Вестник вечных зим

– Эй, а ну-ка стойте! – неожиданно возле одного из зданий кампуса строго окликнул нас женский голос. – Да, – тяжело вздохнув, моя провожатая повернулась к подошедшей откуда-то сбоку женщине в синеватой спецовке. Я пристроился позади немки, без особого любопытства рассматривая нашу новую визави. Не толстая, но и не худая, немного взлахмоченная темноволосая женщина капельку за сорок. Сверху кепка с неизвестным мне логотипом, пониже бейджик институтской охраны. – Вам что-то нужно, мэм? – Да, ваши пропуска, – уперев руки в бока, с подозрением уставилась на Герду подошедшая. – На студентов вы явно не смахиваете, а без пропусков на территорию кампуса вход запрещён. – Хм, при входе нас никто не остановил, – недовольно заявила немка. – Неважно, – отмахнулась охранница. – Без пропуска нельзя. – Нам по делу, – попытался я влезть в разговор. – К профессору Конорс. – Конорс… Конорс… – словно пробуя фамилию на вкус, несколько раз её повторила женщина, с гораздо большим интересом уставившись на меня. – А, док Конорс, которой лабораторию фрики разнесли? Прости малыш, но только с пропуском и по предварительной договоренности. «У отца твоего между ног малыш», – искренне захотелось немного нагрубить на столь пренебрежительное обращение, но я сдержался. – Нам очень надо. Может… получится что-нибудь придумать? – Ну… может и получится, – окинув заинтересованным взглядом мою фигуру сверху до низу, откровенно сально усмехнулась охранница. – Но только тебя одного. И… сначала в кабинет охраны. За пропуском. Мда, так откровенно меня ещё не домогались. И хватает же смелости, ведь не один пришёл. – А это вместо пропуска сойдёт? – запустив руку внутрь костюма, извлекла из кармана на свет Божий какое-то удостоверение Герда. – ФБР, агент Марта Целих. – Да… сойдёт, – моментально сдулась охранница. – Вы только не подумайте чего, я честно хотела пропуск выписать! Ну и немного экскурсоводов по кампусу… он же большой… понимаете?! – Да, понимаем, – холодно сказала поддельная агент бюро. – А теперь прошу нас оставить. – Конечно-конечно! – моментально отошла в сторону женщина. – Не буду мешать… Притворяясь, что спешит, охранница быстрым шагом направилась к ближайшему повороту, за которым благополучно и скрылась с моих глаз. – ФБР, серьёзно? – тихо поинтересовался я, уверенный, что нас не подслушают. – Не боишься попасться? – Нет, – коротко бросила немка. – Будет самой безобидной моей статьёй. Идём, не хочу из-за глупых проволочек любимый сериал пропустить. – Как скажешь, – не стал я спорить. – Веди, босс. На такое шутливое обращение женщина лишь фыркнула, а затем мы вновь пошли вперёд, к вытянутому четырёхэтажному зданию, окна последнего этажа которого были выбиты… местами вместе со стеной. – Ох… мы явно не вовремя, – уставившись на представшие моим глазам разрушения, скривился я. – Может, через месяц профессору напишем? На приём напросимся, как положено. – Нет, – сказала, как отрезала, немка. – Идём сейчас. – Это неразумно! – попытался я достучаться до своей провожатой, но судя по едва заметной усмешке на её губах, ей были до одного места мои даже самые разумные доводы. – У профессора явно стресс после пережитого. Не думаю, что она будет согласна… – Идём, – подхватив меня под руку, буквально втащила меня в здание Герда. – И поторопись. Сериал ждать не будет. – Тебе сериал важнее успешных переговоров?! – воскликнул я, но женщина мне не ответила. Мда… никто в мой успех не верил. Похоже, это даже не проверка моих качеств, как переговорщика, а банальный «выгул» засидевшегося в четырёх стенах мальчика. – Да, – даже не стала отрицать Герда. – Поэтому шнэля(быстрее нем) парень. Я эту серию ждала целую неделю. На это у меня слов уже не нашлось. Пришлось просто послушно пойти следом. Взбираясь по лестницам и полупустым коридорам на последний этаж я размышлял о том, что именно скажу профессору Конорс. С чего начну разговор. К сожалению, в голове было пусто. Никаких дельных мыслей на этот счёт. Дурацких идей тоже не было. Пусто… – Ты первым иди, – остановившись перед входом с лестницы на четвёртый этаж, который был перекрыт полицейской оранжевой лентой, сказала мне Герда. – Я тут тебя подожду. – Эй, ты серьёзно? – мне её предложение не сильно-то и понравилось. – Да она меня всерьёз не воспримет! В худшем случае начнёт домогаться, и… – В лучшем случае, – поправила немка, доставая из кармана пачку сигарет. – Самые пикантные моменты я, тогда, засниму. Фрау Мёрдок с таким материалом из кого угодно душу вынет. Ты главное поломайся немного, но не слишком сильно. Ах, хотя кого я учу… у вашего пола в крови женщин совращать на опасные поступки. – Твоя точка зрения крайне зашорена, – скривился я от слов провожатой. Никогда не нравился этой немке. Сначала думал, что дело во мне, такое бывает, чай не пятьсот баксов, чтобы всем нравиться, но… похоже суровая дщерь германской земли так предвзята вообще ко всем мужчинам. Могу понять, ибо мнения по типу «денег мешок, да п*здень с ноготок» как главные достояния женщины у мужского пола превалирует. И не такие мужененавистницы появятся, особенно если с деньгами и внешностью не повезло. Радует только то, что желание затащить мужчинку в постель всё ещё над ненавистью превалирует в большинстве случаев. Иначе жизнь моя в этом бабьем царстве была бы куда суровее… – Ладно. Пойду один. Ты только, если что, вытащи, если совсем плохо дела пойдут. – Вытащу, – зажигая сигарету, кивнула Герда. – На этот счёт у фрау Мёрдок отдельные инструкции. Ты ей нужен живым, здоровым и относительно довольным. – Рад слышать, – пробурчал я в ответ. – Приятно ощущать себя ценным активом. Ладно, пожелай мне удачи! – Угу… – отмахнулась немка, пока я перелезал через ленту. Дальше придётся идти одному. Вот ведь забавно будет, если профессора здесь нет. Вернее, я надеялся, что её здесь нет. Не придётся тогда вести тяжёлый разговор в нелепой надежде, что мне удастся переманить её на сторону «зла». Бред. Изначально вся эта идея сплошной бред! Так я и брел по пустым, местами потрепанным коридорам, про себя ругая Мэган с её «гениальными» идеями, пока до моих ушей не начали доноситься чужие голоса. Звуки спора шли прямиком из самой порушенной части этажа, где, если судить по висящим на стене табличкам, располагалась лаборатория профессора Конорс. Подойдя поближе к двустворчатой двери, держащейся чуть ли не на соплях, я затих и прислушался. Спорили две женщины. – Профессор, ещё не всё потеряно! – пылко вещала та, чей голос звучал моложе. Явно студентка или ассистентка. – Пусть лаборатория в плачевном состоянии, всегда можно её починить… или в другую переехать. Результаты же остались, исследования можно продолжить! – Нет, ничего уже нельзя, – грустно вздохнув, ответила ей женщина постарше. Видимо, сама Клара Конорс собственной персоной. – Всё кончено, Гвен. Все эти исследования, все мои старания, всё зря. И дело даже не в лаборатории, дело в инвесторах. Мои исследования… они очень дорогие, но существенных результатов не приносили долгое время. Лаборатория стала просто… последней каплей. – Но профессор, вас же финансирует несколько известных… – начала было заходить на новый круг девушка, но тут её резко оборвали. – Да никто меня уже как полтора месяца не финансирует!!! – рявкнула женщина, у которой явно от всего произошедшего сильно сдали нервы. – Хаммер, Осборн, компании и фонды поменьше – все посчитали мои работы несостоятельными! Последние недели всё было в кредит! А теперь… теперь… просто нет денег. Я так мечтала вернуть себе руку, что не смогла вовремя остановиться. Это мой конец, Гвен. Я просто не представляю, как расплачиваться с кредиторами, параллельно восстанавливая лабораторию. Гребанные фрики… – Профессор, но кровь женщины-паука осталась, – намного тише и мягче попыталась настоять на своём студентка. – Вы же сами говорили, что с её помощью сможете сделать рабочую экспериментальную сыворотку. Все наши расчёты… – Не имеют ничего общего с реальностью, – глухо закончила за девушку Конорс. – Оглянись. Негде и не из чего делать сыворотку. Даже если каким-нибудь чудом сумеем её синтезировать с первого раза, она будет полна ошибок и опасных побочных эффектов. У меня нет денег даже на лабораторных крыс, про эксперименты на людях-добровольцах вообще молчу. Хватит, Гвен. Иди домой. Иди и… подумай о смене научного руководителя. Из института меня, скорее всего, тоже в ближайшее время уволят. – Но… – Иди, – под конец сказала, как отрезала, профессор. – Оставь меня одну. Если сейчас не уйдёшь, хорошего отзыва от меня, как научного руководителя, можешь не ждать. – Хорошо… я уйду, – наконец, после непродолжительного молчания, ответила ей Гвен, явно немного обиженная из-за такого рода угроз в свой адрес. – Но профессор, не сдавайтесь так просто. Я в вас верю. Женщины замолчали. Вскорости после этого раздался звук шагов и треск стеклянных осколков под чужими ногами. Гвен уходила. Я уже было начал гадать, где мне спрятаться, но пронесло. У лаборатории было два входа, и девушка вышла через второй, дальше по коридору. Даже не взглянув в мою сторону, она быстрым шагом направилась ко второй лестнице, что была к лаборатории ближе. Мы же с Гердой шли сюда по длинному пути. Повезло, удачно разминулись. Ещё один сеанс допроса вперемешку с заигрыванием я мог и не выдержать… Дождавшись момента, когда студентка скроется за поворотом, я осторожно заглянул в лабораторию. Ну, что тут скажешь… когда-то она была большой и, вероятно, напичканной всевозможным дорогим оборудованием. Теперь же всё изломано, покорежено, разбито. Куска стены нет, окна все выбиты, впуская в помещение свежий ветерок и гомон улицы. Целым остался только массивный стол, на котором сейчас и сидела спиной ко мне, сгорбившись, женщина в белом медицинском халате. Рядом с ней стояла ополовиненная бутылка крепкого алкоголя. То ли ром, то ли коньяк, издалека непонятно. Не спирт медицинский, уже хорошо. – Кхм, – откашлявшись, постарался я привлечь к себе внимание. – Профессор Конорс? – А, что?! – от неожиданности дёрнулась женщина, поворачиваясь ко мне левым боком. Рукав халата вплотную прильнул к её телу. Как и писали в сети интернет, руки у неё не было по плечо. – Ты… как ты сюда попал? – Вошёл через дверь, – спокойно ответил я, надеясь, что синтезатор голоса будет правдоподобно передавать эмоции. Впрочем, низкий дребезжащий голос тем и хорош, что им можно вполне себе чарующе-внушительно говорить не меняя тон. – Было не заперто. – Это я уже поняла, – немного расслабилась женщина, явно не видя во мне угрозы или проблемы. Удобно, ничего не скажешь. – Мальчик, ты потерялся? Тебя довести до пункта охраны? – Нет, если понадобится сам дойду, – отказался я от её предложения. – Вы же профессор Клара Конорс, верно? – Да, всё так, – не стала отрицать моя собеседница. – Но… хах… я сейчас не в настроении… мою лабораторию разнесли, мои исследования не дали результата. Ох, ладно, не буду забивать твою симпатичную голову такими сложными вещами. – Я прекрасно осведомлён о ваших исследованиях, – разговор пошёл куда лучше, чем предполагалось. Меня даже не прогнали в первую же минуту. – Изучаете регенерацию, верно? Хотите вернуть себе потерянную руку? – Удивительно… – хмыкнула женщина, после чего как следует приложилась к бутылке. – Малыш, а ты подготовился, да? Раз личико не сильно симпатичное, решил к богатенькой учёной за счёт лести и имитации интеллекта подкатить? Как мило… – Ох, вы не так меня поняли, – поспешно принялся я оправдываться. – Меня не интересуют ваши деньги. Становиться вашим любовником я не… – Что, не нравятся калеки, да?! – неожиданно повысила голос Клара, качнувшись немного вперёд, а после тоскливо всхлипнув. – Даже за деньги спать со мной не будешь?! Мне и так тошно, ещё какой-то рыжий ублюдок приперся… свали нахрен из моей лаборатории! – Профессор, вы пьяны, – попытался было её успокоить, но однорукая учёная была непреклонна в своём горе. – Да, и чë?! – похоже, при своей ассистентке она ещё сдерживалась, теперь же «Остапа понесло». – Моя жизнь пошла по п… ну ты понял, – сказав это, она снова приложилась к бутылке, оказавшимся вполне себе неплохим коньяком. – Ща, вот, допью… и поеду в Бруклин. На мост. Заберусь на перила… и всё это кончится. – Профессор, не нужно так! – готовясь к переговорам о переманивании талантливого учёного я и представить себе не мог, что придётся отговаривать на глазах пьянеющею бабу от самоубийства. – Да, ситуация не простая, но всегда есть выход! – Угу, не нужно… – качнулась уже назад женщина. – А… не пойду на мост. Уговорил. Тут че-нить смешаю из остатков химикатов… и запью всё коньяком, ахахахах!!! Тут Клару уже откровенно повело. Казалось, ещё немного, и она свалится со стола на заваленный осколками пол. Нельзя было такого допустить. Возиться с пьяной, залитой кровью вперемешку с осколками стекла женщиной я не собирался. Пришлось действовать на опережение. Когда профессор чуть не рухнула, я вовремя успел подскочить и её удержать. С трудом, ибо руки всё ещё были в фиксирующих бинтах. – Мисс Конорс, возьмите себя за руки! – рявкнул я на неё, забирая полупустую бутылку. – Вы же женщина, так ведите себя подобающе в присутствии мужчины! Да, не самые лучшие мои слова, идея тоже не очень, но был шанс, что американка старой капиталистической закалки постесняется при мне рвать на себе волосы и придет в себя. Ну, или, хоть вести себя капельку спокойнее будет. Но реальность оказалась куда непредсказуемее… Профессор Конорс заплакала. Зарыдала навзрыд, чем ввела меня в лёгкий ступор. Словно домой вернулся, ей Богу. Впрочем… мужчины у нас тоже, бывает, плачут. Я же, как дитя своего мира, перед женскими слезами был невероятно слаб. – Ну-ну, не надо плакать, – как можно более утешительным тоном заговорил я, начав поглаживать профессора по здоровому плечу, а после и по голове. – Вы сильная, вы справитесь. Всегда есть выход. Вы талантливая женщина, найдётся множество людей, готовых помочь вам с исследованиями. Просто нужно быть… храбрее. Рискованнее. Старк вообще свой первый костюм собрала в пещере, ваши условия на порядок лучше. Пока она плакала, я ещё много всяких жизнеутверждающих глупостей ей наговорил. И что деньги не главное, и что она, в целом, хорошая, симпатичная женщина, надо просто взять себя в руки и решиться на непростые, возможно рискованные шаги. Не знаю, помогло это или ей просто надоело моё негромкое бормотание, но профессор Конорс начала успокаиваться. Под конец и сам не заметил, как её рука неожиданно оказалась поверх моей… лежащей на женском бедре. Тут бы и начаться грязным пьяным домогательствам, но Клара меня приятно удивила. – Что это? – приподняв мою руку, мутным взором уставилась она на фиксирующие бинты. Ещё большим её удивление стало, когда их же она обнаружила на второй моей конечности. – Парень, что с твоими руками? – Хрупкие кости, жертвы обстоятельств, – тяжело вздохнул я, но тут мою голову посетила крайне интересная мысль. Профессора надо дожать, а потому пришло время о*уительных историй! – Я поэтому вас искал, мисс Конорс. У вас большие проблемы, но они не крупнее моих. – Че ты несёшь? – пусть профессор и проплакалась, но вот от лишнего градуса в крови не избавилась. – Мальчишка… у тя жизнь сладкая прост по факту яиц меж ног! – Да, вы правы. Богиня была ко мне благосклонна в момент зачатия, – с толикой иронии выдал я, синтезатор речи, почему-то, добавил голосу нотки гнева. – Я рос хорошим, милым, всеми любимым мальчиком лет до… пяти, кажется. В Огайо. У меня была семья. Мамы, сестры, тёти, дедушка. Только отца не было, искусственное оплодотворение. А в пять, на мой день рождения, когда всей семьёй мы ехали на праздничный пикник, перевернулся поезд на перегоне. Наша машина стояла третьей. Никогда не забуду тот страшный грохот… – Мне жаль… – снова качнулась куда-то вбок профессор. Пьяный лепет начал становиться немного различимее, наверняка трезветь начала, или мне просто кажется? – Я не знаю, каким чудом они вытолкали меня из смятой машины. Не помню, как выбрался… – поддавшись настроению вполне реальной истории Эдвина, с которой я ознакомился при смене «лица», начал невольно её приукрашивать. Описывать события, свидетелем которых не был, которые, возможно, происходили совсем по другому. Впрочем, кто будет копаться в этих тонкостях древнего происшествия многолетней давности, а вот нахлынувшему вдохновению нужен был выход. – Даже лица родных начали забываться, покрываться сизой дымкой, но ту боль… о нет, никогда её не забуду. В тех цистернах перевозили какие-то химикаты или мутагены. И эта дрянь залила пятилетнему мне все руки. Не знаю, как врачи меня спасли. Как смогли сохранить конечности, но с тех пор мои кости хрупкие. Хрустальные. Каждое падение – перелом, слишком резкое движение – вывих. Профессор, вы моя… – Какойбедныймальчик… – одним словом выдала Клара, а после снова расплакалась, сопливым лицом упершись мне в грудь. – Мне так жаа-аа-аль… – Профессор, не стоит, вы не виноваты, – попытался я было отстраниться, одежку жаль, но своей единственной конечностью Конорс держалась крепко. – Ну же, успокойтесь. Это неприятные, но уже успевшие зарости старые раны. Вам же стоит… – ИК… буэ-ээ-э!!! – не дав договорить, выплеснула на меня весь свой богатый внутренний мир сия гениальная, но на редкость плаксивая учёная. Переговоры продолжались…