Сладок, как пирог, и вдвое прекраснее / Sweet as pie and twice as pretty

На следующее утро Баки выглянул в окно своей спальни и увидел толпу репортеров и папарацци, ждущих, пока он выйдет из дома, чтобы засыпать его вопросами и фотографиями. Отлично, сегодня он никуда не пойдет. Баки пытался провести своей день как обычно, или настолько обычно, насколько у него получалось. Он принял душ и побрился. Потом он сделал себе завтрак и кофе, а после полил растения. Из-за того, что у Баки было полно свободного времени, он решил сделать генеральную уборку в квартире. Барнс включил любимую музыку и начал с холодильника, выбрасывая старую/просроченную еду и наводя там порядок. Он прибрался на кухне, вытер пыль и помыл пол во всей квартире. После этого шла стирка и смена постельного белья, что сразу же немного подняло его настроение. К тому моменту, как Баки закончил, настало время обеда, и он подогрел остатки вчерашней курицы с рисом и овощами. Его единственной компанией был Твиттер, и пока он бездумно листал ленту, наткнулся на пост, опубликованный Стивом и его пиар-агентами: Я бы хотел развеять недавно появившиеся слухи, затрагивающие мои отношения с Джеймсом Барнсом; Джеймс и я — знакомые, и мы строго придерживаемся деловых отношений в процессе исследования в лаборатории ВМИС-к Нью-Йоркского Университета. Джеймс — выдающийся ученый, и он проявлял ко мне все максимальное уважение и профессионализм, соответствующие отношениям между исследователем и предметом исследований. Распространяемые слухи — неправда, и я не хочу, чтобы они и моя история навредили карьере Джеймса. Пожалуйста, по всем вопросам обращайтесь ко мне и обеспечьте мистеру Барнсу приватность, которую он заслуживает. Должно быть, ураган репортеров снаружи дома Баки не обошел и Стива. Баки был благодарен ему за публичное разъяснение ситуации, но он сомневался, что это на что-то повлияет, он не стал париться и читать комментарии. Баки знал, что он проебался, что он позволял себе слишком многое по отношению к Стиву, в то время как он все еще был предметом исследований. Он признавал, что совершил много ошибок, и по крайней мере он надеялся, что это не запятнает его репутацию навсегда. К вечеру он был готов ответить на все непрочитанные сообщения. Он начал с семьи, убеждая своих родителей и сестру в том, что он в порядке и, вероятно, скоро все утрясется. Была куча сообщений вроде «ситуация хреновая, но все будет в порядке, дай знать, если что-нибудь понадобится» от его друзей из Нью-Йоркского Университета и из старой группы, и Баки поблагодарил всех по отдельности. Стив держал слово и больше не писал Баки со вчерашнего дня. Было бы легко скинуть всю ситуацию на Стива и ненавидеть его, но Баки знал, что это нечестно. Это была его вина, как исследователя, и Баки был в достаточно уязвимом положении, чтобы принять это. Ошибки нужно осознавать и учиться на них. Он не знал, что будет между ним и Стивом дальше. Он бы не стал винить его, если бы тот потерял интерес к Баки из-за того, что произошло. Если Баки тревожило все это, то он и представить не мог, насколько сайты со сплетнями и репортеры тревожили Стива, как высокопоставленную индивидуальность, которую каждый хотел заполучить. Может быть, для них обоих было бы лучше, если бы они не продолжали свои отношения. Из-за того, что Баки сняли со сбора данных, он не увидит Стива в иных условиях, кроме как самого процесса тестирования. Думать об этом было горько, но может оно и к лучшему. Остаток недели прошел как обычно. Когда всплыла новая сплетня, репортеры оставили Баки в покое. Он несколько раз выходил из дома, чтобы сходить в магазин за продуктами или погулять. Он нагонял упущенное по исследовательской литературе и старательно работал над классными заданиями. К пятнице ему стало намного спокойнее от осознания, что худшее позади. В пятницу днем ему пришло электронное письмо от Совета по Этике, в котором говорилось о том, что ему нужно будет перепройти онлайн курс этики, но зато никаких последствий не было. Это был легкий удар, и Баки чувствовал такое облегчение, что ничем плохим это не кончилось. Хадижа тоже отправила ему электронное письмо о том, чтобы он возвращался в лабораторию в понедельник и продолжал свою работу над исследованием, как и обычно, исключая работу со Стивом. У него как камень с души свалился. Скоро все вернется в нормальное положение. В понедельник он как обычно пошел на работу. С утра он провел семинар у первокурсников, а потом ушел из лаборатории к себе в кабинет к приходу Стива на тестирование. Он провел время, обычно отведенное на тестирование Стива, чтобы догнать остальных в новом опубликованном исследовании. По какой-то причине в офисе появился Сэм и встал в дверях, оперевшись о дверной косяк. — Рад, что ты вернулся, чувак. Баки закрыл ноутбук. — И я правда рад вернуться. — Лаборатория скучала по тебе, — сказал Сэм и присел на маленький диванчик. — А еще, как бы сильно я не любил этого ребенка, наставлять Питера по его исследованию целую неделю было достаточно для меня. Я не знаю, как ты это делаешь. Баки засмеялся. — Он один в своем роде, но он удивительный. — Тебе стоило видеть его сегодня, он постоянно валял дурака перед Капитаном Роджерсом, — сказал Сэм, а затем остановился. — Он спрашивал о тебе, знаешь. Баки сжал губы, играя со стикерами для заметок на столе. — И? — Он просто хотел знать, в порядке ли ты, он звучал обеспокоенно. — У меня все хорошо. — Я знаю, — сказал Сэм. — Может тебе стоит поговорить с ним… — Это не стоит такого риска, что если в следующий раз кто-то взломает мой телефон и сольет мои переписки, а потом снова раздует из мухи слона. Сэм закатил глаза. — Немного драматично, но ладно. Ты же понимаешь, что когда исследование закончится через пару месяцев, вы двое сможете делать все, что захотите? — Все не так просто, Сэм. Я сомневаюсь, что между нами что-то будет, в этом нет смысла. Сэм пожал плечами. — Как хочешь, Баки, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Баки это умилило. — Я знаю, и это работает в обратную сторону, — сказал он. — Итак, ты читал новейшие документы доктора Валери, потому что результаты просто невероятные? Это была неуклюжая и очевидная смена темы, но Сэм не упрекнул его за это. От осознания того, что Стив беспокоится о нем, у Баки что-то зашевелилось в груди, но он подавил это чувство. Стив забудет о нем и будет двигаться дальше, Баки поступит так же. В конце концов, они едва знакомы. Он продолжал говорить себе, что все только к лучшему. Вскоре, время, проведенное со Стивом, превратилось в обычное воспоминание на задворках его сознания. В любом случае, у него не было времени думать о Стиве, Баки получал докторскую степень, и его дни никогда не были унылыми или пустыми. У него были занятия, на которые нужно было ходить, семинары, которые нужно было проводить, документы, которые нужно было читать, документы, которые нужно было писать, уроки, которые нужно было вести и эксперименты, в которых нужно было участвовать. Баки любил исследование и каждый день он был благодарен Ребекке за то, что она послала ему заявку в лабораторию Хадижи так давно. Хотя он заметил, что стало значительно меньше новостей о сексуальной и романтической жизни Стива в онлайн журналах со сплетнями и журналах, что были выставлены на кассе в продуктовом. Он не посмел надолго задуматься о том, что бы это могло значить. Баки демонстрировал протокол по гистологии Питеру, когда ребенок вдруг перебил его. — Капитан Роджерс все время спрашивает о тебе. Баки вздохнул. — Я уверен, он просил тебя называть его Стив. Питер игнорировал его. — Почему бы тебе не поговорить с ним? — Питер, это правда не твое дело. — Нет, я знаю, прости! Но он действительно выглядит так, будто ты ему нравишься, я просто говорю. — Слушай, ребенок, ты хочешь выучить это или нет? — сказал Баки. — Если нет, то мы можем сесть и посплетничать, и тогда ты провалишь свой лабораторный экзамен за пару недель. — Нет, нет! Я буду внимателен, обещаю, я хочу сдать, — застенчиво сказал Питер. Баки с нежностью закатил глаза и заново начал объяснять материал. Но то, что сказал Питер, засело в его голове до конца дня. Мог ли Стив и вправду интересоваться Баки? Баки думал, что он потеряет интерес к этому моменту. Он был уверен, что вокруг Стива все время вертелось столько людей, соперничающих за его внимание, но неужели он не положил глаз ни на кого? Позже на этой неделе Баки бежал через коридор, иначе он бы опоздал на семинар, когда вдруг слепо врезался в кого-то. Этот кто-то был Стивом, который поймал Баки за руку, удерживая его, но очки для чтения все равно свалились с его головы. Баки удивленно уставился на Стива. — Стив, — он поперхнулся. — Привет, Баки, — сказал Стив и нагнулся, чтобы поднять его очки. — Вот, возьми, не думаю, что они разбились. Баки забрал у него очки. Стив выглядел как и всегда, та же борода и те же волосы, и он все еще был до обидного красив. — Как дела? — неловко спросил Баки. Стив зарылся пальцами в свои волосы. — Хорошо, а у тебя? — Я в порядке, спасибо. — Я скучал по тебе, — сказал Стив, слишком открыто и честно, хотя он не выглядел ни капли не смущенным. — М-Мне пора идти, Стив. Проводить семинар, — сказал Баки и поспешно обошел Стива. Он чувствовал взгляд Стива на себе, когда уходил. Ты трус, говорил себе Баки. Стив сказал ему, что скучал, и Баки повел себя как мудак и сбежал, когда все, чего он хотел, было сказать Стиву, что он тоже скучал по нему. Этот их план, чтобы забыть друг друга, был чересчур. Он ничего не мог поделать, все проверял календарь. Стиву оставалось всего несколько недель тестирования, прежде чем он перестанет быть предметом исследования. Лучше уж не обнадеживать себя, думал Баки. На словах это было проще, чем на деле, потому что после того короткого разговора со Стивом, Баки обнадеживал себя на все 100%. Когда исследование Стива закончилось, он спокойно ушел. Лаборатория поблагодарила его за возможность исследования, и он взял с них обещание, что его будут держать в курсе всех событий и результатов. Баки не приходил на последний сеанс, но Питер как обычно был болтлив и пересказал Баки за обедом с Сэмом вообще всё. — Он не хотел уходить, я думаю, — сказал Питер. — Он всегда выглядел очень заинтересованным в исследовании. — Или он не хотел уходить потому, что он больше не будет сталкиваться с Баки, — с ухмылкой сказал Сэм. Баки взял салфетку и кинул в него. — Заткнись. — Ты позовешь его на свидание, раз уж теперь тебе можно? — спросил Питер. — Позовешь на свидание! — истерично сказал Баки, а потом добавил более сдержанным голосом, — Это не романтическая комедия, ребенок. — Но может ею стать! Баки бросил взгляд на Сэма. — Это ты вкладываешь такие идеи в его светлую голову? Питер, жизнь — это не фильм о любви, иногда все работает иначе и это нормально. Питер скрестил руки. — Во-первых, не разговаривай со мной как с ребенком, мне двадцать, а не двенадцать. Во-вторых, между вами с Капитаном все сработает, если ты попытаешься. Баки закатил глаза. — Во-первых, я знаю, что ты не ребенок. И во-вторых, может мы просто закроем эту тему навсегда? Между мной и Стивом ничего не будет, я уверен, что он забыл все, что связано со мной. Еще неделю назад эти слова были опровергнуты, когда в лабораторию была доставлена коробка пирожных из популярной пекарни через несколько улиц оттуда. Сэм забрал посылку у курьера, и ухмылка, мгновенно появившаяся на его лице, ничего хорошего для Баки не означала. — Это для тебя, Баки, — сказал Сэм и прочитал текст на прикрепленной открытке, — «Для Баки: шесть месяцев прошли, Стив.» Лицо Баки покраснело. — Что? Дай, я посмотрю. В записке было написано то, что прочитал Сэм. Коробка была тяжелой, Баки видел дюжину пирожных через пластиковую крышку. Они были из маленькой знаменитой пекарни, которая стала такой известной благодаря милому дизайну, прекрасному вкусу и альтернативным составам, например веганским или не содержащим глютена. — Это недешевые пирожные, — сказал Сэм. — Коробка стоит как минимум сотню долларов. Баки, который никогда не был в этой пекарне, поперхнулся. — Это так дорого! — Ты знаешь, что это значит. — Что? — сказал Баки, все еще переживая то, что Стив до сих пор был заинтересован и купил ему самые дорогие пирожные во всем Нью-Йорке. — Твое время стать сладкой крошкой пришло. Баки покачал головой и засмеялся. — Ни за что, это просто подарок. Подарок на один раз. — Продолжай убеждать себя в этом, — Сэм пожал плечами. — А теперь дай мне пироженку, ты не посмеешь забрать всю коробку. Баки дал ему пирожное, но перед этим сфотографировал коробку и отправил фотографию Стиву. Спасибо за пирожные, не стоило, написал Баки. Стив ответил почти сразу же. Рад, что тебе понравилось. Это единственное, что он написал. И это все? Это была странная отдача, Баки ничего не ответил, не зная, что сказать. Большая часть пирожных была съедена к концу дня, Баки поделился ими со всей лабораторией. Он потратил весь день, пытаясь понять, что Стив имел в виду, отправляя ему запредельно дорогие пирожные, но так и не смог прийти к какому-то заключению. Однако, на следующее утро, когда Баки зашел в лабораторию, он увидел стакан кофе с круассаном из какой-то пекарни и монстеру в белом керамическом горшке, которые ждали его прихода. — Что это? — спросил он Сэма, который неудачно притворялся, будто занимается своими делами. Сэм поднял взгляд. — О, это? Просто подарки от твоего не-сахарного папочки Стива. Баки застонал. — Да ты прикалываешься. — Не-а. Тебе придется отплатить ему, пирожные, кофе и растение? Он определенно знает, что тебе нравится. Баки был согласен, подарки замечательные. Когда Стив был у него дома, Баки мельком упомянул, что он всегда хотел монстеру, но не мог найти ни одну по хорошей цене. Стив, очевидно, уделил этому внимание, потому что растение прямо сейчас стояло перед ним. — Я думаю, он пытается очаровать тебя, — сказал Сэм. — Очаровать меня? — засмеялся Баки. — Это не исторический роман, чувак. — Посмотрим, какой подарок будет завтра. — Их больше не будет, — упрямо ответил Баки. Спасибо за сегодняшний подарок, написал он Стиву. На здоровье, это было то растение, которое ты хотел? ответил Стив. Да, но, Стив, не нужно дарить мне подарки. Я чувствую себя плохо, из-за того, что не могу ничем отплатить. Не нужно мне ничем платить, если ты не хочешь, Баки. А если я хочу? написал Баки, чувствуя храбрость. Тогда все, что мне нужно — это свидание с тобой, без нарушений этики на этот раз. Забери меня из моего дома в Субботу, в час дня. ответил Баки, чувствуя свое сердце у себя в глотке. Это свидание. Свидание. Со Стивом. Зачем Баки придумал какой-то там план? Баки был идиотом, нужно было с самого начала отпустить всю эту ситуацию с этикой. Стив больше не предмет исследований, ничто не могло остановить их. У Баки кружилась голова. Свидание. Со Стивом.