Трепет

Этой ночью мне всё таки удалось заснуть. Обледеневшие ноги медленно коснулись мягкого одеяла, которое не спеша передавало своё тепло. По телу пробежали мерзкие мурашки и руки задрожали от неожиданности. Смотря на лунный свет веки всё тяжелели и тяжелели, зрение рассеивалось. Я медленно погружался в такой желанный мною сон. Мне редко являлись сновидения, но если мне что-то и снились, то, зачастую - кошмары. Руки продрябли колючим холодом, а вечерний лик города наконец-то снял свой капюшон. Забытые в парке лавочки окутаны густым то ли дымом, то ли туманом, было сложно разглядеть что-то, что находилось дальше вытянутой руки. Заметки из желтого блокнота в линию разбросаны вдоль небольшого фонтана и любопытные вороны сейчас заняты их прочтением. Огни фонарей не горят, лишь иногда мигают под давлением ночи. Аллею освещало кучу маленьких источников света, висящих на небе. Это звёзды, что золотистыми нитями собираются в непонятные созвездия. В нос ударяют пряности, а во рту застыла кровь. Почему-то казалось, что у неё был привкус клубники. Сладкий, совсем не приторный. Я начал облизывать губы, наслаждаясь этим вкусом. Меня что-то тянет вниз, но я слишком увлечен поглощением собственной крови, чтобы обратить на это внимание. Её вкус становился всё слаще и сахарнее, начиная разъедать язык и щеки. Но я продолжал слизывать эти красные ручейки со своих рванных губ. Крови было настолько много, что я начинал ею давиться. Она уже не стекала из моего рта, она капала прямо из неба, заливая глаза и нос, окрашивая всё моё лицо, руки и одежду в ярко красный. Я уже не в силах справиться с этим потоком и выхожу из-под алого ливня. Оступившись, я падаю в фонтан, больно ударяясь головой об мраморную плитку. Одно время фонтан пуст, но через секунду – полон злобных воронов. Сначала они лишь прожигают меня взглядом, а потом стремительно взлетают вверх, закрывая звёзды. Теперь тут темно и ничего не видно. В следующую секунду я чувствую боль, как от рванной раны. Сотни, а то и тысячи черных птиц разрывают мою плоть с убийственной жадностью. Я чувствую вкус крови, но она больше не напоминала клубнику. Ещё одно мгновение и я с глухим оборванным криком проваливаюсь под землю. Почва тяжело сдавливает мои легкие, и я внезапно просыпаюсь задыхаясь. Вчера я забыл выпить таблетку. *** Пробудившись от тревожного сна, я быстро встал с кровати и направился в ванную комнату, чтоб смыть ночной кошмар и отделаться от горького привкуса, который, кажется, остался у меня во рту. Прохладная вода стекала по моей коже унося укусы злобных воронов в канализационные трубы. Моё тело начинало дрожать, но непонятно из-за чего именно: жуткого сна или ручейков воды? Приняв утренний душ, я надел на себя обычную черную футболку и широкие темно серые джинсы, которые с меня вечно спадали, но всё равно мне нравились. Мне было немного страшно и неловко спускаться в гостиную, где могла сидеть и ожидать меня моя тётя. Думаю, что вчера днём я очень обидел её и, возможно, даже разбил её огромное любящее сердце. От одной мысли к горлу подступал ком. Но спустившись вниз – я никого не увидел. Гостиная была пуста, музыкальных инструментов на диване тоже уже нет. Заглянув на кухню, я так же никого не увидел, но на столе лежала записка, которой ещё вчера вечером здесь не было. Оставленное письмо на листе в клеточку гласило следующее: «Фрэнки, я очень сильно обиделась, - после этих слов я замер и меня тут же начала грызть вина и по телу кралась зарождающаяся тревога от непонятки, куда делась Мэри, - но вовсе не из-за вчерашнего случая, а из-за того, что ты не попробовал мой тыквенный пирог, маленький ты засранец! – в конце предложения был нарисован грустный смайлик; я с облегчением выдохнул и с усмешкой закатил глаза. – Но ты не узнаешь, на сколько был вкусный этот пирог, я унесу его к Беверли, и мы съедим его вдвоём, без тебя (надеюсь, что ты её помнишь, она когда-то ударила тебя качелей по голове, случайно…), – такое весьма сложно забыть, но да, я помнил. Беверли была, помимо ненавистницы детей, еще и лучшей подругой Мэрилин, после её переезда. - Кстати, она ещё на прошлой неделе ждала меня к себе в гости, поэтому сегодня я до вечера буду зависать у неё, если проголодаешься – зайди к миссис Купер, возможно она тебя накормит, – меня позабавило слово «возможно» в конце. – P.S. Генри узнал, что ты приехал и вчера заходил после того, как ты ушел. Думаю, он будет рад прогуляться с тобой сегодня. P.P.S. Я тебя очень люблю! » - и бесконечно много сердечек, наведенных синей гелиевой ручкой. Ох, Генри. Сразу нахлынуло множество воспоминаний. Он был моим так называемым другом детства. Приезжая на каникулы мы всегда отшивались где-то вместе. Генри Селак был самым отбитым на голову человеком, которого я когда-либо встречал в жизни. Он постоянно звал меня гулять, но каждая прогулка подразумевала под собой что-то отчаянное и опасное. Мне не нравилось рисковать, поэтому чаще всего я отказывался от его замыслов и наблюдал со стороны И потом каждый раз мы убегали вместе от места происшествий, если что-то шло не так. А у него постоянно шло что-то не так. Однажды Генри увидел на чьем-то окне остывающее овощное рагу и решил, что будет хорошей идеей его попробовать. Поэтому он пролез под забором и аккуратно подобрался к цели. Только он собирался ухватить тарелку, как из-за окна поднимается здоровенный мужик, под два метра ростом. От испуга Генри перевернул содержимое тарелки на себя и принялся убегать. Не удивительно, что владелец рагу разозлился, поэтому он сразу же отдалился от оконного проёма агрессивно матеря моего друга-преступника. Мы думали, что он сейчас выбежит и начнет отчитывать Генри, возможно, что даст подзатыльник. Но видимо у двухметрового дяденьки был плохой день и вместе с тарелкой у него поехала крыша. Генри уже пытался пролезть под забором назад, где я уже поджидал и поторапливал его. Он совсем не видел, куда лезть, ведь всё его лицо было в горячем рагу из овощей, которого обжигало его напуганное личико. Мужик не терял времени даром, как и предполагалось – он таки выбежал из дома, но не с пустыми руками, а с настоящим мать его ружьём. -Блять, Генри, у него ружьё, тупорылый ты придурок! – я был на грани инфаркта и панической атаки и всё ещё продолжал тащить друга за руку, но тот видимо застрял. -Оставь меня, Фрэнк, видимо тут я и умру, а ты спасайся… -Пока, - я был слишком напуган, чтобы оставаться в том месте хоть на секунду, поэтому я побежал и спрятался за ближайшим кустом. -Твою мать! - я так и не понял, кто в тот момент матерился больше: Генри, из-за того, что я, не раздумывая, кинул его на произвол судьбы, или же огромный мужчина, который понял, что ружьё не заряжено. Генри за секунду растормошился и таки смог вылезти, при этом порвав свои любимые шорты, и побежал в убежище рядом со мной. Разъярённый и обиженный кулинар так и не понял, куда делась его мишень, поэтому злобно ушёл обратно в дом, продолжая выплёвывать ругань по пути. Друг, сидящий рядом со мной, упал в истерический припадок. Он смеялся и повторял, что хочет вернуться сюда снова. -У тебя громадный ожог на щеке, - указал я на его лицо, и Генри вмиг успокоился. Из-за шока он видимо не почувствовал боли, которую должно было причинить ему неостывшее овощное рагу. Продолжая ворошить прошлое: Генри когда-то устроил потоп в двух домах сразу, закатил бунт на рынке, из-за того, что кто-то решил подсунуть ему гнилой баклажан, почти утонул в соседском бассейне, чуть не свернул себе шею, падая со второго этажа, а так же провёл три ночи в подвале своего дома: он спускался взять виноградный сок, но дверь захлопнулась, а родители уехали на дачу на все выходные. И ещё многое другое, список можно было продолжать вечно. Меня поражало то, что Пустое поле, прозвали пустым вовсе не из-за очередной его выходки, хотя если бы это он совершил тот поджог, то думаю, что в итоге сгорел бы весь город. Генри Селак постоянно попадал в какие-то передряги осознанно, а иногда и не совсем осознанно, но каждый раз он выходил сухим из воды и после никогда не делал никаких выводов. Я удивляюсь тому, что он всё ещё жив. Вспоминая забавные и не очень истории, я незаметно дошел к дому моего друга детства. Уже поднося руку к дверному звонку, за дверью послышался звонкий голос Генри, который был обращён к его маме: -Мам, я иду гулять с Фрэнком Айеро, к ужину не жди, буду поздно! – сразу после его возгласа входная дверь распахнулась, и он набросился на меня с объятиями, весьма сильно хлопая по моей спине. -Может ты перестанешь..? – пытался выговорить я кашляя от продолжающихся ощутимых хлопков. -Как же я рад тебя видеть, Айеро! Генри наконец отодвинулся от меня и начал рассматривать с ног до головы, пытаясь уловить все изменения, что произошли во мне за время моего отсутствия. Тем временем сам Генри никак не изменился: всё те же гладко причесанные светло-русые волосы, серые безбашенные тупые глаза и мятая футболка с The Cure, которую он почти никогда не снимал. На правой щеке был всё тот же ожег, который уже почти зажил. У Генри Селака была довольно миловидная внешность и лишь шрам от рагу выдавал в нём маленького беса. -Эй, овощной огонёк, ты что, выслеживал меня из окна и ждал, моего прихода? -Ха-ха, очень смешно, Айеро. -А если бы я решил не прийти? -Ты всегда приходил. -Не всегда. -Ой, да пошёл ты. Давай лучше сходим в парк, - он приобнял меня за плечи, и мы отправились на прогулку Сегодня я постараюсь сыграть роль Фрэнка-оптимиста. *** У Генри хорошо получалось отвлекать меня от плохих мыслей, он ежесекундно задавал новый глупый вопрос, а я даже не успевал придумать ответ на предыдущий. Одна вещь в моём приятеле таки изменилась. Мы говорили с ним уже больше часа, а он так и не предложил ничего взорвать или ещё что подобное. Хотя возможно это лишь затишье перед бурей. Местный парк не был большим, поэтому спустя ещё два часа, медленным шагом, мы смогли обойти его примерно раз десять, но при этом мы просто будто патрулировали по периметру, не сходя с нашей траектории, никуда не сворачивая. От долгой ходьбы наши ноги уже начинали ныть, поэтому мы приняли решение сесть на одну из лавочек, находящихся на довольно широкой аллее, усеянной высокими деревьями. Мне нравилась здешняя местность. Всюду находились клумбы, усыпанные разноцветными цветами, вокруг были сотни ярко зеленных деревьев, высаженных будто под линейку. Из-за их листьев почти невозможно было разглядеть небо, они создавали внушительную тень и награждали всех гуляющих блаженной прохладой. Парк больше напоминал аккуратный лес, в котором волшебные дикие звери строили прилавки с уличной едой и прочими развлечениями. Помимо всей этой красоты, тут находился синий стадион с большими трибунами, на котором местные занимались футболом или бегали кроссы. В самом центре парка, на площади, находилась небольшая сцена, что была как школьный актовый зал под открытым небом. Здесь в основном выступали всем знакомые окружные таланты на празднике города и прочих тематических мероприятиях. Но чаще всего сцена пустовала, поэтому на ней детишки устраивали свои пьесы и играли в различные игры. *** Пока Генри рассказывал мне очередную невероятную историю, я рассматривал прохожих, которые тоже решили прогуляться в этот томительный жаркий день. На лавочке напротив сидела милая бабушка и читала какую-то книгу, название которой я не смогу разобрать из-за потертостей обложки. Справа от нас прогулочным шагом шли две девочки лет десяти, они беседовали о какой-то знаменитости, имя которой я слышал впервые, хотя вполне возможно, что они сами её выдумали. По левую руку, в метрах двенадцати от нас находился накаченный парень, который слушал музыку в массивных наушниках и выгуливал свою кошку. Да, именно кошку, она была на красном поводке и довольно жевала траву. За аллеей, по соседней тропе, люди шли более спешно, я не успевал улавливать их черты, поэтому продолжил разглядывать и искать что-то интересное ближе. Мимо проходила семейная пара, обсуждающая бюджет своих соседей, а на третьей лавочке от нас, напротив, сидел какой-то парень в капюшоне и что-то рисовал в блокноте поглядывая по сторонам, но потом его позвал другой парень, в очках, стоящий у миниатюрного фонтана и мальчику в черной толстовке пришлось оторваться от своих зарисовок. Когда он поднялся, у него что-то выпало из кармана. -Засиделись мы тут, пойдём разомнемся, - неожиданно прервал меня Генри от моих наблюдений. Мы встали с лавочки, Генри хрустнул шеей, и мы пошли в сторону фонтана. Я ненавидел, когда он так делает. Проходя лавочку, на которой сидел тот самый парень в капюшоне, я решил взглянуть, что он всё-таки обронил. Это был клубничный леденец. Точно в таком же фантике, что я нашел вчера в лесу. По телу невольно пробежал неприятный трепет. Генри уже успел отойти от меня на пару метров, не замечая, что я остановился. Он продолжал размахивать руками и что-то увлеченно рассказывать в пустоту. Наверное, что этот придурок и до дома так сможет дойти, беседуя с пустотой. Хотя, если честно, не думаю, что разница между пустым местом и мной была особо заметна. Но я всё же решил догнать его, подняв перед этим леденец с земли и положив его в карман джинсов. Настигая своего друга, я ощутил на себе взгляд парня в толстовке, который тут же поспешил отвернуться. Его лица разглядеть я не смог. *** Прогулка выдалась весьма спокойной. Генри так ничего и не выдумав ушёл домой после звонка своей мамы в семь вечера, хотя грозился, что будет гулять до самой ночи. По дороге обратно мне тоже позвонила мама, расспрашивая, как у меня дела: -Как прошёл твой день? -Ничего особенного, гулял с Генри, сейчас иду домой. -А, Генри. Это тот славный мальчик с русыми волосами? – моя мама считала его ангелом во плоти. – Передавай ему привет в следующий раз. -Хорошо, - после этого она ещё долго расспрашивала меня про тётю Мэрилин. И вот, я уже подошел к дому, над головой плыл фиолетово-розовый закат, а дневная жара уступала место вечерней свежести. -Надеюсь, что ты не забываешь про таблетки, да, Фрэнк? -Да, мам. Мне уже пора, папе привет, - и я бросил трубку. Поднявшись на крыльцо, я набрал воздуха в легкие и открыл дверь. Мне почему-то было волнительно. Мэри стояла у плиты и что-то готовила. -О, ты вернулся. Иди помой руки, ужин почти готов. По правде говоря, мой желудок уже выл от голода, поэтому я точно не откажусь от приёма пищи сегодня. Помыв руки, я сел за стол и принялся ждать, пока тётя Мэри выложит запеченную картошку нам на тарелки. Я обожал каждое её блюдо. У Мэрилин всегда были самые вкусные и душистые специи, аромат которых витал по всей кухне ещё очень долго. -Точно! Сейчас уже пол восьмого, ты должен принять лекарство, - воскликнула Мэри, и я недовольно вздохнул и пошёл в комнату, за таблеткой. Пилюли лежали в переднем кармане рюкзака, я достал одну и сразу проглотил не запивая. Желудок противно скрутило, это явно не то, что он ожидал поглотить спустя два дня без еды. *** За ужином Мэри рассказывала про её сегодняшние посиделки с Беверли, как они три раза успели поссориться из-за персонажа нового телесериала про вампиров и как они наслаждались тыквенным пирогом, не оставив мне ни кусочка, как и обещали. Она ни разу не упомянула вчерашний инцидент, за что моя особо была премного благодарна. Я внимательно слушал её и ощущал, что таблетка уже стремительно начинала действовать. Безразличие и апатия медленно поглощали моё тело и разум.