Апофеоз

«Он так переполнен собой, что совершенно пуст.»

Томас Фуллер

Когда он рождался - шёл дождь. С каждой секундой тихое падение капель усиливалось, быстро перерастая в бушующий ливень. Завеса воды была настолько сильной, что если бы смельчак, не успевший сбежать от непогоды, вытянул руку: её бы потоком опустило вниз. Шумно отбивая странную композицию небес, к ливню присоединился сметающий все в округе ветер. Воздушной волной он проверял на прочность россыпь зеленых деревьев. Вся природа сходила с ума. Когда он появился на свет, материнские руки трепетно его взяли. И в тот момент весь ужас, творившийся за окном, в мгновенье исчез. Прекратился нескончаемый ливень. Ветер пропал. Казалось, сама погода хотела ознаменовать рождение этого мальчика. Его назвали Лукас - «свет». Звучное имя, в которое были вложены самые тёплые надежды на ребенка, рождённого в сильное ненастье. — Он станет новым светом в нашей жизни, – с нежной улыбкой произнесла его мама, держа с заботой, существующей только у любящей матери. Но бедные родители упустили другое значение этого имени. Волк. Шли годы, Лукас рос, и вместе с ним росла непомерно огромная сила, находившаяся в нем. Первой, кто почувствовал чуждое для ребёнка, была его мама. При одном присутствии мальчика в комнате она ощущала сильное давление, исходящее от него, от одного его сердитого взгляда - её дыхание становилось тяжелым. Она поняла, что совладать с нарастающим в Лукасе было для неё невозможным. Под давлением страха, сама того не замечая, она отдалилась от собственного дитя, подсознательно внушив чувство опасения и другим членам семьи. Они сочли, что лучше будет молчать - на благо всем. Но Лукас видел лишь маму, что когда-то с любовью гладила по голове, а теперь сторонилась его. Отца, который никогда не делал замечаний, даже если Лукас что-то ломал или грубил. Как-то мальчик случайно разбил вазу, над которой отец работал всю ночь. Единственное, что последовало реакцией - это разочарованный взгляд и тихий вздох. И более ничего. Даже младшие братья с ним не разговаривали, каждый раз убегая при его появлении. И Лукас знал: они все его боялись. Поначалу он не мог понять, в чем он провинился, раз вся семья отдалилась от него. Ему было горько и обидно, ведь он не делал ничего плохого, чтобы быть порицаемым. И только не отвернулись от него его друзья, обычная сельская шпана. Они общались с ним, как с равным, ничуть не сторонясь. Лукас мог чувствовать себя человеком, только рядом с ними. Пока однажды друзья не позвали участвовать его в драке. Ничего необычного, такое часто происходит, когда новые ребята хотят установить лидерство в компании. И вот он, рядом с другими мальчиками, стоит напротив таких же детей, воспитанных улицей. С двух сторон друг на друга льются ругательства, слово за слово и кто-то, не выдерживая, бросается в их сторону. Первым, по кому пришёлся удар, был Лукас. Он пропустил не слабый кулак прямо в лицо. — Ах вы козлы! Бей их! – крикнул кто-то из его друзей, и вся свора ринулась на обидчиков. Пока остальные дрались, Лукас продолжил стоять на том же месте. Щека предательски ныла, на месте удара уже красовался пунцовый синяк. Но боль его мало заботила, сейчас злость волной захлестнула. Он стиснул зубы до скрежета, в глазах сейчас лихо плясали черти. В этот момент его алые радужки были действительно сравнимы с самой настоящей кровью. — Ублюдки, – тихо он произнёс, а дальше... А дальше он помнит только саднящую боль из-за содранной кожи на костяшках кулака и странное ощущение внутри. Такое тёплое, от которого дышалось легче и бодрее. Что-то внутри него зажглось, загорело ярким пламенем, четко давая понять: он действительно отличается от других. Это ощущение придавало сил, которых у 8-летнего мальчугана точно не могло быть. Вместе с силой Лукас почувствовал свободу - его ничего не могло сдерживать. С каждым ударом он ощущал, как это непонятное внутри увеличивается в размерах, по капиллярам пронизывая каждую клетку его тела. И ему так нравилось это чувство. Лукас не хотел, чтобы оно исчезало. По итогу он избил всех без разбору. В тот день он понял, чего так все боялись в семье. Если раньше он был грубым только лишь из-за влияния людей, когда-то звавшихся его друзьями, то теперь он стал безразличным ко всем. Холодная чёрствость вплеталась в него яркими бутонами с каждым днём все сильнее и сильнее. После испытанного ощущения Лукас возымел гордость, считая всех ничтожными слабаками. Гнев был катализатором для него, после случая с дракой, он похожим образом избил младшего брата, что нагло взял его вещь. Да, он стал жестоким. Его ничуть это не испугало, ростки были посажены не им, а паршивой семейкой, сделавшей его сиротой при живых родителях и братьях. Они боялись его из-за могущественной скрытой силы? Плевать, да, Лукас оправдал их догадки, теперь он стал в действительности опасным. Лукас стал жить отдельно от семьи - на благо всем. Одичавший волк, который топился в собственном одиночестве, презирая всех: чертового отца, трусливую маму, брата, взбесившего его, тупых друзей. Все его раздражали. Но он не понимал, что жалким слабаком, который не мог сдерживать собственный гнев, был он сам. В один из осенних дней к нему на порог постучался мужчина. Увидев его, первое, что пришло в голову мальчишки, было: «Похож на белую ворону». Незнакомец был в белой накидке с капюшоном, который прикрывал серебряного цвета волосы. — Я хочу взять тебя в ученики, – голос был спокойный и размеренный, как тихий дождь. Лукас чувствовал, что незнакомец не был простым скитальцем, но его эго не позволило смириться с тем, чтобы на него надели поводок и дрессировали, как тому вздумается. Доверившись привычной злости, он бросился на незваного гостя, и какого было его удивление, когда тот едва коснувшись мальчугана, впечатал его с грохотом в пол. — Угомонись. Я пришёл не драться, – в его интонации Лукас услышал не презрение или гнев, а... сожаление. Лукас помнит, что когда уходил с этим странным дядей, в последний момент взглянул на родителей - они улыбались и облегченно вздыхали. Хмыкнув, он убедился, что никогда не был ими любим. Как оказалось «странный дядя» был могучим колдуном, который давно искал перспективного ученика. — Я услышал о ребёнке... – начал все также тихо теперь его наставник. — Историю о том, как я отлупил толпу пацанов? – гордо продолжил Лукас. — Не совсем... – он холодно взглянул на мальчика, — На самом деле, меня заинтересовало нечто иное. Слух о том, что родная семья боится маленького ребёнка и держит вдали ото всех. Да, в тебе действительно много силы, которую нужно обуздать. И я тебе в этом помогу, – безразличие в его голосе шло врознь тому, что он говорил. — От одного твоего взгляда наверняка все в округе киснет, – с насмешкой отметил Лукас. Глаза этого человека были полны безмерной тоски и грусти. Почему, правда, мальчишка не мог понять. Так он стал учиться в Чёрной башне. Поначалу Лукас противился как мог, едко ругаясь и сбегая от наставника, словно бродячий кот. Но спустя время он понял, что своего учителя провести не сможет, слишком уж он был спокойным, когда отвечал на его выпады и провоцирования. Лукас, сам того не заметив, привык к вечно сдержанному на эмоции магу. Как оказалось, учеба была для него оплотом, который он так давно желал, ему нравилось, что теперь не гнев высвобождал потаенные возможности, а всего лишь желание. Даже его бесстрастный учитель отметил, что Лукас учится быстро. Чёрная башня стала для него новым миром, который ему пришелся по нутру. У его наставника было много странностей, одна из которых заключалась в непонятных для Лукаса изречениях. Часто он мог заметить, как тот темной ночью садится на деревянный подоконник и подолгу смотрит на холодную луну, словно зачарованный. В те моменты его глаза становились безжизненными - Лукаса это пугало. — Знаешь, жизнь магов очень длинна... Количество маны внутри человека определяет, как долго он будет ходить по земле, – тихо он начинал. — И что же плохого в том, что мы живём долго? – с упреком спросил Лукас. Колдун никогда не смотрел на ученика во время таких разговоров. Он знал, что ответы на свои вопросы от еще несмышленого ребенка - не услышит. Поэтому, вперив взгляд в ночной горизонт, продолжил. — В годах мы теряем друзей. В десятилетиях пропадают родные. Но а в столетиях.. – он сделал паузу, словно пытаясь вспомнить что-то. Лукаса бесило, когда учитель так медлительно говорил, поэтому сердито смотрел на него глазами, чтобы тот окончил и без того сложную мысль. —... В столетиях мы утрачиваем себя. – он наконец договорил. Парень редко отвечал на его ночные раздумья. «Вечное недержание мыслей» - думал он. И этот раз точно не стал исключением. Лукас уже и не помнит, сколько прошло лет с тех пор, как его наставник исчез. В буквальном смысле, прямо перед ним, медленно растворялся в воздухе под влиянием собственной магии. Парень кричал и молил его, так и не поняв, что он давно уже умер. Прямо в тот миг, когда холодное тело его сына было закопано рядом с могилой любимой жены. Уставший от этой жизни, от этих неопределенных людей, юноша решил, что лучше отоспится столетие другое, прежде чем продолжит своё бесцельное долголетие. Он не ожидал проснуться так быстро из-за странной девчонки.