Вестник вечных зим

– Вылезай, – остановила свою машину явно раньше, чем следовало, Герда. – Дальше пешком. – Что, уже приехали? – оторвался я от изучения «красот» американского мегаполиса. Ей Богу, вроде США и гегемон, как в моей реальности, но кучки мусора в окружении бомжих с палатками встречаются даже в условных «центральных» районах города. – А где ресторан? – Обойдешься без доставки к дверям, – фыркнула немка. – Являться на свидание к фрау в сопровождении другой, не официальной супруги или девушки – дурной тон. – Так ты ж меня просто подвозишь, – недовольно сощурился я. – Ага, – показательно достала из сумки планшет женщина, заглушив мотор. – Как видишь – подвезла. Топай давай, от силы метров двести по улице. Если начнут приставать на улице, всем говори, что у тебя хлоросифилис. – Это что вообще такое? – Без понятия, но звучит жутко, – пожала плечами Герда, запуская свой любимый сериал. – Шнеля(быстрее нем.) давай. Если что, прикрою. – Фу-у… какая же ты неприятная баба, – тяжело вздохнув, бросил я ей, а после вышел из машины. – Сочту за комплимент! – довольно кинула мне вслед немка. Ей явно нравилось меня поддевать, и так во всём. Давит, демонстративно каверзничает. Надоело. Рожу бы ей набить, но боюсь, сам отхвачу не иллюзорных люлей. И не посмотрит, что я «слабый», редкий пол по местным меркам. Во всех смыслах отбитая баба. Идти, и правда, пришлось не долго. От силы метров двести, минута ходьбы, за время которой ко мне пару раз попытались ненавязчиво подкатить, но таких девушек я просто молча обходил с хмурым выражением на веснушчатом лице. Помогало, второй раз уже не лезли. Само же заведение, в которое меня пригласила мисс Конорс, больше напоминало кафешку. Не фаст-фудная жральня уровня всеми любимого Макдональдса, но и не ресторан. Что-то среднее с благозвучным названием «Friend's family». Постояв перед входом пару мгновений, дабы настроиться на разговор и припомнить детали всей той лапши, которую я навешал на уши профессора, толкнул дверь. – Здравствуйте! – мгновенно подскочила ко мне улыбчивая сверх меры работница заведения, дабы с выражением выпалить заученный текст приветствия, но мне было немного не до её стараний. – Добрый день, – низкий, искажённый голо-масской голос был прекрасен, в некоторых моментах даже немного чарующ. Им бы нуарные откровения о прогнившем городе зачитывать под шум чёрно-белого дождя, а не всё вот это, но… – Столик на имя Клары Конорс. Меня уже ждут. – Э-э… да, конечно! – немного запнулась девушка, не переставая улыбаться. – Прошу, проходите. Вам на второй этаж. – Спасибо, – поблагодарив её, хотел было оставить дублёнку в гардеробе, но такой отсутствовал. Пришлось подниматься на второй этаж и идти до столика в верхней одежде. Там меня и окликнул знакомый голос. – Эдвин! – встала женщина, сидящая в самом конце полупустого зала. Это, несомненно, была профессор Конорс. Голос её, похожая жестикуляция, но что-то изменилось. Сильно поменялось, появилось цепляющееся за краешек разума несоответствие. Лёгкая дымка, слабая дрожь в ладонях, немного напоминающая одно из занятий с Мёрдок. Что-то похожее чувствовались, пусть и отдалённо. – Профессор, добрый день, – начав стягивать с себя дублёнку, подошёл я к столу, но был ею прерван. Встав на ноги, она решительно меня обошла, а после сама, как того требует этикет, сняла с меня уличную верхнюю одежду. И только тогда до меня дошло. Руки. У неё было две руки. – Профессор… – Можно просто Клара, – немного смущённо кашлянула женщина, вешая мою куртку на вешалку, стоявшую неподалёку. Сама она, притом, со своей дубленкой расставаться не спешила. Женщина вообще выглядела довольно странно. Тёмные солнцезащитные очки, длиннополая серая дубленка, медицинская маска на лице, широкополая мягкая, немного мятая шляпа. – И прости за мой странный вид. Я… немного приболела. – Но рука… – совершенно не обратил я на это внимания, ибо отросшая за неделю рука была гораздо, гораздо более впечатляющим зрелищем. – Как?! – Всё благодаря тебе! – согнув отросшую конечность в локте, пару раз сжала и разжала кулак Клара. – Ты даже не представляешь, КАК я тебе благодарна. Ох, но что же это… садись скорее. Скоро принесут заказ. Надеюсь, ты не вегетарианец? – Нет, я только за то, чтобы зубы вонзить в сочный комочек мягкого мясца, – вырвалось из меня как-то само собой, когда расположился напротив своей собеседницы. – Но рука… это невероятно! Вы совершили чудо, профессор! – Клара, – немного повысив тон, с толикой раздражения бросила женщина, но мгновенно сгладила после этого. – Пожалуйста, зови меня по имени. Между нами я не хочу никакого официоза. Только не после того, что ты для меня сделал, Эдвин. – А я… что-то сделал? – осторожно поинтересовался я, чувствуя себя неудобно из-за всех этих благодарностей. – Всё благодаря твоему гению. – Конечно сделал! – неожиданно схватила меня двумя руками за ладонь мисс Конорс. Схватило нежно, но крепко, правда была она в перчатках. – Всё благодаря твоим словам! Твоей поддержке! Ты стал для меня лучиком света в царстве тьмы и отчаяния. Только благодаря тебе я решилась рискнуть, и продолжить исследования! Бедный, бедный Эдвин… ты так страдал, но нашёл силы поддержать меня. Обещаю, я тебе помогу! Ты снова будешь здоровым, и полным сил! Нет-нет-нет, ты станешь лучше, чем был до этого! – Ох… я не сомневаюсь в твоей гениальности, но, разве, сначала препарат не должен пройти разные тесты… сертификацию? – осторожно поинтересовался я, медленно начиная подозревать, что что-то тут совсем не чисто. – Нельзя же так сразу брать и… – Глупости! – фыркнула Клара. – Мерзкая бюрократия, тормоз прогресса. Пока есть промедления из-за глупых правил, миллионы людей страдают. Я уже провела на своём теле все необходимые эксперименты, и никогда в жизни себя так хорошо не чувствовала! Ахаха, словно мне снова двадцать! – Поражён вашей смелости, – с трудом натянул я на своё лицо улыбку, ибо вместо слова «смелость» на язык просилась «глупость». Неужели... неудачи так сильно подкосили эту умную женщину? Или гениальность просто всегда была обратной стороной безумия? – Но у меня особый случай, я же говорил. Семья погибла из-за химикатов, мои руки ими залило… врачи э-э… говорили, что та дрянь ещё в моей крови. Профессор, если позволите, то надо провести дополнительные иссле… – Клара! – чуть ли не зашипела женщина, а её руки оказались на моих плечах, сжав их на мгновение с такой силой, словно это стальные тиски. – Я же просила, называть меня по имени… Неужели это так сложно?! Ну же, Клара! Повтори! Кла-ра! Ты такой хороший мальчик, поэтому, прошу, не заставляй меня сердиться! – Да-а, Клара, я хороший мальчик, – помимо моей воли, лицо перечеркнула глупая улыбка. Мысли стали тягучими, как патока. Может из-за неожиданности, может из-за нервной ситуации, но я не сразу начал бороться с «хорошим мальчиком», контроль над телом на некоторое время был безвозвратно потерян. – Я не хочу, чтобы ты из-за меня сердилась. – Ох, что же это… – отпустила мои плечи женщина, явно опомнившись. К счастью, а может наоборот, никто этой небольшой перепалки не заметил. Зал был почти что пуст, ближайшие клиенты заведения смотрели скорее в свои тарелки или телефоны на противоположной стороне помещение, нежели по сторонам. – Просто немного импульсивная после всего произошедшего. Рука же не каждый день возвращается, верно, ахахаха?! – профессор рассмеялась, я тоже поддержал улыбкой её своеобразную шутку. – Тебе я тоже помогу. Как и говорила. Станешь лучше прежнего. Разве не замечательно?! И не только руки… семью я тоже тебе подарю. Охо-хох, так печально, потерять всех родных! Прости, прости, что даже моего несравненного гения не хватит, чтобы их вернуть, но не волнуйся! Я… я стану твоей семьёй! Ты ведь такой же, ты тоже страдал, и потому мы сделаем друг друга счастливыми! У нас будет большая семья. Очень большая семья, хи-хи-хи-с-сс… У идеальных-х с-созданий идеальная с-семья! – Да, конечно, – эти слова сами сорвались с губ, после чего уже мои ладони нежно схватили женскую руку. Клара аж замерла от неожиданности, явно не ожидая такого хода с моей стороны. – Хороший мальчик сделает всё, что угодно, лишь бы ты не сердилась. – Тогда… тогда с-скорее идём! – восприняла всё, как должное, женщина, вставая со своего места. Так и не принесённый заказ явно отошёл даже не на второй, а уже на пятый план. – В мою лабораторию! – Но мясо… – вернув себе частичный контроль, попытался было сбавить я обороты, но профессор уже зажглась своей маниакальной, нездоровой идеей. – Я потом тебе наловлю с-столько мяс-са, что ес-сть его придётс-с-ся неделю, а-ха-ха, – помимо странного поведения, в голосе мисс Конорс начали проскакивать откровенно шипящие нотки. Грёбанный Марвел, стоило догадаться, что тут почти каждый чих порождает гребанных монстров или безумцев. Наверняка и профессор какой-нибудь не то герой, не то злодей, только вот я об этом не знаю! И в каком смысле наловит?! Подняв меня со стула и в пару движений нацепив сверху дублёнку, женщина потянула меня за собой, словно на буксире. Хороший мальчик поддавался, но не быстро. Активно сопротивляться я ещё не мог, ибо это могло разозлить спешащую меня облагодетельствовать Клару. Оставалось надеятся лишь на вмешательство Герды… если она вообще наблюдает, а не уткнулась носом в своей сериал. Выскочив из кафе, профессор быстрым шагом потянула меня прочь, а после неожиданно свернула в один из малолюдных переулков. – Постойте! Пр… Клара! – резко замерев, сумел я вырваться из её хватки. Надо было что-то резко придумать. Что-то, что позволит и соскочить с посещения лаборатории, но при этом не сильно расстроит немного протекшую крышей профессора. А заодно позволит и до моей несостоявшейся охранницы дозваться. – Я был не один. Я же ещё не совершеннолетний, после лечебницы, ко мне приставили охр… ээ… соцработницу. Нельзя мне уходить без её ведома, иначе… иначе она должна будет вызвать полицию. Надо сначала ей сказать, что я с вами пойду… в лабораторию. – Да… да, понимаю, – после непродолжительного молчаливого сверления меня взглядом, неожиданно согласилась мисс Конорс. – А вон там, с-сзади, раз-зве не она? – Герда… – развернулся я лицом в указанную сторону, чувствуя невероятное облегчение на сердце, вот только мои глаза никого не нашли. А после мир для меня погас, когда чья-то невероятно сильная рука со спины прижала к моему лицу тряпку, обмоченную в какой-то крайне пахучей жидкости.

***

Пришёл я в себя не сразу. Сначала всё было, словно в тумане. Затем постепенно начали проступать звуки, за ними запахи, а после проснулся и разум, судорожно начав обрабатывать поступающую ото всех рецепторов информацию. Рядом текла вода. Громко текла, почти ничего, кроме журчания, я не слышал. А ещё здесь отовсюду несло влажностью и затхлостью с едва уловимыми отходами жизнедеятельности человеческого тела. Одним словом – воняло сточными водами. Не нестерпимо, но весьма ощутимо. Облизав пересохшие губы языком, я с трудом отворил глаза. Они сильно слипались, даже немного болели, но ради прояснения ситуации пришлось всё пересилить. Тело моё обнаружилось на чём-то отдалённо напоминающим стул у зубного врача. Правда дантист своих жертв… в смысле пациентов, ремнями по рукам и ногам не пристëгивает. Помимо меня и стула в довольно обширном, но крайне обшарпанном помещении так же обнаружилось несколько лабораторных столов, заставленных всевозможными роторами, перегонными кубами и пробирками. Там же находились бумаги, парочка микроскопов и иные инструменты с неизвестным мне названием и предназначением. Неподалёку обнаружилась и хозяйка этого места, которая сейчас увлечённо возилась с непонятной мне установкой, стоя спиной ко мне. Думалось с трудом, в глазах стояла туманная дымка, но даже сквозь неё я с ужасом узрел торчащий из под мятого грязного медицинского халата массивный чешуйчатый хвост. – А… прос-снулс-ся, – замерев, неожиданно прошипел неведомый монстр, поворачиваясь ко мне. – Голова не с-сильно болит? – П-профессор Конорс? – дрожащим голосом спросил я, неверяще рассматривая искажённые черты ещё узнаваемого лица. Что бы с ней не произошло или происходило, человеческие черты пока преобладали. Преобладали, только пока… Волос у женщины больше не было, лишь чешуйчатый череп с темно-рубинового оттенка наростами - вроде маленькой комичной короны. Глаза из серых, человеческих, пожелтели, взгляд стал немигающим, с вертикальным зрачком. Губ уже нельзя было различить, на скулах и надбровных дугах симметрично проступили коротенькие шипы-бугорки. Лицо можно было бы назвать даже симпатичным, не будь я так напуган всем происходящим. – Вы… рептилоид? Собравшаяся было снова меня отругать за неправильное обращение женщина растеряно замерла. Вопрос её удивил настолько, что изо рта показался толстый раздвоенный язык, начавший с тихим шипением пробовать воздух. – Я та, кто я ес-сть, – наконец, ответила она, подходя ближе. – Но вот вопрос-с, кто ты? С этими словами она достала из кармана кусок напичканной микроэлектроникой кожи, в котором я к своему ужасу опознал мою голо-маску. И не заметил же по пробуждению, что её с меня сняли… – Тебе повез-зло, – зло прошипела мутировавшая женщина. – Будь под мас-ской женщ-щина, я бы не пощ-щадила. А так… я тебя прош-щаю. – П… Клара, ч-что с вами произошло? – мне приходилось прикладывать весомые усилия, чтобы голос не дал позорного петуха, или чтобы снова не назвать её профессором. От липкого страха внутри всё сжималось, руки дрожали, а в животе словно образовался болезненный ком. Дошло до того, что начал пытаться использовать «хорошего мальчика» ради хотя-бы иллюзорного успокоения. – Я с-саверш-шила ис-слелования! – с нотками торжественного шипения в голосе объявила эта особа. – Дос-стигла идеальной формы! Я теперь не с-слабый, глупый, никчёмный человек! Я - выс-с-ш-шая форма ж-жис-сни! И вс-сë это благодаря тебе! – Я не виноват! – выкрик вырвался из груди сам собой. Уж в чем-чем, но в превращении несчастного профессора в монстра моей вины не было! – Твои с-слова подтолкнули Клару Конорс-с рис-скнуть! – нависла надо мной ящероподобная мутантка, пока её хвост бешено вилял из стороны в сторону, выдавая крайне возбуждённое, взбудораженное состояние своей хозяйки. – И это с-стало одним ис-с её малочис-сленных ус-спехов. Так появилас-сь я. С-сильнее, умнее, реш-шительнее, крас-сивее! Я во вс-сем её превос-сзожу! – Но п-профессор… – видя столь пугающее, даже скорее маниакальное состояние женщины, попытался я хоть немного привести её в чувство. Уж лучше бы промолчал… – Клара, это же вы и есть… – Нет, я не эта однорукая одинокая неудачница!!! – взревела женщина, буквально запрыгнув на держащее меня кресло. – Я лучш-ше!!! – со свистом мимо моего лица пролетела когтистая пятерня, с громким треском врезалась в стену. В разные стороны брызнула каменная крошка. – Я с-сильнее!!! – снова удар. – Я умнее!!! – удар. – Я… я… – маниакальный взгляд безумицы упёрся в меня, проник под кожу, заглянул прямо в душу. И от тогда прозвучавший следом вопрос звучал до нелепости пугающе: – Кто я? Я не знал, что на это ответить. Да и что вообще можно сказать? Одно неверное слово, и на месте раскуроченной стены может оказаться моя голова. Ужасная ситуация. Невероятно ужасная! Но молчать тоже нельзя… с каждым мгновение терпение женщины становится всё меньше, если судить по дико бьющему в разные стороны хвосту и едва слышному рокоту, начавшему доноситься изо рта обезумевшего профессора. Дошло до того, что хвост случайно, а может немерено, стеганул меня по ноге, заставив невольно прервать затянувшееся молчание. – Ай, хвост… – ойкнул я, заставив антропоморфную ящерицу невольно моргнуть. – Х-хвос-ст… что? – её голова склонилась набок, а лицо приблизилось почти что вплотную в моему. – Ты много им вертишь, – наконец, нашёл я в себе силы ответить. – Больно бьёт. – Х-хвос-ст… – немного отстранившись, девушка обернулась и посмотрела на свою новую конечность так, словно впервые его видела. – Верчу… х-хвос-стом… – это выглядело глупо, моментами даже нелепо, но вот желания посмеяться или, хотя бы, улыбнуться, у меня отсутствовало напрочь. – Верчу х-хвос-стом… Вертих-хвос-стка. Я – Вертих-хвос-стка! Не Клара… Вертих-хвос-стка! – Да, как скажешь, – судорожно сглотнув, покивал я. – Приятно познакомиться, а я… можешь звать меня Эдвином. – Врëш-шь! – снова вплотную придвинула своё лицо к моему Кла… в смысле Вертихвостка. – Не твоё лицо, не твоё имя! Клара глупа, верила в нес-счас-стного мальчиш-шку, гнала подос-срения! Я умнее. Ты ш-шпион Ос-сборн? Эта с-сука х-хотела вс-сë прибрать с-себе, вс-сë из-за неё! – Я, на неё не работаю, – глубоко вздохнув, как можно более спокойным голосом заговорил я. Тем более «хороший мальчик» с горем пополам, но начал действовать. – Я лишь хотел предложить те… в смысле профессору Конорс помощь. И не врал, что мне нужны её исследования для себя. У меня… свои причины и недуги. Что же до маски, у тебя тоже раньше было другое лицо и имя. Мы в этом одинаковые. То, что было раньше, мертво. Сгинуло. Теперь я Эдвин. Пока что Эдвин. – Рас-с хотел лекарс-стао, то его получиш-шь, Эдвин, – прошелестев это чуть ли мне не на ушко, смачно облизнула меня языком от подбородка до самого глаза ящерица. – Мне нравитс-ся на вкус-с твой с-страх-х! Бойс-ся и с-смотри, как я с-сабираю вс-сë, чего ж-желала ничтож-жная Клара Конорс-с! – Но… – когда Вертихвостка отошла обратно к столу я попробовал на прочность свои путы. Крепко. Очень много времени уйдёт, чтобы из ослабить, если такое вообще получится провернуть. – Зачем тебе это? Разве Клара… просто не прошлая версия тебя самой? Зачем что-то отнимать у самой себя? – Я не она!!! – снова чуть не взъярилась гигантская ящерица, но быстро остыла. – Вс-се увидят, что я лучш-ше! Конорс-с хотела помочь людям, теперь я им помогу! Вс-се с-станут идеальными и с-сильными! Вс-се с-станут, как Вертих-хвос-стка! Конорс-с хотела вернуть руку, я вернула! Конорс-с мечтала о с-семье и с-своëм муж-же и детях-х, я отлош-шу мнош-шес-ство кладок! Вес-сь мир заполонят мои детки! Конорс-с хотела помочь Эдвину, теперь я помогу, х-хотела гряс-сно с-снош-шатьс-ся, как ж-животное, бес-с перерыва… – на этой ноте Вертихвостка многозначительно посмотрела в мою сторону. Сердце ушло в пятки. Крокодила в этой жизни я сношать как-то не рассчитывал… максимум – кошкодевочек-мутанток. Впрочем, оно и не страшно, ибо сношать буду не я, а меня, если судить по этой плотоядной клыкастой ухмылке и не менее активно дрожащему хвосту чешуйчатой барышни. –…много кладок требуют много с-семени. Вс-сë у неё с-саберу! Вс-сë!!! Договорив, ящерица схватила со стола шприц, а после начала его стремительно наполнять странной жижей розоватого оттенка, которая как раз накапала в одну из склянок, закреплённую у перегонного аппарата. – Теперь, с-саберу тебя! – наполнив шприц, неторопливо зашагала в мою сторону обезумевшая профессор. – Не бойс-ся, с-сначала будет больно, с-сатем – очень приятно, хе-хе-хе…