Разорванные небеса

      Сегодня на совещании было удивительно спокойно и тихо. Никто и слова лишнего не проронил — все разговоры были только по делу, а лица всех присутствующих были полны собранности и серьезности. В присутствии принцессы Кармен иначе быть не могло.       Она сидела в центре стола, на месте, где когда-то был генерал Кито, который теперь находился по правую руку от нее, и смотрела перед собой строгим, суровым взглядом, уверенно раскинув плечи и положив руки на подлокотники.       — С момента начала вторжения мы провели несколько успешных операций, одной из которых стало освобождение Окулуса от удракийских войск, — отрапортовал генерал, нервно дергая хвостом. — Также наш Гарнизон принял к себе беженцев с западных территорий и предоставил им необходимые условия и провиант.       — Хорошо, — Кармен кивнула, принимая его слова в расчет. — Остановимся на миссии по освобождению Окулуса, — она сцепила руки в замок, прищурила глаза и медленно, немного строго и требовательно, словно заранее осуждала — а так оно и было — этот поступок, протянула: — Скажите, как так вышло, что коммуникационная башня была взорвана?       — Об этом вам стоит расспросить майора Карраско, — отозвался Кито и зыркнул на Картера. Тот несколько растерялся, однако быстро собрал себя в руки, когда поймал недовольный взгляд отца.       — Говорите, майор, — Кармен посмотрела на него требовательно и выжидающе. — Что произошло тогда?       — Нашему человеку не удалось взломать башню, — как можно более хладнокровно протянул Картер. — Ситуация была чрезвычайная, действовать нужно было быстро. Поэтому я и мисс Лиггер сделали все, что было в наших силах.       — Мисс Лиггер? — Кармен вскинула бровь и перевела вопросительный взгляд на Джоанну. — Как же вы так быстро и внезапно переметнулись из политики в военное дело?       — Обстоятельства сложились так, Ваше Высочество, — Джоанна пожала плечами.       — Я даже не удивлена. Слишком типичный поступок для вас, — хмыкнула Кармен.       Остальные остались в недоумении: очевидно, тот факт, что Джоанна и принцесса были знакомы, оказался чем-то неожиданным. Впрочем, Картер и не удивился. Он знал, что принцесса, совместно с некоторыми другими более зрелыми и опытными людьми, руководит тайной политической организацией, где Джоанна работала. Так что не знать друг друга они не могли.       Кармен вновь вернулась к Картеру:       — Не подумайте, майор, я вас не ругаю. Освобождение Окулуса — важный момент в нашей военной кампании. Однако мы могли обойтись и меньшими потерями, — ее голос посуровел, брови нахмурились. — Военное время — время тяжелое, особенно с точки зрения экономики. Очистка города после выброса радиации — дело затратное. Мы не можем позволить себе тратить средства направо и налево. Еще одна подобная оплошность с чьей бы то ни было стороны — и вам придется за нее ответить, — сурово отчеканила она. — Это понятно?       — Да, Ваше Высочество.       — Итак, а теперь поговорим о планах на будущее, — воскликнула Кармен. — Как вы уже, должно быть, знаете, недавно в Кретон прибыли удракийские принцессы Рейла и Церен, — она взмахнула рукой, и ее личный ассистент, который до этого стоял в углу зала, быстро включил висевший за ее спиной монитор. На нем высветились два изображения: фотографии удракийских принцесс с недавней публичной порки.       Картер невольно нахмурился, когда взглянул на одну из них — длинноволосую удракийку с едкой, надменной, по-настоящему садистской ухмылкой на лице. Тогда ему показалось, что от нее точно не стоит ждать ничего хорошего.       — Эти двое могут стать серьезной угрозой, — Кармен тут же подтвердила его размышления, — в частности принцесса Рейла. Поговаривают, она перенимает власть принца Каллана и теперь заведует многими делами.       Что было удивительно, так это то, что на лице Кармен за всю эту минуту не проскользнуло никакой негативной эмоции — ни злобы, ни печали, ни горечи — в отношении удракийской императорской семьи. От рук принца Каллана погибла ее старшая сестра, а она словно и позабыла об этом, держась отстраненной, холодной и непроницаемой.       Кармен не любила сантиментов, и она не видела смысла в лишних чувствах. Они только тянут назад, считала она, а печалиться о том, что уже случилось, — бессмысленно. Что прошло, то уже не вернуть и не изменить.       — Не так давно Удракийские войска двинулись на юг, в Хелдирн, — сказала принцесса. — В данный момент мэру Рейесу удается руководить всем и сдерживать натиск; однако если так продолжится, рано или поздно удракийцы возьмут его. Так у них появится доступ к дороге в Золотых Хребтах. А это, в свою очередь, даст им возможность атаковать Гарнизон. Нельзя этого допустить.       — Верно, — генерал Кито согласился и кивнул. — Нужно подготовиться и отправить туда людей. Майор Карраско…       — Нет, — пресекла Кармен. — Командующий Джейсон поведет людей в бой, — тот покорно покачал головой, в то время как лицо Картера исказила растерянность и возмущение. Но выразить их он не смел.

***

      Картер покинул собрание отдельно от Джоанны, которая в последнее время то и дело вилась вокруг него, словно пчела над полевым цветком. Ведь надутый и хмурый, он направился вдоль по коридору, смеряя мрачными взглядами каждого, кто встречался ему на пути.       Мысль о том, что его заменили, была невыносима и возмутительна. Что он делает не так? И почему все так прикопались к этому гребаному Окулусу?! Иногда у Картера возникало ощущение, что все вокруг просто ищут повод придраться к нему и выказать свое недовольство. Отец всегда так и делал: находил малейший изъян, отчитывал его, кричал и бесновался…       Картер поджал губы и сжал кулаки от злости. Что он может сделать с этим? Спорить? Лучше просто смириться и исправить все…       Линтон перехватил его в одном из коридоров, каким-то невероятным образом оказавшись впереди, и смерил строгим, полным снисходительности взглядом. Картер скрестил руки на груди и хмуро буркнул:       — Что?       — А ты сам не видишь? — Линтон хмыкнул, сцепив руки в замок за спиной. — Сначала ты стал капитаном, затем — майором, а сейчас вдруг тебя заменили на командующего Джейсона.       Картер хмуро потупил взгляд и вздохнул. Ему двадцать лет, он носит звание майора, а его до сих пор отчитывает отец! Это было отвратительно. Но что он может сделать с этим? Мать всегда говорила, что с отцом лучше не спорить. И действительно…       — Я вижу это, — угрюмо отозвался Картер. — Но я не понимаю, в чем дело. Я освободил Окулус. Я был одним из лучших кадетов…       — Вот именно, что был. А теперь ты опустился. Ты совершаешь ошибки, а за ошибки положено наказание. Хочешь знать, кто толкает тебя к ошибкам? Я скажу тебе…       — Я знаю, что ты скажешь, — оборвал его Картер и развернулся, внезапно пожелав поскорее уйти. Его отец, казалось, был энергетическим вампиром — иначе почему любой разговор с ним отнимал столько сил и вызывал только раздражение? — Отстать хотя бы от нее, — бросил он напоследок и зашагал вдоль коридора. Линтон провел его хмурым, несколько возмущенным взглядом и неодобрительно покивал головой.       Картера раздражало, что его отец всегда винит и критикует всех вокруг. И если сам он смирился и привык к подобному отношению, но такие выходки Линтона по отношению к другим людям он не мог вынести. И причем тут только Джоанна?!       Все это было абсурдно и несправедливо.       За углом он неожиданно столкнулся с Джоанной, отчего весь вздрогнул. Только подумал о ней — а она тут как тут. Хотя она, кажется, намеренно стояла именно на этом месте, опершись о стену и сверля скучающим взглядом пустоту перед собой.       — Почему все сегодня появляются из ниоткуда?.. — вздохнув, раздраженно буркнул Картер.       — Я все слышала, — произнесла Джоанна, — и это странно…       — Что именно? — отозвался Картер сразу на две реплики одновременно.       — Твой разговор с отцом. То, что он такое говорит — вещь уже неудивительная, конечно, но ты… Знаешь, я чувствую подвох в твоих словах и действиях, — Джоанна подозрительно прищурила глаза и неприлично близко приблизилась к Картеру. — Говори прямо: что тебе нужно от меня?       — Уважение личного пространства, — раздражительно букрунул он.       — А если серьезно? — она скрестила руки на груди и вскинула бровь. Картер растерянно нахмурился и, пожав плечами, бросил:       — Ничего.       — Лжешь.       — Не лгу.       — Лжешь, — продолжала настаивать Джоанна. — Иначе тогда зачем тебе все это? Ну, знаешь, ты заступаешься за меня, запрещаешь своему отцу выгонять меня на улицу, и все такое… — Картер вновь нахмурился.       — Разве я не могу делать это из побуждений альтруизма?.. — он пожал плечами.       — Не можешь. Не со мной.       Картер явно не ожидал, что Джоанна однажды скажет что-то эдакое. Ему казалось, что она воспринимает все поблажки как должное, а человеческую лесть принимает охотно и наслаждается ею. Однако ее слова говорили об обратном.       — Хочешь верь, хочешь нет, но мне правда ничего от тебя не нужно. Просто… — он замялся и скрестил руки на груди, потупив взгляд, — меня раздражает мой отец. И тебя, я вижу, тоже. А еще он незаслуженно тебя критикует. Мне это не нравится, — Картеру казалось, что он говорит абсолютно нелепые, несуразные мысли, и ему вдруг стало крайне неловко за это — особенно, когда брови Джоанны изумленно взлетели вверх. — А теперь, мне нужно уйти по делам, — он состроил как можно более хладнокровное лицо и прошел по коридору за спину Джоанну. — Увидимся на обеде.       Джоанна и не шелохнулась, оставшись стоять ровно на том же месте, ровно в той же позе, вся изумленная и растерянная.       «Он незаслуженно тебя критикует», — никогда прежде никто не говорил ей ничего подобного. Всю свою жизнь она слышала лишь одно: что она — позор семьи, что она — разочарование, что она — ненормальная…       Сердце предательски екнуло, когда Джоанна вновь прокрутила в голове слова Картера. И от этого странного внезапного чувства ее даже затошнило.

***

      С каждым днем в Кретоне было все тише и тише, и тишина эта была тяжелой и гнетущей. Казалось, она звенела, пробираясь до самых костей, и была подобна траурному молчанию. На алом горизонте сгущались тучи — ночью должен был хлынуть дождь.       В одном из переулков затесалась темная невысокая фигура, спрятанная под плотным плащом. Она стояла неподвижно, развернувшись в одном единственном направлении, словно бы кого-то высматривала и ожидала.       За углом послышался скрип. Из-за него вынырнул некто, чье лицо было скрыто под потрепанным капюшоном. Он был высок и мускулист, а его правую ногу заменял металлический протез. Он остановился напротив первого незнакомца и медленно пробасил:       — Удракийская принцесса, верно?       — Верно, — отозвалась Рейла, скрестив руки за спиной и расправив плечи. — Вы опоздали.       — На две минуты.       — Вы опоздали, — с нажимом повторила она. — Это непочтительно и невежливо. Я ведь могла развернуться и уйти.       — Вы должны благодарить меня уже за то, что я вообще пришел. Нет — даже за то, что я существую. Думаете, многие немекронцы готовы предать свою родину?       — Честно, я совершенно этого не знаю, — хмыкнула Рейла. — Просвятите?       — Предатели находятся всегда, — сухо отозвался тот. — Но лично я не считаю это предательством… если, конечно, ваши обещания о светлом будущем будут исполнены.       — Вы действительно верите в это после всего того, что устроил принц Каллан? — в голосе Рейлы прозвучала насмешка. Немекронец кивнул. — Что ж, тогда это не зря. У Немекроны есть потенциал, и я готова идти на сотрудничество с вами. Самое разумное для вас — это согласиться.       Ее отец всегда настаивал на том, чтобы быть жестоким лидером и завоевывать преданность народа слепым, диковинным страхом. Каллан некогда был своего рода миротворцем. Рейле же не нравились оба варианта. Слепая любовь балует народ, как и слепая ненависть и поголовное угнетение. Рейла предпочитала метод кнута и пряника, предлагая людям выгодные решения, которые они могли получить, решив подчиниться ей. Если же кто-то не хотел сгибаться — его ломали.       Секрет успеха в политике заключается в том, чтобы вселить в людей ощущение того, словно у них есть выбор, а затем заставить их сделать тот, который будет выгодным именно тебе.       — Итак, пользуясь случаем, спрошу: кто из немекронцев готов занять мою сторону?       — Немногие, принцесса, — хмыкнул мужчина. — Немногие говорят об этом, по крайней мере… Вы ведь понимаете, что может быть за такие высказывания, — Рейла кивнула. — В основном это простые граждане, которые устали от войны. Однако я точно знаю, что мэр Дреттона, Карла Галлагер, размышляла об этом.       В тени плаща проскользнула ухмылка.       — Мэр Дреттона… — задумчиво протянула Рейла.       Если это действительно так, то шансы на победу значительно возрастут. Как только Дреттон сдастся, удракийские войска смогут спокойно двинуться на север Немекроны.       — Благодарю за предоставленную информацию, — хмыкнула она. — Однако теперь перейдем к делу, за которым я вас и позвала… Вы опытный человек, верно? Знаете свое дело?       — Конечно, — вновь кивнул немекронец. — Уже как восемь лет я занимаюсь этим.       «Восемь лет такой грязной, продажной работы, как наемничество… Действительно трогательно», — промелькнуло в ее мыслях, но озвучивать их она не стала: не стоит отталкивать от себя потенциального, ценного союзника.       — В таком случае, у меня есть для вас задание в Хелдирне…       — А что насчет оплаты? — выпалил он, даже не дослушав Рейлу. Она фыркнула усмехнулась.       — Потерпите. Ваши деньги никуда не исчезнут. Вы получите их после того, как исполните мой приказ. Откуда мне знать, что я могу всецело доверять вам?       — Справедливо, — хмыкнул немекронец.       — Итак…

***

      Картер все еще не мог смириться с тем, что его так внезапно заменили командующим Джейсоном и отодвинули вдруг на задний план. Безусловно, командующий был опытным, умелым человеком, однако и Картер в последнее время начал добиваться немалых высот и проявлять себя. Его продвижение по служебной лестнице пошло в гору, а сейчас вдруг от него отмахиваются! Возмутительно. В чем его проблема? Что он делает не так?       Картер вышел на балкон и, поморщившись от хлесткого удара холодного ветра, облокотился о перила. Солнце уже опустилось, и небо стремительно темнело, покрываясь все большим количеством звезд; поднявшаяся луна частично скрывалась за горными хребтами. Внизу то и дело суетились люди, готовясь к завтрашнему отбытию в Хелдирн.       Несправедливо.       Картер нахмурился, достал сигару и закурил. Он курит все чаще, но ему уже, честно говоря, плевать. В моменты стресса нужно находить хоть какую-нибудь мелочь, которая поможет отвлечься и не позволить эмоциям поглотить себя.       Затянувшись, он выдохнул вьющееся облако дыма, медленно растворившееся в воздухе. Жжение в груди немного отвлекло его от беспокойных мыслей.       — Ты куришь? — укоризненный голос Линтона, раздавшийся за его спиной слишком внезапно, заставил Картера вздрогнуть.       — Уже нет, — буркнул он, быстро затушив сигарету о перила и бросив вниз. Ко всем вредным привычкам его отец относился с неприкрытым осуждением, хотя, вообще-то сам иногда покуривал и выпивал. — Ты что-то хотел?       — Я хотел поговорить с тобой о кое-чем, — протянул он и встал рядом с Картером, опершись руками о перила — тот тут же сделал шаг в сторону и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Картер предпочитал держать некоторую дистанцию в отношении отца — так он чувствовал себя спокойнее. Иногда ему казалось, что Линтон словно заполняет собой все пространство вокруг, и это давило.       — О чем? Не тяни.       — О Джоанне, — Картер цокнул и закатил глаза. Так и знал.       — Почему ты вдруг докопался до нее?       — Потому что я знаю, какой она человек, и мне не нравится, что она здесь находится, — жестко отчеканил Линтон. — Она вьется вокруг тебя и отравляет твой разум.       — Прекрати нести этот бред. Тебе ничего не нравится. Все, что ты делаешь — это критикуешь всех подряд и жалуешься на каждую мелочь, — выпалил Картер, нахмурившись. Спорить с отцом было рискованным занятием, и, хотя он и говорил уверенно, внутри у него все сжималось. Каждая мускула, каждая клеточка его тела с каждой секундой приходила во все большее напряжение.       — Не говори так, Картер, — Линтон медленно покачал головой и смерил его строгим взглядом. — Я всего лишь хочу, чтобы у тебя была хорошая, успешная жизнь, карьера… Без этого в нашем мире никак. Ты ведь знаешь, — настойчиво протянул он, — я делаю все это ради тебя, — Картер вздохнул, поджал губы и потупил взгляд. — А Джоанна… она тянет тебя назад, потому что сама она не способна чего-то добиться, — теперь же лицо Картера посуровело, а презрительные, даже словно… насмешливые слова отца почему-то вызвали в нем иррациональную злость. Отчего-то подобное отношение Линтона к Джоанне его очень нервировало. — Знаешь, где она была до того, как начала работать на Мереж? В диспансере. Она пыталась убить собственную мать.       Картер поднял на него изумленный, растерянный взгляд. Джоанна ведь говорила ему, что она — сирота. Неужели солгала?..       — Но почему-то эта избалованная, безрассудная девчонка вдруг привлекла внимание служб. Лично я совершенно не хотел ее терпеть, — фыркнул Линтон. — Вот что я скажу тебе, Картер: держись от нее подальше. Не позволяй ей утянуть тебя в эту бездну. Иначе пропали все твои старания и право на достойную жизнь, — Линтон похлопал его по плечу, отчего Картер весь сжался, глядя на него растерянным взглядом, и удалился. — У меня еще есть дела, — бросил отец напоследок, объясняя свой уход.       Картер проводил его хмурым взглядом, а затем переключился на созерцание открывающегося с балкона вида. Сложившийся по началу образ Джоанны начал разрушаться и перестраиваться, дополненный новыми деталями… Все-таки, она была действительно туманной личностью. Раньше Картер с предубеждением и даже неприязнью относился к подобным людям; однако Джоанна… Джоанна словно была другой.       «Он не стоит того».       Сказанные ею вещи вряд ли выйдут из его головы.

***

      Марджери Рейес было всего пятнадцать лет, но она уже активно участвовала в военном деле, помогая всем, чем только могла. Вызвавшись добровольцем, она с раннего утра и до позднего вечера проводила свои дни в военном госпитале, самоотверженно примеряя на себя роль медсестры.       Когда пробила полночь, она наконец могла выдохнуть и получить заслуженные часы отдыха. Марджери скинула халат, распустила блондинистые волосы и решила немного прогуляться перед сном, попутно предупредив уже почти задремавшего вахтера.       Погода на улице стояла прохладная, свежая и приятная. В траве стрекотали сверчки, шумели развеваемые ветром листья. Это был хороший вечер; но наслаждаться им девочка совершенно не могла. Оставшихся сил было настолько мало, что все, что ей оставалось делать — это терпеть, не валиться с ног прямо посреди рабочего дня и искренне надеяться, что скоро все закончится.       С тех пор, как удракийцы были изгнаны из Окулуса, они решили подступиться с другой стороны, и теперь активно атаковали Хелдирн и остальные поселения у подножья Золотых Хребтов. Им нужно было прорваться вперед, к Гарнизону, а потому защита — изнуряющая, стоящая больших трат защита — была чрезвычайно важна. Люди даже не шли в атаку: они лишь старались сдерживать натиск удракийцев и не дать им прорваться в город. Старания солдат отражались на каждом немекронце; расслабиться не мог никто.       Марджери зевнула и зашагала вдоль небольшой дорожки, огибающей госпиталь по кругу. Наверстает два — и отправиться спать. После целого дня, в течении которого она дышала спиртом, лекарствами и кровью, свежий воздух был катастрофически необходим.       Девочка была полусонная, рассеянная, и она совершенно точно не могла заметить проскользнувшую в тени деревьев фигуру, что блеснула в свете серебряной луны. Марджери прошла еще несколько метров, ни о чем не подозревая, пока прямо за ее спиной не раздался скрип. Она резко обернулась и застала за спиной высокого, смуглого немекронца с металлическим протезом вместо ноги. Его атлетичная фигура напоминала скорее древнюю мраморную статую, а внешность была достаточно яркой и необычной: у него были длинные, темные, собранные в пучок волосы, и розовая, сплетенная в две косы борода. Его взгляд был грозным, холодным и суровым, а на поясе у него крепилось небольшое ружье.       Марджери испуганно выдохнула и попятилась назад, растерянная и впавшая в замешательство. Ей стоило закричать и позвать на помощь, но она вся словно оцепенела, не в силах издать ни звука.       — Кто вы? — сглотнув подступивший к горлу ком, наконец смогла пролепетать она. Мужчина ухмыльнулся в ответ.       — Я пришел на тобой.       Марджери ошарашенно ахнула и резко развернулась, посчитав бегство самым разумным вариантом. Однако убежать от такого здоровяка ей было не под силу — он быстро нагнал ее и крепко схватил за руку, сдерживая и не давая двинуться дальше. Марджери не смогла вырваться, как бы не извивалась — его хватка была слишком сильной и болезненной. Слезы застелили ее голубые глаза, и она, взревев, замахнулась свободной рукой для удара — мужчина схватил ее за запястье, хорошенько тряхнул и влепил крепкую пощечину, от которой девочка не смогла устоять на ногах. Отшатнувшись, она упала на пол и подняла на незнакомца испуганные, налитые слезами глаза.       — Прошу вас… — пролепетала Марджери.       Мужчина сорвал с пояса ружье и направил его прямо на нее: только сейчас она заметила тонкую иглу на самом его окончании. Это был не пистолет, а дротик, в котором наверняка содержался яд.       Почему она?..       — Не надо… прошу, пощадите…       — Я и не собираюсь убивать тебя, дорогуша, — он язвительно усмехнулся. — Ты нужна моей госпоже живой.       Прежде чем Марджери успела хоть как-то отреагировать, в ее плечо резко вонзился дротик. Девочка болезненно прошипела, когда игла вонзилась в ее плечо, и начала медленно отползать назад. В ее действии не было никакого смысла; но слепая надежда на спасение и инстинкт самосохранения велели ей делать хоть что-нибудь. Когда мужчина и с места не сдвинулся, Марджери, собрав всю волю в кулак, попыталась подняться на ноги — и тут же упала обратно, почувствовав головокружение и внезапную жуткую слабость.       — Глупая девчонка… — язвительно фыркнул мужчина, медленно направляясь в ее сторону.       Подхватив ее легкое, обездвиженное тело и перекинув его через плечо, он поспешно скрылся в тени.       Здесь вновь повисло абсолютное безмолвие, и лишь сверчки продолжали стрекотать.