Разорванные небеса

Джен
NC-17
В процессе
11
Размер:
планируется Макси, написано 542 страницы, 67 частей
Описание:
Едва начавшееся на Немекроне процветание закончилось, когда на планету вторглись удракийские войска во главе принца Каллана, сына инопланетного захватчика-тирана. Однако он не спешит уничтожать Немекрону: нечто особенное привлекло его здесь, и оно определенно необходимо Удракийской Империи. Все, что теперь остается жителям Немекроны — это сражаться за свой дом и за свою свободу. Но хватит ли у них сил выстоять?
Примечания автора:
Вынашивала эту идею еще с января 2019 и вот, нашла в себе силы взяться за нее 🤙 На реализм и научную достоверность не претендую. Да и вообще, мне больше нравится концентрироваться на персонажах, так что, если что-то по мироустройству осталось непонятным, — прошу в комментарии.

aesthetics:
part i: https://vk.com/wall-184830047_552
part ii: https://vk.com/wall-184830047_554
part iii: https://vk.com/wall-184830047_555
part iv: https://vk.com/wall-184830047_578
part v: https://vk.com/wall-184830047_589

fancast: https://vk.com/wall-184830047_528
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
11 Нравится 78 Отзывы 10 В сборник Скачать

Глава 8. Пристанище потерянных людей

Настройки текста
      — Джоа-а-анна! Твою ж дивизию, да открой ты уже наконец! — Нейтан стоял здесь уже порядка двух минут и все это время, не прекращая, тарабанил в дверь — а все потому, что Касперу по пробуждению приспичило похмелиться, а «неприкосновенный запас» всегда был только у Джоанны. Вот он и послал Нейтана к ней. — Ладно, хорошо… — протянул он, нарочно громко вздохнув. — Ты не оставила мне выбора — я выношу дверь! Ну, Джоанна, собираешься открывать или нет? — он в последний раз припал к двери, прислушался — тишина. — Я предупреждал!       Замахнувшись, Нейтан с ноги выбил дверь. Она распахнулась так резко и так громко, ударившись о стену, что он невольно вздрогнул. Заглянул внутрь — никого. Кромешное одиночество. По полу были разбросаны вещи, валялись осколки посуды и обрывки бумажек; из приоткрытого окна веяло утренней прохладой. Казалось, кто-то словно устроил жуткий погром и поспешно скрылся. Странно. Он не видел Джоанну со вчерашнего вечера — с тех пор, как она отправилась на поиски Картера, — и как-то совсем не понимал, что происходит. Открыл шкаф: одежда была плотно скомкана на одной полке, и ее было слишком мало — для Джоанны, которая почти каждый выходные ездила закупаться в соседней деревне, уж точно. И ни телефона, ни каких-либо еще вещей, которые он обычно видел при ней, тоже не было.       Странно все это. Нейтан, загоревшись волнением и любопытством, прошел дальше, переступая разбросанные вещи, и взглядом наткнулся на небольшую записку на столе. Нахмурившись, поднял ее. Острыми, размашистыми, четкими прямыми буквами на сложенной вдвое бумажке было выведено: «для Картера».

***

      Когда Нейтан пришел в кабинет Картера, он, по своему обычаю, разбирал отчеты, и когда тот вошел, только бросил на него хмурый взгляд и продолжил перебирать папки.       — А эта подтирка вообще когда-нибудь заканчивается? — язвительно бросил Нейтан, встав рядом с ним и взглядом уткнувшись в первый попавшийся на глаза листок: ничего интересного там написано не было — только какая-то ерунда о снаряжении.       — Если ты пришел молоть языком и отвлекать меня — свободен, — Картер смерил Нейтана недовольным взглядом. — И заодно передай Касперу, что мне — лично мне — нужны отчеты о строении корабля. Я должен знать, на что мне опираться.       — Да ладно тебе, хватит быть таким душным… Ты вообще умеешь разговаривать хоть о чем-нибудь, кроме работы? — в ответ — угрюмое молчание. Нейтан недовольно вздохнул, нахмурился и перевел тему: — Ты знаешь, где Джоанна?       Картер вздрогнул, резко и неожиданно, словно чего-то испугался; но быстро взял себя в руки (хотя его движения стали куда более нервными) и процедил:       — Понятия не имею.       — Просто она вчера искала тебя, а потом куда-то ушла и пропала. И я подумал, что вы… ну… Что она хотела от тебя?       — Тебя это не касается, — шикнул Картер.       — О да? — с вызовом протянул Нейтан, вскинув бровь. — А вот Джоанна мне все так охотно рассказывала…       — Ну, раз вы такие закадычные подружки, ты и сам разберешься, где она!       — У нее на столе записка лежала. Написано, что для тебя.       Картер с грохотом бросил на стол папку, которую только что держал в руках, и посмотрел на Нейтана нетерпеливым, пронзительным взглядом.       — Дай сюда, — Нейтан достал записку из кармана и протянул ее Картеру — тот нервно выхватил ее, отвернулся и прошел к окну, что-то тщательно вычитывая. Повисла долгая, тяжелая пауза. Нейтан нервно нахмурился: что-то ему все это совершенно не нравилось.       — Да что там?! Картер шумно выдохнул, понурив плечи, опустил руки, с треском сминая в кулаке листок, и глухо, не поворачиваясь, отчеканил:       — Она ушла.

***

      Картер мчался на всех парах сквозь непривычно пустые, тихие коридоры Гарнизона, а внутри зияющей пустой разрасталось отчаяние. Собственные шаги, эхом отлетавшие от стен, казались далекими — его словно с головой окунули в воду. Джоанна ушла. Он избавился от нее. <i>— Ты меня ненавидишь?
      Картер ворвался в кабинет Линтона без стука, с грохотом распахнув дверь, и отец едва не подскочил из-за стола от неожиданности; а затем перевел на него недоумевающий хмурый взгляд.       — Зачем ты врываешься в мой кабинет без стука? — возмущенно выпалил Линтон.       — Отец…       — Не сейчас, Картер, не сейчас, — мужчина лишь отмахнулся и вновь уткнулся в ноутбук. — Ты даже не представляешь, какая кошмарная проблема у меня возникла…       — Что случилось? — Картер нервно нахмурился, хотя на самом-то деле чувствовал, что ему абсолютно все равно. У отца почти никогда не случалось по-настоящему серьезных проблем: он был заядлым любителем все раздуть и приукрасить до катастрофических масштабов.       — Кто-то взломал мой счет и украл огромную сумму! — Линтон в сердцах ударил по столешнице. Картер вздрогнул; но не упустил шанса уколоть отца:       — С твоего счета постоянно кто-то крадет деньги. Может быть, пора поменять пароль?       — Я регулярно меняю пароль, но его все равно взламывают!       — В общем-то, это не моя проблема… — решил Картер, скрестив руки на груди. — Я принес тебе новость, которая тебя очень обрадует, — язвительно хмыкнул он. Линтон поднял на него скептический взгляд, нахмурился и протянул:       — Вряд ли что-то может порадовать человека, у которого только что украли несколько тысяч…       — Джоанна ушла из Гарнизона.       Линтон замер и изумленно вскинул брови, уставившись на Картера с негодованием и недоверием.       — Ушла…? — Картер поджал губы и потупил хмурый взгляд. Отец будто бы нарочно повторил. Иногда ему казалось, что он просто над ним издевается. — Куда?       — Мне откуда знать?       — И что такого произошло, что она… решила уйти?       — Какая тебе вообще разница?! — Картер не выдержал, вспыхнул. То ли ему было стыдно признаться — ведь он прекрасно понимал, что наговорил ей просто пресквернейших вещей, — то ли гордость не позволяла сказать прямо, что он все-таки подчинился отцовской воле. — Это ее решение, в любом случае.       — Ты правильно поступил, — заверил Линтон, медленно покачав головой. — Так будет намного лучше. — Тогда почему пока Картеру все равно так паршиво на душе? Неужели он и впрямь успел привязаться? — Теперь ты сможешь спокойно заниматься своими делами, а она — спокойно жить своей жизнью, вдали от войны, в безопасности.       Да… Джоанна будет в безопасности: на сей раз он смог ее сберечь. Пожалуй, прямо сейчас только эта мысль приносила хоть какое-то облегчение.

***

      За свою жизнь Джоанна повидала множество городов и деревень, побывала в самых укромных и невзрачных уголках планеты, но везде, без исключений, каждый новый раз заставала удивительные перемены. И только Пепельная пустошь — пристанище потерянных людей — казалось, не менялась никогда. Она была здесь два года назад, восемь месяцев назад, и вот, вновь оказалась здесь: и ничего не изменилось. Все те же ветхие дома, грязные улицы, выложенные потрескавшимся асфальтом и до одури раздражающие пепельные пески. Из года в год никаких отличий — время здесь словно остановилось.       Начинало казаться, что Пепельная пустошь и транспорт Гарнизона вещи между собой никак не совместимые: вежливо угнанная машина снова заглохла где-то посреди песчаных равнин, вынудив Джоанну топать до уже знакомого города пешком, по дороге нахватавшись песка в ботинки. Погода стояла жаркая, что было даже приятно. Девушка смогла почувствовать себя значительно бодрее, чем пару часов назад, когда проснулась на заднем сиденьи машины, где в слезах провела всю ночь.       До города она добралась через полчаса и смогла с облегчением вздохнуть, встав на твердый асфальт. Игнорируя косые взгляды, разулась прямо посреди улицы и вытрясла песок из ботинок. А затем, держа на плече бесформенный тканевый рюкзак, замерла. Что ей делать теперь? Совершенно разбитая и потерянная, что делать со своей жизнью, она не представляла. Двигаться дальше?.. Легче сказать, чем сделать.

***

      — Ну что? — когда дверь открылась и в тесную двухместную комнату вошел Нейтан, Каспер тут же подскочил на месте, выбираясь из-под одеяла. — Принес? Скажи, что принес…       — Не принес я тебе ничего, — фыркнул Нейтан. — Я вообще-то предупреждал тебя вчера. Сам со своим похмельем раз… — договорить он не успел — в лицо прилетела тяжелая пыльная подушка. Нейтан недовольно зарычал, размахивая хвостом, схватил ее и швырнул в Каспера — попал прямо в голову. —…бирайся, — и раздражительно добавил: — Тупица.       — Это ты тупица, — парировал Каспер, отбросив подушку подальше от себя. — Я вообще-то о-о-очень умный. — Нейтан только закатил глаза и упал на стул. Нервно застучал пальцами по столу и нахмурился. Каспер пристально посмотрел на него и протянул: — Что-то случилось?..       — Ты даже не представляешь, что именно… — угрюмо буркнул Нейтан и перевел задумчивый взгляд на окно. — Джоанна…       — У нее что-то было с Картером?       — Каспер, ты вообще умеешь дослушивать до конца? — Нейтан смерил его недовольным укоризненным взглядом, шумно выдохнул и мрачно протянул: — Джоанна ушла из Гарнизона.       — Ну нет, — тот смешливо фыркнул, — не может такого быть…       — Она оставила, так сказать, прощальную записку… для Картера, правда…       — А ты прочитал ее?       — Нет, — выпалил Нейтан, словно возмутившись. — Я вообще не знал, что это прощальная записка… Да и мало ли что там было написано.       Повисло тяжелое молчание. Каспер уткнулся задумчивым взглядом в пол; Нейтан, подперев голову рукой, смотрел в окно. Горы… каждый день одно и то же. Скучно.       Джоанна ушла и больше, кажется, не вернется. На душе стало совсем тоскливо и тяжело: он ведь считал ее своей подругой… единственной, помимо Каспера, за всю жизнь. Безусловно, у него и до этого были хорошие приятели, но только с Джоанной он смог быть достаточно близок.       — И почему она ушла? — хмуро протянул Каспер, вскинув бровь.       — Не знаю я. Картер мне ничего не сказал.       — Мне все-таки кажется, что у них что-то было, но потом… — он выдержал театральную паузу и тихо, поддавшись вперед, как будто это был какой-то грязный секрет, протянул: — оказалось, что у Картера импотенция…       — Каспер!       — Что? Я же просто шучу…       — По-твоему, это смешно? — Нейтан скрестил руки на груди и смерил его недовольным взглядом.       — Нет, но…       — Ты вообще хоть когда-нибудь можешь быть серьезным?! — он поднялся, нависнув над Каспером грозной тенью, отчего тот невольно съежился, виновато нахмурившись, и раздражительно фыркнул и заключил: — Знаешь что, а пойду-ка я себе поищу занятие пополезнее… — и, хмыкнув, развернулся к выходу.       Прямо сейчас Нейтан, наверное, впервые понял: они с Каспером разные. Все вокруг изменилось, он изменился, и мир вдруг стал казаться в разы сложнее. Да те же вечеринки, алкоголь и пустое, безалаберное веселье больше почему-то не приносили такой же радости, как прежде. А Каспер оставался все таким же, каким и был всегда.

***

      Найти себе подходящее времяпрепровождение было не сложно — затерявшийся среди узких улочек ночной клуб подвернулся под ноги Джоанне очень кстати. Здание с виду просто отвратительное: старое и ободранное; но это в разы лучше, чем провести всю ночь в гребаной гостинице, кишащей тараканами. Меньше всего ей сейчас хотелось оставаться одной. Нужно было отвлечься, раствориться и забыться.       Когда Джоанна переступила порог, в уши ударила громкая музыка и эхом отдалась где-то в груди. Внутри было жарко и душно, стоял терпкий запах сигарет и алкоголя, глаза слепил синий гнетущий свет софитов. Деревянный пол под ногами ощутимо прогибался, а облупленные потолок и стены словно грозились обвалиться. «Очень своеобразный антураж», — подумала Джоанна, пробираясь сквозь толпу к барной стойке. Раствориться и забыться. Раствориться и забыться.       Забравшись на барный стул, Джоанна облокотилась о стойку и нетерпеливо уставилась на барменшу. Пока эта девушка мило щебетала с одним из клиентов, Лиггер переполняло нетерпение. Почему-то вдруг стало так неспокойно: казалось, она вот-вот перегнется через эту гребаную стойку, схватит эту болтливую идиотку за горло и…       — Что вам? — барменша нависла над ней совершенно внезапно, и Джоанна невольно вздрогнула, растерявшись.       — Вермута бокальчик, пожалуйста… По карте расплачусь.       Девушка протянула ей терминал, поставила бокал и пожелала приятной ночи. Джоанна вяло улыбнулась и закусила губу. Какая же она… Выдохнув, Лиггер дрожащей рукой ухватилась за бокал и тут же почти полностью опустошила его, щурясь от приторного сладкого вкуса. Нужно немедленно закурить. Джоанна потянулась за сигарой, подпалила ее и медленно, томно прикрыв глаза, затянулась. В голову ударил приятный жар.       — Хей, красотка…       — Я не знакомлюсь, — она даже не взглянула на парня, который подошел к ней спины. «До чего же отвратительны подобные люди, — подумала Джоанна. — Настолько жалкие, что сразу же сыплют сальными словечками…»       — Я и не собирался знакомиться, дорогуша, — усмехнулся тот. Лиггер раздраженно фыркнула и сделала глубокую тягу, вплоть до того, что чуть не закашлялась. — Развлечься чуть-чуть не хочешь? У меня все есть — на любое настроение…       Джоанна развернулась и смерила его пристальным, задумчивым взглядом. Совершенно не внушающий доверия тип — низкий, сутулый и грязный. И все-таки…       — Да ладно? — пренебрежительно фыркнула она. — Например?       — Например, фен. — Джоанна невольно вздрогнула. В больнице этой дрянью ее достаточно напичкали. — А еще метелка и…       — Метелку давай, — требовательно бросила она. — Двести миллиграмм. — На самом деле, прежде Лиггер пробовала подобное всего однажды, и опыт был далеко не из приятнейших; но теперь в ней… пробудился нездоровый энтузиазм. Может быть, хотя бы это, хоть на какие-то пару часов, сможет унести ее ярость и боль?

***

      Картер проворочался в кровати уже целый час, но так и не смог сомкнуть глаз. Стоило только коснуться головой подушки, и сон словно рукой смахнуло. Всю прошлую ночь он тоже почти не спал и под конец дня чуть с ног не валился — а теперь…       — Ты меня ненавидишь?       Пришлось подняться — сегодня он, кажется, заснуть не сможет. Включив ночник, Картер уселся за стол и подтянул к себе сцепленные скрепками листы бумаги: миниатюрный отчет Каспера, который тот, как будто назло, додумался написать от руки. Как разбирать эти каракули — непонятно. Раздраженно вздохнув, Картер небрежно швырнул его на прежнее место и устало потер переносицу. Изо дня в день одно и то же: в последнее время его жизнь словно порочный цикл из уныния.       Возможно, он и впрямь заслужил все это…       Сердце вновь предательски екнуло, и Картер не смог удержаться: открыл ящик и достал оттуда смятый листок. Поджав губы, откинулся на спинку стул и повертел его в руках. Интересно: что же она теперь думает о нем? Ненавидит, презирает?       «Картер… Мне так нравится писать твое имя. Рука так легко скользит по бумаге. Мне так нравится вспоминать твое лицо, твой голос, а теперь и твои губы… Надеюсь, и ты мои вспоминать будешь… Бывает ведь такое: влюбляешься так внезапно и так сильно. Идиотизм какой-то, если честно. Самой противно. Знаешь что, Картер… Ты мой. Ты можешь не принимать этого, можешь ненавидеть меня, но ты — мой. Спасибо тебе. Спасибо за все. За боль и за радость. Я не забуду этого никогда, хотя, вообще-то, хотелось бы постараться. Не хочу вспоминать тебя, не хочу думать о тебе. И я уйду, как ты и хотел. Если ты думаешь, что так будет лучше — хорошо, пусть. Я верю, что ты прекрасно знаешь, как лучше. И если ты ненавидишь меня, ненавидь еще сильнее. Пожалуйста. О большем не прошу.       И если я что-то сделала не так — прости».

***

      Земля словно уплывает из-под ног. Все вокруг разваливается с каждым шагом, низкий потолок давит невыносимой тяжестью. Джоанна выдыхает и зажмуривается. Голова кружится, а яркие вспышки не прекращаются даже тогда, когда она закрывает глаза. Кто-то толкает ее — все качается и поплывет. Джоанна смотрит на свои руки: такие странные, словно даже не свои. Сахарный тягучий воздух больно бьет по легким. Так и хочется содрать с себя кожу живьем. Ее заталкивают в толпу. Повсюду потные, горячие тела. Духота страшная — аж блевать тянет. Джоанна вновь зажмуривается, впиваясь в щеки ногтями.       Жалкая.       Оставив на коже царапины-ожоги, поднимает голову вверх с тяжелым судорожным вздохом: потолок прогибается, вьется, трещит и грозит обвалиться.       Почему все вокруг так спокойны? Почему-почему-почему-почему?       Горло как будто кто-то сдавливает. Слезы сами подступают к глазам. Вдох-выдох, вдох-выдох. Джоанна всхлипывает и старается вырваться из толпы. Расталкивает всех, игнорирует недовольные взгляды, а внутри беснуется пламя.       В уборной светло и прохладно — дышать мгновенно стало легче. Не обращая внимания на воркующих в углу девушек, Джоанна подходит к зеркалу и с ужасом понимает, что не узнает собственного отражения. Оттуда на нее пристально смотрит янтарноглазая блондинка-полукровка, и вроде как Лиггер должна понимать, что это и есть она, но… не узнает себя.       С тяжелым вздохом Джоанна плеснула ледяную воду себе в лицо: в ушах встал жуткий звон, но тут же стало значительно легче. Как минимум, теперь она точно почувствовала твердую опору под ногами.       Кто-то снова толкнул ее. Джоанна обернулась: рыжеволосая девушка прошла мимо нее и остановилась у соседнего умывальника перед зеркалом, поправляя прическу.       — Под ноги смотри, — раздражительно бросила Джоанна.       — А ты свой зад не расставляй на весь проход, — презрительно прошипела та, даже не посмотрев в ее сторону.       — Ты что там вякнула?       — Глухая что-ли? Рот свой закрой, говорю.       Эта простая реплика стала последней каплей. Надоело, надоело, надоело! Джоанна в одно мгновение сократила расстояние между ними и небрежно толкнула незнакомку к стене, схватив за грудки. Девушка испуганно взвыла и дернула Джоанну за волосы — та даже не почувствовала боли: только слепой, более неконтролируемый гнев. Ударила рыжеволосую в лицо, повалила на пол и забралась сверху. Еще чуть-чуть, и Джоанна непременно подпалит ее смазливое личико… Незнакомка облизнула разбитую губу и захныкала. Остальные девушки, в это время находившиеся в туалете, встали, как вкопанные, изумленно наблюдая за завязавшейся потасовкой, а Джоанна все продолжала трясти рыжеволосую, вцепившись в ее одежду мертвой хваткой.       Почему она вдруг набросилась на эту девушку — обычная ведь грубиянка, которыми подобные места всегда кишат. Так почему теперь она так вспыхнула, что даже не в состоянии управлять собственным телом?       Почему же она настолько омерзительна?       Кто-то подхватил ее под руки, пытаясь снять с перепуганной девушки. Джоанна дернулась и зашипела. Жалкая.       — Слезь с нее!       — Отвали от меня, хватит меня трогать!       — Успокойся, пожалуйста…       — Заткнись! Закрой свой рот!       Сил сопротивляться уже не было — Джоанна позволила стащить себя и поднялась, пошатываясь. Стоявшая перед ней брюнетка окинула ее испуганно-взволнованным взглядом и хотела было что-то сказать, но Лиггер тут же пулей вылетела из туалета и в коридоре обессиленно сползла на пол, заливаясь слезами. Как же она ненавидела этот гребаный мир, этих гребаных людей… Сжечь бы все дотла!       — Эй, — уже знакомый голос навис над ней сверху, — ты в порядке?       Джоанна подтянула ноги к груди и хмуро уткнулась лицом в колени. В порядке ли она?.. А разве не видно?!       — Да, — соврала Лиггер. — Просто метелка в голову ударила.       Девушка присела рядом с ней и пристально посмотрела ей в глаза — до чего же проницательный взгляд. Лицо незнакомки плыло перед глазами, расплываясь, по большей части, в черно-белые пятна, и в то же время казалось жутко знакомым. Эти длинные, прямые волосы цвета вороньего крыла — такой роскошный оттенок не забывается.       — Почему мне кажется, что я тебя знаю? — пробормотала Джоанна, задумчиво прищурившись, и начала пытаться вспоминать. Память на имена и лица у нее была хорошая — это качество, которое, скорее, пришлось выработать по работе. Но как зовут эту девушку, она понятия не имела, а значит, видела не больше, чем всего-лишь однажды… Точно! — А-а-а, вспомнила… Ты та симпатичная брюнеточка, с которой Каспер «разговаривал о политике», — нарочно, словно поддразнивая, выделила Джоанна.       Девушка посмотрела на нее изумленным взглядом и усмехнулась.       — Ого… А знаешь… тебя я тоже теперь вспомнила, — протянула она. — Ты ведь из Гарнизона, да? — Джоанна угрюмо поджала губы, тяжело вздохнула и протянула:       — Больше нет… Я ушла оттуда.       — Почему? — брюнетка склонила голову на бок и нахмурилась.       — Скучно стало, — ложь. — Да и постоянно морды бить такое себе увлечение… Хочется простой, спокойной жизни… но при этом в меру веселой, — Джоанна нервно усмехнулась и посмотрела на девушку. — А имени твоего я, кстати, что-то не могу вспомнить…       — Нора, — подсказала девушка. — А ты…?       — Джоанна.       Кажется, она наконец-то почувствовала небольшое облегчение. На душе стало спокойней, хотя и было все так же паршиво и гнусно. Интересно, за сколько же затянутся эти раны?..       — Будешь? — Нора услужливо протянула ей пачку сигар. Джоанна покачала головой и отмахнулась. Если она еще хоть что-нибудь скурит, выпьет или съест, ее точно стошнит. Нора лишь пожала плечами; закурила и задумчиво нахмурилась. — Как там Каспер… и Нейтан?       — Каспер весь в делах, а Нейтан ошивается без дела, — пораскинув, пробормотала Джоанна. Наверное, узнай они, что Нора до сих пор думает о них и переживает, очень бы обрадовались… Лиггер вздохнула. Мысли разом за разом возвращаются к одну и тому же. — Можно задать тебе нескромный вопрос?       — Давай…       — А у тебя с Каспером что было?       — Мы были друзьями, — Нора вяло улыбнулась и смущенно потупила взгляд. Как же. Джоанна вскинула бровь и язвительно усмехнулась.       — С привилегиями?       — Нет! — Нора возмутилась и зарделась. — Мы просто…       — Нечего тут стесняться, — саркастично заявила Джоанна. — Секс — это прекрасная разрядка. Да и к тому же, были бы вы «просто друзьями», Нейтан бы так не ревновал…       — Нейтан… что?       — Да он же сохнет по Касперу только так, — воскликнула Джоанна, словно это был очевидный, общеизвестный факт. — Ты этого никогда не замечала?       — Ну, я подозревала…       — Твою ж мать, я так устала, — выпалила вдруг Джоанна. Она и правда устала: сил не было уже банально на то, чтобы глаза держать открытыми. Все силы словно выкачали в одночасье. — Хочу вернуться в гостиницу.       — В гостиницу? — брезгливо воскликнула Нора, забавно сморщив нос. — В этот вшивый клоповник?       — Ну, ничего другого здесь нет, — Джоанна повела плечами. — Хотя место правда отвратительное, и денег своих не стоит…       — Поехали ко мне, — предложила вдруг Нора. Лиггер перевела на нее недоумевающий взгляд, нахмурилась и протянула:       — Я не буду с тобой спать…       — Я и не собиралась с тобой ничего делать, — возмутилась Нора, зардевшись. — Просто постелю тебе на полу, или на диване… Поверь мне, в этой гостинице оставаться очень небезопасно: как только наступает ночь, так сразу из-под плинтуса такие твари выползают… А еще там на чердаке живет какой-то дед, который сидит на коксе, и подворовывает деньги по утрам.       — Ладно, теперь мне точно перехотелось там оставаться, — Джоанна сморщилась и вздрогнула. Из-за гребаного мескалина начало казаться, что по ее рукам и впрямь бегают тараканы. — Тогда… спасибо тебе за доброту.

***

      С самого утра Картера вызвали в кабинет генерала Кито, что его порядком насторожило. Мужчина, как правило, неохотно соглашался на личные встречи, посылая либо посредников, либо электронные письма. Может быть, Картер в чем-то провинился — только вот в чем, если спустя почти полтора месяца после битвы с принцессами так и не было проведено ни одной операции? С тяжелым вздохом он постучался и вошел в кабинет генерала — и был совершенно растерян, застав там не только Кито, но и королеву Кармен.       — Ваше Величество, — Картер тут же поклонился, глядя на нее исподлобья с недоумением. — Генерал, — мужчина лишь посмотрел на него каким-то странным пристальным взглядом. — Вы меня вызывали?       — Да, майор, — отозвалась Кармен, сцепив руки в замок. — Сдайте ваш знак.       Картер замер от неожиданности, и в горле встал ком. Сдать знак? Нет… Неужели его… решили разжаловать?       — Простите? — он нервно сцепив руки в замок и уставился на генерала с искренним негодованием. Тот ни слова не сказал, ни плечем не повел — так и продолжил стоять, сверля его задумчивым взглядом.       — Я неясно выразилась? Сдайте ваш знак, — повторила Кармен и, тяжело вздохнув, протянула: — Мы с маршалом Кито посовещались, — «Маршалом? Неужели Ее Величество решила назначить его маршалом?», — и решили, что вас следует назначить командующим.       Картер замер и изумленно вскинул брови. Еще вчера он и представить не мог, что станет командующим, а сегодня стоял в присутствии королевы, которая лично объявила об этом. Это был предел всех его мечтаний, всех его амбиций и устремлений… И теперь уже точно никто не посмеет встать перед ним, ни слова поперек сказать — ничего; ведь он — командующий, а выше него здесь лишь один маршал Кито.       Что же ему сделать: поблагодарить, поклониться, поблагодарить и поклониться? От растерянности и удивления он не мог и пальцем пошевелить.       — Из всех служащих Гарнизона к удракийцам ближе всего вы. Под вашим покровительством изучающий Каллипан ученый и удракийская принцесса. Вы были в Кретоне в день его падения, под вашим руководством был освобожден Окулус, и благодаря вашему плану мы смогли выстоять и победить в битве против принцесс — это достаточно большие заслуги. Поэтому, я хочу, чтобы вы стали командующим и полностью сосредоточились на победе над удракийцами. Так что… сдайте ваш знак, наконец.       Картер дрожащими руками отцепил его и положил на стол. Маршал Кито прошел к нему, смерил его гордым, довольным, но одновременно строгим и требовательным взглядом, и протянул знак командующего: небольшую серебряную пластинку в виде пятиугольника со схематичным угловатым рисунком цветка настурции — традиционного символа войск Немекроны. Точно такой же носил когда-то командующий Джейсон.       — Постарайтесь оправдать все возложенные на вас надежды, командующий Карраско, — произнесла Кармен с нажимом. — Сделайте все необходимое для победы.

***

      Проснувшись, Джоанна с удивлением обнаружила себя в квартире Норы, которую она, признаться, узнала не сразу. События этой ночи напрочь вымылись из головы: пришлось с большим усердием восстанавливать все по кусочкам. Вчера она успела выпить, объесться мескалина, едва не устроить драку в женском туалете, а затем поехать к Норе, проиграть целый час в карты, параллельно перемыв косточки Касперу и Нейтану; и только после, ближе к рассвету, она легла спать. Джоанна тяжело вздохнула, переворачиваясь на узком диване, последствием сна на котором определенно будет ломота в спине, и рукой нащупала телефон на полу. Экран весь вдребезги разбит — когда она только успела…? Время показывало час дня. Да уж, она действительно заспалась.       Медленно поднявшись с кровати, Джоанна широко зевнула, потянулась и направилась к двери. выглянула из комнаты: полная тишина. Кажется, дома никого нет. В коридоре девушка наткнулась на зеркало и с ужасом отметила, что внешний вид ее был просто катастрофическим: одежда, в которой он заснула, помялась и теперь выглядела так, словно ее достали из чьей-то задницы, волосы растрепались, превратившись в какую-то кошмарную копну, а глаза жутко покраснели. Нужно будет обязательно привести себя в порядок, взяла на заметку Джоанна и отправилась дальше изучать квартиру. Она была небольшой. Кухня, гостиная, объединенные душ и туалет, и комната Норы в самом конце. Мебели немного. Миленько, скромно и просто; но со вкусом.       На кухонном столе лежала записка: Нора ушла на работу и вернется вечером. Каким образом после такой бурной ночки у нее остались силы на что-то еще, совсем непонятно: Джоанна была на все сто процентов уверена, что до вечера будет бродить в полуовощевом состоянии. Впрочем, пусть у нее и раскалывалась голова, она почувствовала… легкость. Словно какой-то груз спал с души.       Выйдя на балкон, Джоанна так глубоко вдохнула свежий воздух, что у нее аж голова закружилась. Жмурясь от яркого солнца, она вновь зевнула и оперлась на с виду хлипкие перила. Вид с четвертого этажа, конечно, не сравнится с небоскребами Кретона, но все-таки…       Джоанна смотрела вниз и видела снующих по улицам людей — свободных. Здесь, в Пепельной пустоши, им не приходилось сражаться, не приходилось думать о жадных властолюбивых политиках… Теперь и она здесь. Ушла и освободилась. Да, она свободна!       Сво-бо-да… Даже усмехнулась — до чего же сладкое это чувство необремененности. Раньше ей целый мир казался врагом, а теперь словно груз спал с плеч. Почти четыре года Джоанна не находила себе места, просыпалась и засыпала со страхом того, что в одно мгновенье станет ненужной «Мережи» и вернется туда, откуда они ее и забрали. Выполняла прорву грязной работы: копалась в чужом белье, травила и перерезала глотки — и тешила себя мыслью о том, что это — ее единственный якорь свободы. А весь свой гнев вымещала на жертвах. Но отныне все будет по-другому.       Сердце разбито, зато более не сковано цепями.
Примечания:
Рубрика «любопытные факты»: настурция считается символом патриотизма; а на языке цветов звучит как «победа в борьбе», «я завоюю твое сердце» и «я не перенесу, если больше не смогу тебя увидеть».

*В нарко-сленге «фен» есть феназепам, а «метелка» — мескалин.

В общем-то, это была последняя филлерная глава на данный момент. Начиная со следующей беремся за ум и возвращаемся к войне и политике.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты