Вестник вечных зим

– Будь хорошим мальчиком, возьми нож и вскрой себе горло, – велела мне Мёрдок с видом столь благонравным, словно не приказывала мне совершить самоубийство. – Н… нет… – пытался я сопротивляться, но моя ладонь уже легла на деревянную рукоятку красивого ножа для вскрытия конвертов. Рука сжалась, обхватывая оружие, затряслась, начала медленно подниматься с целью воткнуть лезвие в податливую плоть. Хороший мальчик должен слушаться. Было одновременно страшно и приятно, хороший мальчик уже предвкушал свою болезненную кончину, в груди словно зажглось небольшое солнышко. – Нет! Пальцы разжались. Нож с глухим стуком упал на стол. Я справился… наверное. – Ну, самоубийственным приказам ты можешь противиться, это хорошо, – отхлебнув чая из керамической маленькой чашечки, покивала своим мыслям слепая женщина. – Чувство самосохранения сильнее триггера. Ох, чем дольше размышляю, тем более нелепым всё это мне кажется. Фраза-команда откровенно неверно подобрана. Если по уму, то это должна быть связка слов, зачастую нелепая или нелогичная, которую в повседневной жизни не услышишь. А для надёжности, надо бы триггер привязать к конкретному лицу, чтобы он начинал работать только по команде одного человека, а не первой же встречной незнакомки. – Смотрю, у тебя большой опыт в промывке… – отдышавшись после непродолжительной борьбы с самим собой, брякнул я. –…мозгов. – Ох, ты у меня первый, – ухмыльнулась женщина, кокетливо поправив одну выбившуюся прядь волос.

***

Как мы вообще дошли до такого? Ну… у меня банально не было выбора. Я и так в положении кролика перед удавом, а после обнаружения триггера… всё стало резко сложнее. Но и одновременно проще. Правда, пришлось сознаться во всём. Как, кто, зачем и почему решил превратить меня в «хорошего мальчика». После непродолжительного рассказа о моей общей нетаковости, инклюзивности и нежелании пользоваться косметичкой мисс Мёрдок сначала задумалась, а потом рассмеялась. Заливисто так, с придыханием. Хохотала не меньше минуты, сняв с себя очки и вытирая выступившие из невидящих белесых, словно покрытых дымкой, глаз слезы. – Ох… «хороший мальчик» для ублажения женских фетишей, – отсмеявшись, сказала Мэган. – Знаешь, мне в жизни доводилось видеть всякое разное, в том числе людей-однодневок с промытым мозгом для выполнения… самоубийственных задач. Но мальчика-фетиша, с триггером на послушание и прошедшего должное… обучение… лицезрею впервые. Должна признать, ты неплохо держишься. Иные мужчинки на твоём месте уже давно бились бы в истерике или закрылись в себе, а ты живёшь. Интересно, это твоя личная выдержка, или всё ещё влияние триггера? – Вы страшная женщина, – вздохнул я, выслушав слова собеседницы. Как-то слишком быстро начал таять прекрасный образ слепой адвокатессы, являя лик довольно жутковатый. Возможно, надо было соглашаться просто уйти с небольшой суммой налички… – И я не знаю. Но поскольку во мне так много неправильных, не мужских черт характера, возможно, выдержка тоже отнюдь не мужская. – И это чудесно! – хлопнула в ладоши Мэган. – Всегда приятно иметь дело с разумным, собранным человеком, вне зависимости от пола. И, надеюсь, под «страшной женщиной» ты имел в виду не мою внешность. С ореолом жутковатой, продажной и жестокой дьяволицы я ещё могу смириться, но если страшна внешне… Богиня, дай мне сил в порыве уныния не прибить одного особо говорливого мальчика! А теперь, мой хороший, давай проверим границы твоего триггера!

***

– Мне этому радоваться? – поинтересовался я. На эти странные попытки не то кокетничать, не то банально дразниться, старался внимания не обращать. Меня больше беспокоило то, к чему приведёт обнаружение этой женщиной моей главной, фатальной слабости. – Мальчикам же важно, чтобы они у девушек были первыми, верно? – осклабилась дьяволица с серебряным языком. – Не волнуйся, сейчас всё моё внимание приковано исключительно к твоей персоне. Ох, какие же чудесные возможности я вижу, ты даже не представляешь! – Возможности? – фыркнул я. – Если уж выбирать форму рабства, то предпочту стать мясом для ебли, нежели мясом в бандитских разборках! – Фи, как грубо! Какой… нехороший мальчик! – коварно усмехнувшись, провела очередную проверку женщина. – За это залезь под стол и изобрази индейку! – Не полезу, – отказался я, не почувствовав абсолютно никакого влияния со стороны триггера. Хороший мальчик с частичкой «не» работать отказывался. – Раз уж начала играться с моим недугом, то скажи откровенно, чего тебе от меня надо? – Я уже всё сказала, – ответила женщина, поднимаясь на ноги. – Впрочем, мне не трудно повторить более подробно. Но не здесь. Идём, покажу тебе моё любимое место. Прихватив трость, Мэган уверено зашагала в сторону лифта. Никакой скованности в движениях или постукивания полочкой перед собой. Мисс Мёрдок шла уверенным шагом абсолютно здоровой, зрячей, уверенной в себе женщины. Я предполагал, что у неё за душой много тайн, но подобное… немного поражало. Если она видит, то почему притворяется? Хотя нет, я видел её глаза. Глаза слепца. Всё страннее и страннее с каждым часом. Впрочем, ничего удивительного для мира, основанного на супергеройских комиксах. Или написаны они были, опираясь на происходящее в этой вселенной? Или всё это банальное совпадение, а миров бесконечное множество. Потому, чего бы там не придумали всякие писаки-художники, это уже где-то есть. Спокойно себе существует по своим законам, кажущимся жителям моего мира не реалистичными, а то и откровенно безумными. – Место, куда я тебя отведу, моя небольшая тайна, – доверительно мне поведала Мэган. – Поэтому я расстроюсь, если ещё кому-нибудь об этом расскажешь. Конечно, некоторые знают, многие догадываются, но молчание – золото. Рассчитываю на твоё понимание. – Буду нем, как рыба, – кивнул я, соглашаясь с ее просьбой. Тем более… она даже не упомянула хорошего мальчик. Это показатель её… доброй воли, наверное? Или доверия? Сложно с ней. Странная, загадочная женщина, мотивы которой мне не известны. – Вот и славно, – улыбнулась дьяволица, после чего последовательно нажала на клавишу первого этажа, пятого и четвёртого. Последним она коснулась кнопку с колокольчиком, вызов диспетчера. Никто ей не ответил. Зато всё табло одновременно мигнуло, после чего лифт тронулся. Ехали долго. Можно даже сказать, что до самого дна, ниже первого этажа. С тихим дзиньканьем лифт остановился, выпуская нас в просторное помещение с высокими потолками. Помещение, почти полностью отделанное деревом в стиле не то японских, не то китайских додзё. Окон здесь не было, зато у стен покоились стойки со всевозможными видами оружия ближнего боя. Преимущественно деревянные. Присутствовали тут и «груши для бритья» в виде странных, частично напоминающих людей, манекенов-неваляшек. Были и другие приспособления, часть из которых я видел впервые, а иные только с экрана телевизоров. Например, тумбы в рост человека с вращавшимися сегментами, к которым приделаны деревянные палки. По ней бьешь, с другой стороны тебе удар деревяшкой по щам или хребтине. Одним словом – чудесное место, от вида которого мне захотелось обратно в свою комнату. Не вызывало во мне увиденное воодушевления. Да, смотрится неплохо, но только от одной мысли о тренировках, усталости, болящих мышцах и драках у меня всё внутри холодело. Не любил я такого. Вообще. Несколько лет в глубоком детстве ходил в секцию по каратэ из-за желаний родителей, но «бойца» это из меня не сделало. Характер не тот. Не люблю я драки, боюсь боли и вообще сторонник мирного решения конфликтов. Ну, или не мирного, а когда мой условный оппонент свалится, например, от моего неожиданного, сверхъестественно проявившегося телекинеза. Чтобы раз, и всё, враг дёргается за шею подвешенный, словно провинившийся офицер Галактической Империи перед Дартом Вейдером. Вот это да, это мне нравится, по роже пусть кто-нибудь другой получает. – Вот, моя небольшая тайная обитель! – раскинув руки, словно собираясь обнять это место, важно заявила Мёрдок. – Красная комната наслаждения и боли. – Мило… – кисло пробурчал я, осматриваясь. – Зачем мы тут? – Чтобы нас точно не услышали чужие ушки, – усмехнулась женщина. – Ну и должна же я продемонстрировать место, в котором ты будешь жить ближайшие несколько недель, месяцев, а может и лет. Тебе нравится? – Нет… – Честный ответ, – не оскорбилась на мои слова Мэган, они, скорее, заставили её ещё шире улыбнуться. – Знаешь, всё это время я изучала тебя. Твои повадки, увлечения, характер, психотип и тому подобное. Ты лентяй, затворник, интроверт и кривая смесь меланхолика с флегматиком. Буквально плесень, принявшая человеческий облик. Будь ты обычным пареньком, то точно был бы счастлив, живя в окружении нескольких жён со средним, а то и низким достатком, ни дня при этом не работая и не горя желанием подобным заниматься. Почти эталонный Мамото Надешико, правда те обязаны за домом и своим внешним видом следить, но это мелочи. – Кто? – не понял я аналогии, всё же не уроженец этого мира, да и до Японии местной далеко. – Идеал японского мужчины, – охотно пояснила Мёрдок. – Впрочем, неважно. А ещё ты отличаешься своей повышенной похотливостью. Ну правда, каждый день смотреть порнушку, ещё таких жанров, о которых мне даже слышать не доводилось! – О личном пространстве и частной жизни вы не слышали что ли?! – искренне возмутился я, банально смутившись от подобных откровений. – Конечно слышали, поэтому в душе камер нет, – усмехнулась женщина. – Но смотрю, с моей оценкой ты согласен. – Согласен, – не стал спорить с ней. Чай, не маленький мальчик, обижающийся на правду. Да, неприятно, да, коробит, но я такой, какой есть. Хочу жить без проблем и запар, плеваться в потолок да заниматься только тем, что мне нравится. Понравится работать – буду работать, захочется играть 24/7 – буду играть. В свой родной мир один фиг не вернуться, родителей нет, родных тоже, никакие долги или моральные обязательства меня более не тяготят. Правда, не радует меня это. А уж после «мамочки» Ариэль на сердце словно зудящая язва и холодная злость. Не пламенеющая ярость или заставляющая идти вперёд ненависть, а именно злость. И неприязнь. Грустно быть мной, даже чувства подводят, а не становятся топливом для «великих свершений». – Я тот ещё кусок дерьма. – Этого… я не говорила, – улыбка дьяволицы стала не такой широкой. – Не смею утверждать, что понимаю твои чувства, и не прошу отнестись с пониманием к людям, такое с тобой сотворившим, но у каждой медали есть две стороны. Твой триггер неприятен, даже аморален, но если правильно им воспользоваться, он можно принести тебе много пользы. Например, побороть лень, страх или отчаяние. Стать оружием в твоих руках. Способом побороть портящие жизнь пороки. Подумай об этом. – Да, звучит интересно, вот только это поводок, а не палочка-выручалочка! – повысил я голос, разведя руками. – Мне уже довелось недолго побыть безропотной секс-игрушкой. Не понравилось. Не смотря на всю гибкость характера и пластичность личности, не понравилось. Я не знаю, что ты от меня хочешь, но прошу, не ломай этим сраным триггером. Не уверен, есть ли у дьяволицы с серебряным языком совесть, но я к ней взываю. Пожалуйста, не искажай мою личность ещё больше. – Ох, не волнуйся, – немного помолчав, всё же заговорила мисс Мёрдок. – Сломанную вещь не имеет смысла ломать ещё больше, а вот исправить можно и попытаться. И я не собираюсь дёргать тебя за «поводок», но и снимать «ошейник» смысла не вижу. Скорее уж я вручу его тебе. Так будет лучше, – договорив, женщина взглядом указала на один из проходов, начинающихся небольшим коридором. – В той стороне, за стойкой с оружием, небольшая душевая. Там лежит одежда твоего размера. Не задерживайся. – Окей… – переваривая слова Мэган, направился я в нужную сторону. Мне есть, о чем подумать. И разговор явно ещё не окончен. Душевая, как и было сказано, нашлась после небольшого коридора. В ней я обнаружил свою новую «униформу» - белоснежного цвета кимоно с такого же оттенка поясом. Аж детство вспомнилось, когда родители пихали мелкого меня во всевозможные секции да кружки, начиная с единоборств и заканчивая танцами. Занятное, но абсолютно бесполезное времяпрепровождение. Танцевать я так и не научился, драться тоже. Зато как правильно одеть предоставленный костюм - знал. Не прошло и пяти минут, как я вернулся обратно в тренировочный зал. Там, по середине татами, в позе лотоса меня уже дожидалась моя личная злодейская «спасительница». Себе она не изменила… алого оттенка кимоно чудесно сочеталось с цветом её волос, а также с красной повязкой, закрывающей незрячие глаза. И если моя одежда была предельно проста, хотя и качественна, то её выглядела словно… своеобразное произведение искусства. Неописуемо иначе, более совершенно что ли, или продуманно. Ещё и подчёркивала неприличного размера грудь, одновременно очерчивая тонкий, изящный, стан прелестной дьяволицы. Мне и до этого доводилось лицезреть Мэган весьма фривольно одетой, но сейчас, казалось, она была даже более притягательной, чем в своём домашнем халатике. И эта женщина ещё невольно попрекала мою похотливость, хотя сама самое настоящие искушение во плоти… – О, ты тут, – моё появление не осталось незамеченным. – Садись напротив меня. Сейчас я расскажу тебе о моём небольшом секрете, а так-же объясню, по какой причине ты мне интересен. – Да, будет интересно послушать, – тяжело вздохнув, сел я напротив женщины по турецки. – Лично я в самом себе особой ценности не вижу. Ну, кроме того, что человек, в целом, неплохой. – О, в твоей светлой стороне я даже не сомневаюсь, – улыбнулась Мёрдок. – Начну же я свою небольшую историю с того самого момента, как потеряла своё зрение. В тот чудесный день перевернулся перевозящий опасные химикаты грузовик, и меня, на тот момент маленькую девочку, обдало потоком таксичной дряни. Это лишило меня зрения, здоровья и будущего. Моей несчастной матери, до этого имевшей стабильный заработок вышибалы задрипанного третьесортного клуба, пришлось принять участие в подпольных боях. Всё ради того, чтобы оплатить гигантские расходы на моё… нет, не лечение, банальное поддержание жизни в отравленном, умирающем теле, – улыбка не слодила с лица женщины, но стала она какой-то… застывшей. Словно маска. Не сказать, чтобы её рассказ сильно меня потряс, слышал я о судьбах гораздо более печальных, но не посочувствовать я просто не мог. – Шли годы. Я становилась взрослее, терзающий меня недуг… начал отступать. Слепая девочка более не умирала, но на полноценной жизни можно было поставить крест. Слабое тело, слабое здоровье, уродливые химические ожоги на лице, руках, груди, животе… мама не желала мне такой судьбы. Она боролась. Боролась, как может бороться только мать за своего ребёнка. Пошла на ещё большие риски, заказные результаты боёв, повышенные ставки. Однажды она… нарочно проиграла бой, который не следовало проигрывать. Слишком большие деньги на кону. Ей этого не простили. Тело нашли в подворотне рядом с больницей, в которой я лежала. Изуродованное, с переломанными конечностями и вспоротым животом. На этом моё лечение подошло к концу, – Мэган тяжело вздохнула, собираясь немного перевести дух. Я молчал. Слов просто не было. Знал, что этот мир не райский уголок, но всё равно… всё равно на душе погано. Не ожесточился после всего произошедшего. Даже зная о бандитской сущности сидящей передо мной особы, скорее всего не раз закон преступившей, я не мог ей не посочувствовать. – Медицинская страховка не покрывала даже такой мелочи, как проживание одной несчастной, потерявшей мать больной девочки в медицинском учреждении. Меня выписали через неделю. И отправили в местный детский приют. Он, к слову, находился на том самом месте, где сейчас стоит это здание. Я считаю это довольно ироничным. Приют не стал моим домом, там я не завела подруг, воспитательницы не стали моими новыми «мамами». То место крышевала одна банда, поэтому детишки тоже были при «деле». Кто-то воровал, кто-то делал закладки, ну а я… я попрошайничала. Плохое место и плохая жизнь. Пьяные или обдолбанные дурью взрослые срывались на детях, дети вымещали свою животную злобу на тех, кто слабее. На животных, на калеках и на мне. Ха-ха-ха, нет счета потушенных об мою кожу сигарет, бесчисленны наносимые мне побои. Чудесная детская пора. Всегда, когда что-то идёт наперекосяк, вспоминаю детство. Знаешь, это как символ того, что не всё потеряно. Что может быть намного хуже. Именно там и тогда, в приюте, я научилась «видеть». Воспринимать мир не глазами, но остальными своими чувствами. Научилась давать отпор, научилась нечеловеческой, звериной жестокости. Именно там я впервые забрала чужую жизнь и, прости меня Богиня, это был лучший день в моей жизни. Так хорошо на душе у меня не было с тех самых пор, как попала в больницу. Да, детство… чудесная пора. Примерно через пол года на меня положила глаз моя… наставница. Первая из многих. Её звали Стик. Хотя, это даже не имя, скорее прозвище. Слепая, как и я, монашка, просто похитила меня и увезла в горы Тибета. Там-то я и поняла, что жизнь в приюте была довольно хорошей, даже отличной. Никакие удары сверстниц или бандиток постарше не сравнятся с тем миром чистой, незамутненной боли, который мне показала наставница. Эта старая сука даже по английски не говорила, доводя до меня всё свои указания ударами, если я не понимала слов. Действенный метод, на самом деле, так я выучила сычуаньский диалект за каких-то пару месяцев. Если всё сказанное было правдой, то у меня просто нет слов. Сидящая передо мной женщина не просто грязная на руку негодяйка, она самый настоящий волкодав-людоед в человечьим обличии. Грёбаный Марвел… в чьи руки я, мать вашу, попал?! – Но, должна признать, она сделала меня человеком, – на этот раз с ноткой теплоты в голосе отозвалась женщина. – Научила видеть. Ощущать мир вокруг себя. Научила «ходить и бегать», когда я могла только «ползать». И теперь я вижу то, что недоступно зрячим. – Ну… рад за вас. Хорошо, что вы сумели побороть свой недуг. – Снова на вы? – губы Мёрдок исказились в усмешке. – Неужели моя маленькая история тебя напугала? Жаль. Она ещё не закончена. – Не без этого, – не стал я юлить. – Одно дело «несчастная слепая женщина-адвокат», и совсем другое… вы. Личность совсем иной величины, иного масштаба. Как мне остаться равнодушным? – Ох, сколько почтительности, хе-хе-хе, – захихикала Мэган, прикрыв рот ладошкой. – Как мило. Но не ради неё я тебе всё это рассказываю. Стик сделала из меня бойца. Адепта внутренних и внешних энергий. Пожалуй, самое ближайшее, верное по смыслу определение – мастер боевых искусств. Не как те женщины, учащие детишек самообороне, а настоящим мастером. Знаешь, будь я не так бита жизнью, то, возможно, прониклась бы в итоге к наставнице и уважением, и почитанием, и своеобразной любовью. Но этого не случилось. Я ей не доверяла, каждое её слово вызывало у меня сомнения. Золотой Город, коим она грезила и стражем которого, по её же уверениям, являлась, оказался не так утопичен, как рассказывали. Стик говорила, что стоит лишь победить «древнее зло» в лице клана Рук, как врата перед нами откроются. Что нас будут чествовать, как героев. Как исполнивших свой долг стражей. Ложь да бред от первого и до последнего слова. Слепая старуха никогда не была «стражем», и город тот она не видела. Стик просто дочь изгнанников, которых когда-то давно оттуда выперли. За искажение «единственно верного» метода познания и использования жизненной силы. Меня она хотела использовать в качестве пешки, орудия в её нелепой войне за призрачный шанс получить прощение. Как только я это поняла, наши пути разошлись. – И ты… вернулась в Нью-Йорк? – предположил я. – Нет, – губы Мэган растянулись в ухмылке. – Я присоединилась к Руке. И именно там я познала способ исцелить своё тело от тех шрамов, что оставили на мне химикаты. Тёмные секреты, довольно далёкие от норм современной морали. Я поглощала новые знания, словно губка, взамен занимаясь грязной работой. Убийства, кражи, подставы… клан давно и намертво вплетен в теневую сторону почти половины мира. И ушли они намного дальше так называемых «боевых искусств». Воскрешение мёртвых, бессмертие… они очень многого достигли. Но плата была высока. Абсолютная верность и… смерть. Меня такое не устраивало. Я сбежала, предварительно украв несколько довольно любопытных техник, а чтобы замести следы, натравила на них своего старого учителя и её нового «ученика». – Как-то это… подло, – не сразу подобрал я нужное слово. – И слабо верится. Бессмертие? Восставшие мертвецы? Существуй такое, то уже давно где-нибудь обреталась целая армия вурдалаков. Я не спорю, ты, наверное, крута, и умеешь разбивать доски ударом кулака, но… – Серьёзно? – тон женщины стал немного обиженным. – То есть, существование мутантов, способных силой мысли свернуть танк в трубочку тебя не смущает, а наличие мастеров управления жизненной энергии кажется неправдоподобным?! Поднявшись на ноги, Мёрдок решительно подошла к ближайшей «боксёрской груше», обитой металлом кукле-неваляшке. Встав напротив неё Мэган сделала глубокий вдох, за ним ещё один и ещё, а затем резко дёрнулась. Кукла несильно качнулась. – То есть, по твоему, на такое может быть способен и обычный человек? – с толикой ехидства поинтересовалась дьяволица, отходя в сторону. Сначала я не понял, что она пытается мне показать, но вскоре заметил небольшую дырочку в груди чучела. Словно от попадания пистолетной пули. Дыра не сквозная, но аккуратная и глубокая. Как раз чтобы полностью вместить в себя указательный палец одной несчастной слепой женщины-адвоката.