Трепет

Дни сменялись один за другим, дистанционные сеансы с психотерапевтом казались глупыми и ненужными по началу, но мы много разговаривали: о моём прошлом, настоящем (о будущем мы пытались говорить, но это вызвало во мне лишь приступ очередных рыданий); я рассказал своему доктору об инциденте с гитарой на нашем втором сеансе, а на пятом я рассказал про Джерарда. Тогда врач предложил мне посещать сеансы ещё и по воскресеньям, на что я согласился. Чувство безнадёжности и отчаяния всегда были где-то рядом со мной, но сейчас они поглощали меня целиком, не давая и лучику чего-нибудь позитивного мелькнуть во мне. Я уже совсем забыл про личную гигиену и еду. Одна мысль о том, что мне нужно встать с кровати и пройти десять шагов до ванной комнаты вводила меня в состояние тревожности и ещё большего изнеможения, присутствующего до этого. Я потерял интерес не только к еде, но и ко всему, что когда-либо могло заставить меня делать хоть что-то, я потерял интерес к жизни и продолжать думать об этом было уже невозможно. Мэри заходила ко мне в комнату пытаясь поговорить со мной на нейтральные темы, но каждый её вопрос доходил до меня только спустя минут десять, и перебирая мысли чтобы ответить я начинал плакать, потому что не знал, что прозвучит лучше. За всю неделю в целом я поспал от силы часа четыре, от чего мешки под глазами уже могли поглотить всё тело, а лицо жутко опухло и даже пульсировало. Моё тело не могло расслабиться ни на секунду и меня почти постоянно трясло и знобило. Каждый день моя усталость была сродни той, когда пробегаешь десятикилометровый марафон и идёшь домой прыгая на одной ноге; мышцы ныли словно от страшной крепатуры, заставляя корчить лицо не только от слёз, но и от жуткой боли по всему телу. Мне было необходимо выйти из этого состояния. *** В детстве мы все играли в прятки хотя бы раз в жизни. Собирались с неизвестными детьми со двора и разбегались как крохотные жуки по тёмным невидимым углам. А помните тот трепещущий испуг, когда вас находили? Желудок будто бы переворачивался несколько раз, но в ответ мы просто смеялись и через пару минут искали уже новое укрытие. И так раз за разом, пока не стемнеет, и заботливые родители не позовут вас грязных и истрепанных домой ужинать. А когда мы взрослеем, выходим ли мы из укрытия? Становясь старше, мы ищем новых сообщников для игры, начинаются прятки с собственным сознанием. Ты находишь истошный пыльный угол и прячешься, прячешься и ждешь, пока тебя кто-то найдет. Но тебя не находят, а ты продолжаешь сидеть. Час, два, неделю, год. Ты весь дрожишь, но боишься издать хоть звук, ведь это означает, что ты проиграл. Видимо ты слишком хорошо спрятался. Страшно, если меня найдут, страшно, если я останусь не найденным. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… Пальцы на руках онемели, глаза метаются по комнате пытаясь разглядеть в темных силуэтах хоть что-то знакомое. Каждую секунду тело судорожно подрагивает, а сердце пропускает удары. Это похоже на кошмар, из которого невозможно проснуться. Открываешь рот, чтобы закричать, но получается издать лишь глухой вой, из-за которого горло болит хуже, чем при ангине. На небе горят звёзды, но я словно потерялся в снежной буре и заснул в сугробе. Ветер остро бьёт в глаза, а листья громко пляшут в ритуальном хороводе. Мне так страшно, и я так запутался. Мне тяжело и тошно, но я не хочу так жить. И я больше не хочу прятаться. *** Я продолжал пить таблетки вечером и говорить три раза в неделю с доктором Уилсоном. Почти каждый вечер мне звонили родители и обещали, что навестят меня в июле. Мой сон уже не был таким тревожным как раньше, я могу спать около пяти часов, не просыпаясь не понятно из-за чего. Ко мне вернулся интерес к еде, и я уже в состоянии чистить зубы хотя бы раз в день и иногда принимать душ. Мы даже пару раз гуляли с Генри около моего дома. По началу он спрашивал, почему бы нам не пойти в парк или ещё куда-то, но я говорил, что плохо себя чувствую и он не задавал больше вопросов, думая, что «простуда» отнимает у меня все силы. Казалось бы, раз мы не ищем приключений, то ничего и не случится. Но он и тут смог проявить свои способности, сломав ворота, когда уже хотел возвращаться домой. Они плашмя упали, как только Генри запер их за собой. Благо, соседи Мэри всегда рады помочь и забор без ворот стоял у нас только три дня. Мэрилин продолжала окружать меня теплом и заботой и всегда оставляла меня в покое, если я говорил, что мне нужно побыть одному. В этом месяце она большую часть времени сидела дома, всего лишь пару раз выходила на работу до 15 числа, пока ей не дали отпуск. Мэри старалась не играть на гитаре, чтобы не ковырять мои не зажившие раны, но я видел, как у неё чесались руки взяться за инструмент, поэтому я старался почаще выходить на пару часиков в лес, когда у меня были на то силы, чтобы она не сдерживала себя в этом плане и могла помузицировать в одиночестве. Пару раз нас навещала Беверли, и мы все вместе играли в видеоигры, а потом пытались испечь пирог из яиц и крахмала (у нас не получилось), так как у нас не было муки, а идти в магазин было слишком лень каждому из нас. Подруга моей тёти предложила мне покрасить волосы, но я отказался, поэтому она покрасила только свои – в ярко зелёный, от чего Мэри начала называть её шпинатом, а я – газоном, за что получал не сильный подзатыльник. Дни выдавались довольно насыщенными, хоть они и были такими простыми на первый взгляд, но они наконец-то не вызывали во мне той неуютности, что раньше и я наконец-то чувствовал хоть что-то. Летние деньки становились жарче, но дышать почему-то становилось всё легче и приятнее. Мне снились сны, и они уже не были похожи на кошмары. *** -Что ж, вижу, что ты чувствуешь себя намного лучше, - говорил доктор Уилсон на нашем последнем сеансе в этом месяце. -Да, мне действительно легче, - мне было по-настоящему радостно впервые за столько времени, я чувствовал себя настоящим, живым. -Наконец-то ты выходишь в ремиссию. -Ремиссию? -Да. Твои симптомы значительно ослабли и еле заметны в принципе, ты уверенно идёшь на поправку. -Правда?! – я был в слегка шокирован и не мог до конца поверить в то, что лечение таки дало результат, мне казалось это не излечимым, а мысли о «нормальной» жизни - чем-то заоблачным. -Могу тебя только поздравить с этим, - доктор улыбнулся, подпирая щеку рукой. –Но ты всё ещё должен принимать таблетки, а вот сеансы можно сократить до одного в неделю. Если ты продолжишь чувствовать себя хорошо, то думаю, что один раз в две недели – это вполне достаточно. -Даже не верится… это так… необычно..? -В любом случае ты большой молодец, что справляешься с этим. Встретимся в уже в июле, до скорого! – он помахал в камеру и широко улыбнулся. -До свидания, - сеанс закончился, и я закрыл ноутбук. Первые две недели сеансов проходили лёжа на кровати, Мэри всегда приносила мне ноутбук и говорила, что будет рядом в случае чего. Но теперь, в последнюю неделю я уже сидел за столом своей комнаты, перемещался на кухню и даже во двор, что было для меня невероятным достижением, которым я гордился. А свой последний сеанс терапии я провел в своей комнате на полу около шкафа, так как там было весьма прохладно, в отличии от всех других мест в доме в тридцатиградусную жару. Отложив ноутбук куда-то в сторону, я начал разглядывать бардак вокруг. Мне совершенно точно нужно прибраться здесь. *** Уборка заняла около часа времени. Последняя вещь, которая мешала моей комнате находиться в идеальной чистоте – это лежащие под стулом штаны. Когда я засовывал их в шкаф – что-то красное выпало на пол. Это был клубничный леденец, который дал мне Джерард в тот день. Тогда я поднял леденец и крепко сжал его в руке. Думаю, что это хорошее время для прогулки и извинений. С доктором мы много говорили про Джи, врач помог мне разобраться в той ситуации, что произошла и помог мне избавиться от гнетущего чувства вины. Говорил, что мне обязательно нужно поговорить с Джерардом и попросить прощения, как только я буду готов это сделать. Я немного взволнован и во мне до сих пор присутствует страх, но всё же твердо настроен на то, чтобы наконец-то разобраться с проблемой. Надеюсь, что Джи в порядке и сможет дать мне ещё один шанс. Стараюсь думать оптимистично, но не могу отрицать и тот вариант, что он ненавидит меня и даже не захочет со мной говорить. В плане по извинению перед Уэем было два пункта: найти Джерарда, а потом извиниться. Первым делом я конечно же пошёл в парк и обошел все видимые места, где он мог быть, но его ни где не было, так же как и его брата Майки. После я решил наведаться в школу искусств, но совсем забыл, что ученики на каникулах и школа практически пуста. Хотя сейчас как раз проводили курсы для желающих поступить, но мельком заглядывая во все кабинеты я не обнаружил знакомых лиц, поэтому был вынужден искать в другом месте. Где живёт Джерард мне не было известно, поэтому доводилось лишь ломать голову, где же может сейчас быть этот парень. Пиная камень под ногами, я продолжал перебирать в черепушке все возможные места, где может находится Джи. Я взглянул на небо: начинало темнеть и розоватый закат поглощал всё пространство над головой, сквозь бегущие облака уже можно было разглядеть полупрозрачную луну. Точно, луна! Из-за всей этой суеты я совсем забыл про то место, куда приводил меня Джерард. Недолго размышляя, я отправился к разваленному дому у озера. *** Изумрудный пейзаж был ещё красивее, играя на контрастах с закатом, который с каждой минутой сгущался и становился всё насыщеннее и слаще. Во время поисков Джерарда мой нос и щеки сгорели и теперь очень неприятно пекли и чесались. День вот-вот погрузится в сумерки и сменится теменью ночи. В траве и камышах прячутся сверчки, которые под вечер всегда начинают очень громко переговариваться между собой. В детстве они мне всегда напоминали о том, что уже время возвращаться домой. Местность вокруг походила на лес не только своим богатством на высокие деревья и ели, но ещё и из-за комаров, которые нападали со всех сторон, не желая оставлять ни одного места на моём теле без укуса. Дабы попытаться избежать голодных насекомых – я подбежал к дому и пробрался в него через разбитое окно больно порезав при этом руку. Надеюсь, что не занесу какую-нибудь инфекцию до прихода домой, где я смогу обработать рану. Холл был всё таким же мрачным и грязным, а пение сверчков с темнеющим временем суток придавало этому месту ещё более неприятную атмосферу. Но вот в самом доме было тихо, кажется Джерарда здесь нет, хотя подняться наверх и проверить всё равно стоит. Опираясь на стены и почти не моргая, я добрался до лестницы и на первой же ступеньке начал осматриваться вокруг, боясь, что кто-то находится за моей спиной, но продолжая вглядываться в темноту я так никого и не заметил. Поднимаясь наверх мои колени жутко тряслись. В первой и самой большой комнате никого не было, но на подоконнике уже появился новый вьющийся плющ. Я надеялся, что хоть во второй комнате найду Джи, но, к сожалению, его там не оказалось. Зато около окна лежало пять скомканных фантиков от конфет, которые говорили о его присутствие здесь ранее. Присев на корточки я собрал их всех и начал разглядывать, будто бы вижу их впервые. -Эх, Джерард, мусорить не хорошо, - произнёс я вслух шепотом и улыбнулся своим мыслям, вспоминая про парня с сине-черными волосами. От малинового заката уже почти ничего не осталось, но за окном ещё не было темно, зато луна светила ярче, чем пол часа назад и её хорошо было видно с того самого третьего проёма сверху. Наблюдая так за луной и вправду казалось, что она совсем близко, что она слышит тебя и говорит что-то в ответ. -Не понимаю, что на меня нашло в тот день. Доктор Уилсон говорил, что мы порой срываем свой гнев на тех вещах и людях, которые нам дороги и это сложно контролировать на самом деле. Я срывался из-за таких мелочей и, наверное, сделал ему очень больно. Я такой придурок, прости меня, Джи, ты не заслуживаешь такого отношения к себе. Мне так жаль, правда. Даже маленькие дети ведут себя разумнее, чем я повёл себя тогда, - моя нога нервно метала пыль туда-сюда. - Черт, зачем я говорю всё это? Он ведь даже не слышит меня, - и я как-то грустно улыбнулся, пристально наблюдая за луной. -Извинения приняты, - я подскочил от удивления, услышав знакомый голос и увидев Джерарда, стоящего на пороге комнаты. -Ах да, я не мусорил, я разложил фантики, чтобы нарисовать их. Но после этого я застыл и не знал, что сказать. Он стоял здесь, так близко. Он не выглядел злым или грустным, он просто стоял в этой комнате и всё так же мило улыбался, как и раньше, будто бы я никогда и не говорил тех неприятных слов. У меня было жгучее желание подбежать и обнять его, но я не был уверен нужно ли это делать. Сделав неуверенный шаг на встречу я попытался что-то сказать, но неожиданно очутился в таких желанных крепких объятиях. Джерард пахнул клубникой и космосом, вечерней прохладой и дружеским теплом, зелёным чаем и чем-то новым, неизведанным. -Я скучал, -произнёс он, не выпуская меня из объятий. -Я тоже скучал, Джи, - ответил я, продолжая обнимать его в ответ. *** -Ты выглядишь счастливым, - сказал Джи, когда мы вышли из старого дома. -Да, думаю так и есть, - говорил я, не в состоянии скрыть улыбку на что Джерард так же довольно улыбался. -Так много времени прошло, уже первый месяц лета подходит к концу. -И ещё целых два месяца впереди. Теперь мы должны наверстать упущенное время, - говорил Джи, будто бы это само собой разумеющееся, казалось, что у него даже есть какой-то план. -Что же ты предлагаешь сделать? -Пять утра, лавочка в парке, мы и необыкновенное лето.