Узнать тебя дважды

Грелль внимательно посмотрел в лицо неподвижной девушки, не переставая прощупывать сгиб локтя. Он спустил свою руку к её бледному запястью, несильно сжимая его. Биение сердца стало ещё отчетливей. Оставив в покое «труп» и привалив его обратно ко дну гроба, жнец молча опустился ко второму, лежащему на полу, телу. Им также оказалась особа женского пола, только принадлежащие ей короткие светлые волосы, даже в сумеречном свете казавшиеся поблекшими и высохшими, и относительно небольшой рост, свойственный подросшим детям, делали её похожей на мальчика лет двенадцати. В сочетании с лохмотьями, которые висели на её тощем теле, теперь растекаясь вокруг лежащей своей свободной материей, она производила впечатление беспризорника. В Лондоне XIX века, увы, этот образ был хорошо знаком каждому его жителю, даже не имевшему отношения к той среде, откуда эти дети появлялись. Сатклифф проверил пульс на её запястье. Эта девочка также была жива. Грелль встал и задумчивым взглядом осмотрел помещение. По его быстро произведенным подсчетам, в подвале находилось около двадцати пяти гробов, два из которых он уже открыл. Жнец не сомневался, что и остальные чёрные ящики скрывали в себе человеческие тела, которые по какой-то причине не могут переступить порог жизни и смерти, находясь в переходном состоянии, не способном склониться к одной из сторон без постороннего вмешательства. Видимо, об этих людях говорил Глава, один из председателей совета и руководителей Организации. Тот, кто вопреки воле и желанию Сатклиффа отправил его на эту миссию. Аномальные души, чьи имена появлялись в Книгах Смерти и исчезали. Насколько Грелль знал, ещё ни одна подобная «странствующая» пленка не была забрана. Значит, как бы не был хрупок баланс между миром живых и иным, потусторонним — есть что-то (или кто-то) благодаря чему они остаются все в том же подвешенном положении, невзирая на пытающуюся настигнуть их Смерть. Грелль знал, кто это был. Суммируя выявленную информацию, он пришёл к выводу, что Эйтан Грин — химик, судя по найденным в его квартире записям и оставленным здесь медицинским препаратам, который проводит эксперименты на людях с целью пока что не выясненной. При этом его жертвы, имея вид, как если бы они были в шаге от могилы, остаются в живых, однако находясь в состоянии, едва ли связанном с жизнью. Грелль долго подбирал слово, пытаясь дать характеристику этому состоянию. Наличие пульса и дыхания, но слабого и с трудом различимого, отсутствие рефлексов даже при тактильном контакте и, видимо, болевой чувствительности, так как ударившееся лицом об пол тело девочки оставалось неподвижным, несмотря на сильный удар. Всё это было очень похоже на кому, симптомы которой жнецу приходилось наблюдать в процессе работы не один раз, но не могли же сразу все эти люди заболеть чем-то настолько серьезным, чтобы довести себя до подобного состояния? Также версия, что их ударили по голове, например, чтобы привести к потере сознания, тоже была отвергнута. Ни у первого, ни у второго тела не было повреждений, сигнализировавших о недавно полученной черепно-мозговой травме. Грелль в замешательстве стоял между недвижимыми девушками, озираясь в тусклом свете по сторонам и думая над тем, что ему делать дальше. Хватит ли этой информации для Организации? Нужно ли ему, воспользовавшись более решительными и менее гуманными методами убеждения, получить полную информацию у связанного со всем этим человека? Однако выбирать ему не пришлось. Пока он стоял лицом к первой найденной им жертве, рассматривая безжизненные, но на удивление спокойные черты, единственная входная дверь за его спиной медленно приоткрылась. Она не была заперта с самого начала. В помещение уверенно шагнул человек, скрывая еще невидимую Греллю злорадную улыбку за полями шляпы. – А ты не спешил. – поприветствовала его безликая фигура. – Но я рад, что ты, наконец, появился, жнец. Я думал, мне тебя придется ждать еще одну неделю. Грелль резко обернулся, встречаясь вместо глаз с завернутым в медицинский халат и укрытым громоздким головным убором туловищем. Последнее с таким усердием завернулось в свой «кокон», что разглядеть его было практически невозможно. Но Сатклифф ни с чем не мог перепутать голос своей цели, опротивевший ему за неделю наблюдений до непроизвольной судороги в руках. Глаза жнеца вспыхнули недобрым огнем. Сложно держать себя в руках, когда причина твоих бед и лишений (продолжавшихся не один день и даже не два) стоит прямо перед тобой, трусливо скрываясь за грубой тканью дешевой земной одежды. Объект его размышлений так удачно оказался здесь как раз в то время, когда Грелль должен был принять решение о своих дальнейших действиях. Кажется, сама судьба сегодня была не в пользу Эйтана Грина, и Сатклифф поддерживал её в этом, собираясь внести свой посильный вклад в усмирение перешедшего границы дозволенного человека. Однако Грелль, с нетерпением ожидая возможности отплатить ненавистному смертному за испорченную неделю его посмертной жизни, пропустил один немаловажный и весьма интересный момент, а именно, что вошедший назвал его жнецом. – Почему ты так злишься? – спросил мужчина, продолжая прятать лицо от, казалось бы, приставленного к нему шпиона, от которого за всё это время вряд ли бы удалось что-нибудь скрыть. – Насколько мне известно, ты тоже не отличаешься хорошим поведением. Ты ведь Сатклифф. Верно? Грелль пораженно уставился на произнесшего его имя мужчину, от неожиданности на какое-то мгновение даже перестав злиться. Если даже не говорить о том, что ни одному смертному не дано было знать имени Ангела Смерти, так ведь последний был ещё в тот момент под маскировкой в человеческом облике (в которой его не узнал даже Уильям). – Какого чёрта? Откуда ты?.. – Давай не будем тратить наше время на бессмысленные расспросы, – перебил его Эйтан, отходя к кушетке. Он остановился возле неё, сбросил свою шляпу на металлическую подставку и, улыбнувшись, театрально развернулся к стоявшему всё на том же месте между телами Греллю. На круглом, обрамленном каштановыми короткими прядями лице, сияли в сумраке двухцветные глаза. Заметив неподдельное изумление Грелля, мужчина улыбнулся ещё шире и противнее, заставляя своё относительное молодое, немного бледное лицо покрываться мимическими морщинками, придавая себе вид, в сочетании с одеждой, не соответствующий его настоящему возрасту. Он присел на кушетку, расслабленно засунув руки в карманы выглядывающих из под халата брюк. – Понимаю, что ты удивлен, – сказал он весело, – но ведь если одному жнецу позволено поиграть в переодевания, так почему бы мне отказываться от этой маленькой вольности? За то время, пока Эйтан говорил, Грелль успел мысленно отметить основные положения вещей: первое, перед ним жнец, второе, всё это время человек, за которым он наблюдал, не был человеком. Но сейчас его интересовал только один практический вопрос: – Как ты мог прятать глаза, не изменяя внешность целиком? Мужчина на кушетке тихо засмеялся, иронично посмотрев на «девушку», которая действительно не имела ни малейшего понятия, как можно скрыть лишь яркие радужки глаз. Обычный процесс перевоплощения не позволял подобных единичных изменений. При этом маскировка Эйтана не подвела его, учитывая тот факт, что Сатклифф следил за ним постоянно, прерываясь только на время, которое мужчина проводил в подвале и в собственной квартире. На улице же за неделю глаза не выдали его ни разу. – Это не так сложно, как говорят у вас в Академии, – объяснил он, с интересом рассматривая Грелля. – Немного химии, элементарное знание нейробионики, и мы можем открыть в себе такие задатки, наличие которых даже не предполагали. Глаза мужчины загорелись. Кажется, одна лишь мысль о нераскрытых задатках и открывающихся возможностях воодушевила его. – В любом случае, – продолжал он, – ты скоро в этом убедишься самостоятельно. Грин достал одну руку из кармана и просунул её за края халата. Грелль разглядел, как в теплом свете свечи что-то замерцало под полами халата. Отстегнув сверкнувший ещё ярче предмет от петли на бедре, мужчина достал хорошо заточенный узкий серп, выставив его перед собой и, как будто задумавшись, осматривая лезвие. Он молчал несколько секунд, а потом внезапно спросил: – Как ты находишь мои творения? – он кивнул головой на лежащую лицом вниз девочку. Грелль отошёл от тела ребёнка на один шаг, выступая вперед. – Это отвратительно. – Вот как, – мужчина скривил губы в ухмылке. – А мне говорили, что ты оценишь. Сатклифф вздрогнул. – Что ты имеешь в виду? – спросил он глухо. – Ну как же, – продолжал Эйтан. – ты ведь легендарный Джек Потрошитель. Жнец, хладнокровно и безжалостно вырезавший органы у ничем неповинных девушек ради собственного удовольствия. – Это не так, – сорвался Грелль. – Я делал это не для себя. – Ну да, разумеется, – усмехнулся мужчина, не отрывая взгляда от лезвия. – Я тоже не для себя, а для науки, но, увы, наша никчемная Организация не ценит самоотверженности и готовности, с которой я омываю руки кровью, если это кровь не занесенных в Список людей. Я думал, что ты как никто другой поймешь меня. Лицо Грина без перехода с наигранной (а впрочем, может и вполне искренней) веселости приняло задумчиво-печальное выражение. – Признаюсь, от такой известной личности я ждал большего, – безрадостно констатировал он, сжимая рукоять серпа. – Но в любом случае это всё не имеет значения, Грелль. Мужчина поднял на Сатклиффа своё бледное лицо, из-за освещения казавшееся таким же безжизненным и иссушенным, как его жертвы. Его густые темные брови нахмурились, почти полностью накрывая собой лихорадочно блестящие желто-зеленые глаза: – Ведь живым ты отсюда не уйдешь.