное общество, всё же. В нём принято хороших мальчиков в тёмных закутках склонять к разврату, а не посреди огромного обеденного зала. Пожирать же взглядом течной самки собаки никто не запрещает. Да и волновали меня совсем другие проблемы… Имена почти всех представившихся женщин вылетели из моей головы почти в тот же миг, как они их произносили. Это немного расстраивало. Впрочем, были там люди, чьи имена просто не могли быть забыты, настолько они были яркими и… шумными. — ЭДНА!!! — пока я расшаркивался с какой-то женщиной-военной в летах, недалеко раздался пронзительный, насквозь прокуренный женский рёв. — Демоница дери, где тебя носит?! Немедленно тащи свою задницу сюда, и начинай меня фотографировать! — Сейчас, миссис Джеймсон, — отозвалась полным «задора» голосом девушка с противоположной стороны. — Уже бегу, миссис Джеймсон… — Мисс Лорэн, глава благотворительного фонда… как там его? — пройдя сквозь толпу, словно ледокол, начала жать руку немного ошарашенной таким напором матери журналистка. — Светлое будущее, — услужливо подсказала фотограф — усталая темноволосая девушка с кругами под глазами. — Чудно, отличное название, — продолжала пожимать руку Ариэль миссис Джеймсон, моложавая женщина за пятьдесят с лёгкой проседью в стриженных под каре волосах. Как не странно, ей белёсые волосы даже… шли. — Всегда приятно, когда богатые люди занимаются благотворительностью. В этом весь дух старой доброй Америки! — Джоан, вы, как всегда, в своём репертуаре, — стараясь не морщится, немного отстранилась от хозяйки городской газеты мама. — Как поживает ваша дочь? — Чудесно! — широко улыбнулась женщина. — Сейчас бороздит Атлантику на авианосце. Моя гордость! — но тут репортёрша заметила меня. — О, что за милый юноша? Ваш любовник? Эдна, немедленно сделай наше общее фото! — Это мой сын, — дабы избежать недоразумений, поправила журналистку Ариэль. — Алекс, подойди. — Миссис Джеймсон, — подойдя ближе, использовал я свой коронный приём с поцелуем женской ручки. И пока мои губы лобзали чужую обратную сторону ладони, непрерывно раздавались щелчки фотоаппарата. — Я очень рад познакомиться с вами. — Какой галантный юноша! — если и растерялась, то лишь на пару мгновений эта пробивная женщина, после чего ткнула пальцем в своего фотографа. — Эдна, эту сцену удали из фотоаппарата и из своей памяти. Не дай Богиня мой муж прознает, что я так тесно общаюсь с молоденькими мальчиками. — Но шеф… — попыталась было как-то возразить девушка, но… — Уволю! — рявкнула владелица Daily Bugle. — Лишу выходного пособия и талонов на кофе! Переснимай! — после чего обратилась ко мне, но уже более спокойным тоном. — Юноша, встаньте рядом со своей матерью, и подальше от меня. Спасибо. Дальше последовало ещё несколько щелчков камеры, после которых шумная журналистка пошла дальше, «терроризировать» остальную важную публику данного мероприятия. У меня же возникла свобода манёвра, потому я и отправился бродить по залу, изредка здороваясь с обратившими на меня внимание женщинами. Но уже без лобзания рук. Без сопровождения матери сей манёвр весьма опасен, ибо расчувствующиеся дамочки могли и утащить меня куда-нибудь в подсобку. Парочку таких я заметил краем глаза, что под руку куда-то тащили не особо сопротивляющихся официантов. Побродив ещё немного по залу, и распробовав приятных на вид закусок, я невольно оказался на балконе. Большая смотровая площадка, по центру которой что-то степенно обсуждали, похоже, самые именитые люди этого званного обеда. Это было видно исходя, хотя бы, из количества звезд, плашек и лампасов у представительниц военного ведомства, затесавшихся в том обществе. У здания же, внизу, проходил какой-то не то парад, не то фестиваль. Куча народу, гигантские надувные шары, изображающие мультяшных детских персонажей вперемешку с торговыми марками разных фирм. Ещё и мини-концерт какой-то группы. Красота! — Там что-то летит! — пока я смотрел вниз, воскликнула одна из стоявших на балконе женщин. Присмотревшись в нужную сторону мои глаза тоже заметили летящую на фоне высоток точку, с реактивным дымным шлейфом за ней. — Неужели Старк? — начали с интересом перешёптываться столпившиеся люди, без страха или опаски наблюдая за приближающимся летательным аппаратом. — Это глайдер! — присмотревшись, неожиданно воскликнула одна из важных персон. А тем временем летящий объект заметили и на площади внизу, если судить по притихшей толпе. — Миссис Фергис, неужели очередное ваше шоу? — поинтересовалась статная женщина-военная у той, что определила тип высокотехнологичного аппарата. — Нет, ничего такого не планировалось… — начала оправдываться миссис Фергис, пока управляющий глайдером человек совершал круг почёта над радостно загалдевшей внизу толпой, старательно облетая каждый воздушный шар по дуге. А меня же… била дрожь. Голова противно заныла. Так не должно было быть. Но я когда-то это видел. Нечто очень похожее, но с небольшими отличиями. Видел в прошлом, которое словно есть, но одновременно сокрыто пеленой. Впрочем, сейчас важнее то, что женская версия безумного маньяка-взрывателя тут, и совсем скоро начнёт собирать жатву человеческими жизнями. Надо бежать. Надо предупредить маму… Но тело… не слушалось. Пребывая словно в киселе от раскалывающего голову противоречия, я мог лишь с заглушенным ужасом наблюдать за разворачивающихся действом. Вот глайдер совсем близко. Стоящая на нём женщина в зелёном бронированном костюме, с подчёркнуто объёмной грудью и жуткой, осклабившейся в клыкастой ухмылке маской, со смехом швыряет что-то круглое и пищащее прямо под балкон. Происходит взрыв. Задорный гомон толпы сменятся криками ужаса, каменная опора сыпется под моими ногами, заставляя, наконец, отпрянуть прочь от опасности. Прочь со ставшего смертельной ловушкой балкона. Но было слишком поздно. Ломанувшаяся на выход толпа просто отбросила затормозившего меня, чуть не перекинув через частично обвалившейся бортик. Спасло лишь то, что я вовремя уцепился за бетонный дверной косяк. Когда же все оставшиеся на балконе люди, кто не сорвался вниз, выбрались в обеденный зал, я поспешил следом. Но сделав всего пару шагов за вопящей толпой, услышал полный злого ехидства, приглушённый женский голос: — Ну и кто из нас теперь выбыл?! — а следом полетели гранаты. Целая россыпь гранат, что подобно дождю из огня и метала обрушились на убегающих людей. Прогремели взрывы. Крики, вопли, вой боли, всё заглушил резкий хлопок.

***

В себя я пришёл у каменного косяка, ведущего на полностью рухнувший вниз балкон. Перед глазами всё плыло и двоилось, если не троилось, голова раскалывалась. До ушей доносился приглушённый полубезумный смех вперемешку со стрельбой. Сосредоточив взгляд на мельтешащих пятнах я понял, что это безумная баба верхом на глайдере активно сражается в обеденном зале с пришедшей на помощь людям сверх-героиней. — Гоблин против паучка, с*ка, кхе-кхе… бээээ… — вырвался из моего рта едва слышный шёпот, а после меня вывернуло прямо на… лежащий рядом труп. Тел вообще было много. Очень много. Удачно брошенные гранаты сделали своё кровавое дело. — Мама… Неожиданно стало страшно, так страшно, что конечности отказывались шевелиться. Мама… где же мама?! Залитый кровью и слезами взгляд метался от одного тела к другому, но не находил. Пока не находил. «Мамы здесь нет», — пронеслась в голове неожиданная, подобная вспышке мысль. — «Она дома. Очень и очень далеко…» — Как-же… это… — мысли заметались. Боль усилилась. Было такое ощущение, что она начинала въедаться в подкорку мозга. От меня всё ещё ускользало нечто невообразимо важное. Буквально крутилось на языке, но… — Неплохо, — громко заявила сброшенная с глайдера гоблинша, ладонью ловя размашистый удар паучихи, а после отправляя ту в продолжительный полёт ударом ноги в живот. От такого пинка любой человек бы все свои внутренности выблевал, но девушка-паук держалась. Лишь вмятину на каменной стене оставила в форме своего гибкого тельца. — Грудь ещё себе не отрастила, чтобы со мной махаться! — А вот это было обидно! — возмущенно воскликнула в ответ героиня, у которой, и правда, верхние девяностые по объёму даже половины гоблинских бронированных «гор» не достигали. — У меня и так комплексы! — Получай, уродина! — пока злодейка отвлеклась на болтовню, в помещение влетела ещё одна представительница членистоногих, но на этот раз в костюме белой расцветки и с капюшоном. Зацепившись паутиной за потолок, она со всего размаху вмазала двумя ногами по спине безумной миллиардерше, отправляя ту в непродолжительный полёт. — Ты опоздала! — тем временем воскликнула первая паучиха. — Ты тоже! — в тон ответила той вторая, а после оглядела зал. — Богиня… сколько трупов… Но никто ей ответить не успел. Взлетевший без седока глайдер дал залп из всех орудий, включая ракеты. К счастью, те оказались маломощными и неуправляемыми, а потому произвели лишь больше грохота и пыли, нежели хоть кому-то навредили. По крайней мере, медленно ползущему в сторону лестницы парню хотелось в это верить… Долго, правда, летающий тарантас не прожил. Зацепив паутиной обломок поувесистее, паучиха запустила им по летающей машинерии. Глайдеру этого хватило, чтобы с треском развалиться на две неровные части. Казалось бы, вот и победа над потерявшей маневренность и численный паритет злодейкой, но… — Ну привет, красавчик! — зло воскликнула над полуоглушенным мной гоблинша, а после вздернула меня вверх за шкирку, как нашкодившего котёнка. — Побудешь немного моим парнем, ладно?! — Ньеее… — сам не понял, почему решил резко заорать. Правда, продлилось это недолго. Ровно до того момента, пока рука в стальной перчатке не сжалась на моём горле, временно прерывая подачу воздуха в лёгкие и обратно. — Отпусти его, мерзавка! — воскликнула белая паучиха, пока гоблинша, прикрывшись мною на манер щита, медленно отступала в сторону обвалившегося балкона. — Тебе всё равно не сбежать! — Нет-нет-нет, мальчишка мне приглянулся! Кровь ему к лицу! — глумливо ответила злодейка, а после достала из своего высокотехнологичного пояса очередную гранату. Все замерли. Героини напряглись, планируя не то перехватывать смертельный снаряд, не то прятаться от взрыва. Я же… продолжал болезненно трепыхаться с удушающей болью в голове и лёгких. Ещё, почему-то, начало медленно холодать. Странно, ведь ещё солнечный день на дворе. — Вот, малыш, держи конфетку! — с писком активировав взрыватель, насильно вложила гранату мне в руки гоблинша, большой палец моей правой руки положив поверх вдавленой кнопки. — Держи крепко, иначе ПУФ, и в гроб будет нечего класть. Но ты не бойся, зато умрёшь безболезненно и мгновенно. Вот так, молодец. Будь хорошим мальчиком и помоги мне избавиться от этих букашек. Время замедлилось. Я хотел быть хорошим мальчиком. Хотел помочь держащей меня женщине расправиться с героинями. Избавиться наверняка. И такой способ был, я его вспомнил. Хотел, и одновременно про себя вопил как резаный от осознания, что это самое настоящее самоубийство. Что это не моë желание. Не по моей воле сейчас губы расплываются в блаженной улыбке. — Я… помогу… — просипел я через силу. Точнее не я, а моё тело, что дергалось сейчас в чужой хватке, словно кукла с подрезанными нитями. — Я знаю… кто под маской… паука… От таких слов замерли все. Удивилась, кажется, даже полубезумная гоблинша. — Там Пе… — больше ничего сказать я не успел. Выстрел паутины надёжно, к моему счастью, залепил мне рот. И это отлично, подставлять героев было последним, чем бы я хотел заняться в этой жизни. — Ха-ха-ха, интересно! — заявила злодейка, а после прыгнула спиной вперёд, прямо ногами вниз, в пустоту. — Мальчик, а ты мне нравишься! После таких откровений, я просто обязана выйти за тебя замуж! Падать пришлось не долго. Всего десяток метров солдатиком вниз, как под ноги женщины с визгом влетел очередной глайдер, и падение превратилось в полёт. Полёт не самый удачный, ибо следом за нами ломанулись сразу две не на шутку не то обозлённые, не то испугавшиеся раскрытия своей личности героини. И даже начавшие взрываться друг за другом под безумный хохот гоблинши воздушные шары не сильно помогли. Полиция уже разогнала основную массу народа, потому и массовыми смертями медленное падение резиновых изделий не грозило. А дальше начались чудеса на виражах… Мёртвые бочки, свободные падения, петли Нестерова, резкий форсаж, слившиеся в одну полоску небеса с землёй, очередной раз начавший опустошаться желудок и наступившее следом забытие.

***

В себя я пришёл от холода. Вися посреди какого-то узкого, замызганного переулка в стиле самых злачных, Богом забытых мест. Словно кинофильм «Ворон» вот-вот снимать начнут. Такая же безнадёга. Было холодно. И я был словно попавшая в паутину мушка. Только вот паук, сплëвший паутину, должен был быть не меньше человека. Но… почему-то… нити эти были, буквально, обледеневшими. Одно неосторожное движение и… С противным треском паутинка лопнула. За ней начали сыпаться и остальное. Не прошло и минуты, как моё тело, натужено кряхтя, на обрывках нитей сползло по стеночке на землю. Грешную, горячо любимую землю, которую хотелось искренне расцеловать. Проблема была лишь а том, что рот до сих пор, частично, был залеплен куском заблёванной паутины, а в руках покоилась старая добрая взведенная граната, замотанная в паутину, чуть-ли, не темя слоями. Чтобы не отпустил, наверное. — Эх… это п*здец, — медленно сползя на землю, прислонившись спиной к стене, бросил я. Жутко хотелось закурить, а ещё сильнее — выпить. — Ненавижу, бл*дь, марвел…